— Жара начнется в течение нескольких часов. Придется задействовать все, Грэй. Надеюсь, ты тоже поможешь, у нас мало боевых Заклинателей и еще меньше вингеров.

— А зачем, по-твоему, я сюда прибыл? — я ощутил, как в груди разгорается злая ярость и позволил ей выбраться наружу.

— Что с твоей миссией в Нео-Арке? Она провалилась, как я понимаю? — спросил Кастор.

— Нет. Разве ты не видел изменения Синей Тревоги? Команда «Мстящего» и часть Одержимых перешли на мою сторону.

— Не может быть. Они тебя просто используют.

— Тебе придется поверить, Кастор. Ты же знаешь, что ночью «Мстящий» уничтожил одну из последних Сцилл. Это был мой приказ.

— Так вот откуда…. Хорошо. Пусть будет так, — угрюмо кивнул Кастор.

Он меня удивил. Непримиримая ненависть к Одержимым в крови у многих Инков Города: поэтому я не афишировал состав восстановленного Первого Легиона. Однако глава Легиона отреагировал так, словно ожидал подобную новость. Она ему не нравилась, но он ее принял как данность.

— Не думал, что ты спокойно воспримешь союз с Одержимыми, — сказал я.

— Я не жалею, что поверил тебе. И с недавних пор стал немного по-другому смотреть на прошлое, — мрачно сказал глава Легиона, — Нам нужно поговорить с глазу на глаз, Грэй.

— Я вас оставлю. Айве! — Сталкер сделал шаг в сторону выхода, но вдруг повернулся ко мне, — Грэй, найди меня, когда освободишься.

Когда он и Алиса вышли, Кастор поднял тяжелый взгляд.

— Никогда не думал, что буду просить об этом, — сказал он, — Но, для твоего же блага, немедленно отключи когитор и выслушай меня, Грэй.

До этого с подобной просьбой ко мне обращались только Одержимые. По спине пробежал неприятный холодок, а Мико печально вздохнула и выразила дежурный протест. Он не возымел действия — я принудительно отключил виртуальную помощницу. Нейросеть, конечно, в некоторых моментах была незаменима, но высший приоритет для нее — директивы системы Стеллара. Правда, не очень понятно, как это работает — потому что приказ Прометея, например, принудительно активировал даже отключенных когиторов. Да, находясь вне синхронизации со мной, Мико не получала информации, но в аналогичной ситуации это не помогло Вессону скрыть следы связи с Одержимыми. Когитор — «человеческая надстройка» анимы и знать его настоящее назначение и функции могли только таинственные создатели системы Стеллара.

Поэтому смысл отключения — это отсутствие немедленной реакции когитора, скрытие преступлений в «серой» зоне, либо нежелание сливать в Архив неизвестный массив личных данных. При этом необходимо обладать способностью настолько контролировать свой мыслительный процесс, чтобы при следующей синхронизации с нейросетью данные не всплывали в памяти.

Я смотрел на Кастора, он — на меня. Взгляд командира Легиона был откровенно угрюмым и не предвещал легкого разговора.

— Грэй, — сказал он, тяжело роняя слова, — У тебя, или твоих Одержимых еще есть нейтральная Умбра?

Что? Я не поверил своим ушам. Умбра? Зачем она ему? Или это проверка?

— Я не понимаю тебя, Кастор.

— Я не вижу другого выхода, Грэй. Никогда не думал, что скажу это, но сейчас завидую Одержимым. Они свободны от директив Стеллара. А мы — нет.

Пси-аура огромного Воина наполнилась флюидами тоски и обреченности. Я осознал, насколько глубоко его отчаяние, похожее на чувства затравленного зверя, попавшего в ловушку и уже готового отгрызть себе лапу. Он, легендарный Кастор, главный враг Одержимых, всегда ненавидевший Тьму, был готов сам стать одним из них — лишь бы сбросить сковавшие его невидимые оковы системы. Это ощущалось совершенно точно. Что же такое произошло?!

— У меня нет Умбры, Кастор. И я никогда не позволил бы тебе стать Одержимым. Это не твой путь.

— Путь! — криво усмехнулся огромный Инк, — Бывает, путь выбирают за нас! Грэй, ты готов принять командование Легионом?

— Что? — неподдельно удивился я.

