Я тоже надеялся, что там найдется что-нибудь ценное. Базы данных дозорного комплекса требовали тщательного анализа, но я не сомневался, что по найденным координатам совсем скоро отправятся поисковые группы Города — нам жизненно необходимы ресурсы и древние технологии.

Вторая, не менее важная находка ждала нас на складе, в отдельной, опечатанной камере хранения. Ларец «Авроры». Серебристый кейс с тремя волнами на крышке и магнитным замком. У меня имелся подобный — взятый у Оскала, там Одержимые хранили нейтральную Умбру. Но этот явно хранил иное содержимое.

— Нужно проверить, Грэй, — хрипло произнес Сталкер. — Они вроде бы целые, но нужно проверить…

Остановив меня жестом, он шагнул к ларцу, окруженный мерцанием силового поля, повторяющего очертания его Доспеха. Открыл — и извлек оттуда нечто вроде цилиндрической азур-батарейки. Но в этой содержалась не черная смоль Тьмы или голубой светляк А-энергии, а настоящее солнце, мгновенно активировавшее защитные светофильтры кидо. Она сияла ослепительно, маленькая яростная звезда, заключенная в хрупкий футляр, и очень странным был этот свет, как будто проникающий во все диапазоны, даже мое азур-восприятие съежилось, опаляемое его лучами.

— Et Luх perpetua Luceat eis, — почти завороженно произнес Сталкер фразу на давным-давно забытом наречии, а я понял, что смотрю на венец человеческих технологий Утопии — свет вечный, силу творения, брахма-частицы проекта «Аврора».

— Это и есть «живая материя»?

— В ампуле ее основа. А вот это, — он продемонстрировал необычное устройство, явно выполненное с применением азур-инженерии, — модуль-коннектор, преобразующий обычную Схему в особый энергоинформационный А-слепок, определяющий материал и форму. С помощью модуля мы выбираем, что хотим сделать — и «живая материя» в течение нескольких минут воплощает это в реальность.

— И что можно получить?

— Все что угодно, — тихо сказал Сталкер, — любые структуры. Корабли, здания, колонии. Из «живой материи» заново построили Город. С ее помощью Прометей возвел Стены и Монолиты. Эта технология поистине удивительна.

Я погладил Десницу. Ее предназначение открылось немного в ином свете — «Дезинтеграционный Анализ» был необходим моему предшественнику в том числе для получения Схем, которые использовались в связке с «живой материей». Прометей, видимо, создал этот инструмент не только как мини-Репликатор, но и в расчете на более глобальное применение.

— Получается, это продвинутая репликация объектов любого объема?

— Не совсем, — качнул головой Сталкер. — Во-первых, «живая материя» невероятно универсальна. Можно как строить, так и ремонтировать поврежденное, любого размера и сложности. Можно превращать в любой недостающий или дефицитный компонент. Во-вторых, она не требует никаких ресурсов и энергии и способна создавать объекты любого размера и сложности практически мгновенно. Я видел, как это происходит. Это кажется настоящим чудом, Грэй.

— Любопытно. А как же закон сохранения энергии? — пробормотал я. — Не затрачивая ничего, нельзя ничего получить. Где она берет энергию и ресурсы для репликации? Где подвох, Сталкер?

— Используется тот же самый принцип, что и при нашей инкарнации. Азурологи считают, что брахма-частицы открыли, используя реверс-инжиниринг механизма нашей инкарнации. Энергия и материал для «строительства» берется из разрушаемых квантовых связей, перестраивается атомарная субструктура окружающей среды, энергоинформационный слепок материализуется с помощью А-энергии почти мгновенно и по принципу «один плюс один равно пять».

— Не очень логичное объяснение.

— В такие материи лучше не зарываться, — ответил Сталкер. — Азур и энергия Грани не подчиняются физическим принципам, физический мир — только одно из измерений вселенной. Мало кто из людей и Инков понимает суть. Я вот хочу докопаться, поэтому и занимаюсь изучением. Азурологи «Авроры» создали брахма-частицы, но они всего лишь продукт, полученный в ходе глобальных исследований. Какова же их конечная цель, пока не знает никто.

Мы одновременно встрепенулись — на субвокальном канале раздались взволнованные реплики Игниса и Алисы. Пока мы осматривали бункер, они вернулись к флаингу и облетели окрестности в поисках следов лагеря Кошек.

И, кажется, наткнулись на одного из рухов.

Он неподвижно лежал на склоне, в распадке меж двух отрогов, почти сливаясь с камнем расцветкой потускневшего оперения. Распростертые крылья накрыли острые скалы и сломанные деревья, морщинистые лапы, увенчанные крючковатыми желтыми когтями — каждый чуть ли не в человеческий рост, — бессильно скрючились. Гигантская птица казалась мертвой, она не шевелилась и как будто не дышала — но это впечатление было обманчивым.

— Ч-ш-ш, — прошипела Алиса, указывая на очередного горного варана, решившего полакомиться павшим небесным исполином. Черный морф, похожий на крокодила-переростка, ловко взбирался по камням, подбираясь к добыче.

Веко гигантской птицы медленно приоткрылось. С огромным трудом рух поднял голову, вздрогнув всем телом. Крылья шевельнулись, но двинуться с места исполин не смог. Однако схватить наглого падальщика — опасную и живучую А-Тварь, бич здешних гор, — оказалось ему вполне по силам. Гигантский загнутый желтый клюв мгновенно перекусил варана пополам, но глотать его рух не стал — выплюнул две половинки несчастного червяка и опять бессильно замер на камнях. Подобных останков мертвых ящериц вокруг него насчитывалось уже больше десятка.

— Те раны, что на нем, не могут угрожать жизни, — тихо произнес Сталкер, как и мы, наблюдающий за умирающей птицей сквозь зеленый полог зарослей на безопасном расстоянии. — У таких существ мощнейшая регенерация, здесь что-то другое.

— Не ест, — коротко бросила Алиса. — Слабеет. Умирает.

Легат Седьмой Когорты с сомнением покачал головой, и я его понимал — чтобы преодолеть естественное сопротивление «золотого» морфа, так его ослабить, требуется крайне мощная отрава. Однако напарница упорно настаивала на своем. Глядя на меня, заявила:

— Яд. Сильный. Помнишь?

Алиса тоже обладала невероятным жизненным потенциалом. После гибели Зверя он ослабел, но и сейчас убить ее, не заблокировав регенерацию, было почти невозможно. Способы в арсенале Инков существовали, и одним из них был яд. Такой имелся на давно сломанном Когте Некроса, такой Кай сделал свойством «Токсичных Пуль». У Сцинка, атаковавшего гнездо, имелась нейротоксическая железа, причем привитая искусственно, возможно, именно с этой целью. Мог ли он укусом отравить руха? Вряд ли — владыка небес почти не имел уязвимых мест, его оперение и кожа не уступают по прочности обшивке «Мстящего». Я не представлял, как такое вообще возможно.

Но Алиса все-таки была права. Я изучал руха, зондировал с помощью пси-поля, пытаясь понять, что происходит. И ощущал, что сердце птицы стучит очень медленно, сознание затуманено болью, а по азур-нимбу расползаются нехорошие серо-зеленые струйки, напоминающие паутину. Что это такое?

— Ждите здесь, — сказал я, повинуясь внезапному, но властному порыву — подобно тому, что заставил броситься в глотку Сциллы или самоубийственно пикировать на Конвой Бродяг. И, не давая возможности возразить или поспорить, активировав Крылья, полетел к умирающему руху.

Да, это было неправильно и моей жизни угрожала опасность. Но внутренняя суть, наследство Прометея, подсказывала — сейчас стоит рискнуть, чтобы поступить так, как должно. Остаться человеком. Не добить громадного монстра ради Азур и золотого Генома, как сделал бы жаждущий силы бессмертный, а помочь, спасти от неминуемой смерти.

Однажды я уже пробовал ментально взаимодействовать с гигантской птицей — когда она преследовала нас с Каем, улепетывающих на флаинге Львиноморда с похищенным яйцом. В тот момент ничего не вышло — слишком яростен был озверевший морф и слишком слаб я. Но сейчас все наоборот — Заклинатель с тридцатым уровнем Источника и почти утративший жизненные силы рух.