— Я не знаю, чем закончится наш разговор. Есть то, что сильнее нас. Возможно, придется начать все заново. И тебе, и мне.

«И тебе, и мне». Угроза или предупреждение? Я вдруг интуитивно понял, о чем он говорит. Кастор опасался, что его обнулят. Но не я — наоборот, причиной может послужить информация, которую он мне сейчас хочет рассказать. Это означало, что…

— Стой. Есть вещи, которые лучше не трогать, — сказал я, — Это предупреждение, верно? Но я могу тебе помочь без Умбры? Как?

Кастор тяжело вздохнул, словно досадуя на мою тупость.

— Слишком многое стоит на кону, Грэй. Очень большой риск. Я не знаю.

С ним явно было что-то не так.

— Из любой ситуации существует выход, — спокойно произнес я.

— Выход… Помнишь лаборатории Орфея? Архонты иногда приходили туда, позабавится с нами, — ответил Кастор, прищурившись. Воспоминания явно не доставляли ему удовольствия, но Воин продолжил:

— Шепот и Немезида. Они ломали нас, хотели узнать все наши тайны, — он постучал себя пальцем по лбу, — Ты ведь тоже Заклинатель-ментал, Грэй. Ты можешь посмотреть сам. Только… очень и очень осторожно. Помнишь, что в итоге случилось с Немезидой? И… с тобой?

Я наконец-то все понял. Кастор не мог говорить открыто, ему мешали какие-то системные директивы. Он предлагал мне просканировать его разум и самому найти информацию. Его туманные намеки могли означать только одно: знание защищала такая же ловушка, нейропломба, новая директива Стеллара. И если командир Легиона готов принять Умбру, чтобы обойти запрет, значит речь идет о чем-то невероятно важном.

Но если ты знаешь об опасности — ее реально избежать. Можно выяснить истину из контекста, из обрывков, из сопутствующих воспоминаний. Если бы Немезида знала о существовании нейропломб Прометея, она бы не полезла к его посланиям напрямую, а сначала выпотрошила из меня из меня все остальное. Так стало бы ясно очень многое…

Я осторожно коснулся открытого сознания Кастора. Там, в глубине, скрывался ответ, который он не мог дать. Удивительно — но после минувших апгрейдов Источника пси-поле как будто стало гораздо чувствительнее, подстроилось под мои желания, превращаясь в хирургический инструмент. Тонкие нити ментальных щупов осторожно зондировали собеседника, Кастор поморщился и потер виски. Он не закрывался — и мне даже показалось, что едва ощущает мой импритинг, не более, чем обычный человек.

Я помнил, как Немезида пыталась вывернуть меня наизнанку. И как тоже самое я сам пытался проделать с Мэв. И в том, и в другом случае ментальное воздействие наткнулось на заложенную мину. Оба раза миной была информация, которую требовалось защитить, оба раза срабатывал триггер по правилу «если, то», когда Заклинатель добирался до цели и тем самым нажимал невидимый взрыватель.

Не стоит повторять чужих ошибок. Ну же! Я вглядывался в командира Легиона, осторожно снимая слой за слоем сумбур его мыслей — и словно наяву видел внутри чужую печать, все ярче горящую при моем приближении. Визуализация воображения или я действительно стал сильнее?

Ну же, Кастор! Дай мне увидеть, чтобы понять… Вспомни, вытолкни на поверхность…

Кажется, он меня наконец-то понял. И я провалился в волну чужих воспоминаний.

… В глазах все плыло, превращаясь в мутные пятна. Пустой коридор с символом Стеллара — выход из зала главного ретранслятора Иглы. Впереди бесшумно разъехались гермостворки. Движения казались неестественными — навстречу метнулся силуэт, который превратился в Агни.

— Кастор? Что с тобой?

Кастор споткнулся — это с его-то великолепной координацией и схватился за плечо Агни, чтобы не упасть. Глубоко вздохнул, пробормотал:

— Дерьмо…

— Кастор, что случилось?!

— Агни, — он наконец сфокусировал зрение, ее смуглое лицо обрело четкость, словно увеличили резкость, — Мои последние приказы Легиону. Посмотри. Немедленно.

Взгляд Заклинательницы стал отстраненным, задумчивым — она явно подключалась к вокс-сети. Затем ее черные глаза вспыхнули гневом, Агни яростно, с неженской силой встряхнула своего командира и мужа: