Я старался не выделяться, не использовать преимущества максимальной реакции и моторики тела, с охотой «вспоминавшего» все необходимые движения. Получалось с трудом, иногда я ловил на себе недобрый, внимательный взгляд Паука и понимал — он что-то замечает наметанным глазом. Но не может понять, что именно.

В день после драки на тренировке в пару ко мне неожиданно поставили здорового, как бык, парня с четвертого круга. Такое иногда практиковалось для проверки навыков и моральной закалки — но более слабому обычно давали защитный комплект. Я не получил ничего.

Мой противник был настоящим монстром, необычно развитым для своих лет. Я и раньше обращал внимание на странную группу трибутов — нескольких очень крупных ребят, схожих между собой, как близнецы-братья. Покатые лбы, черные вьющиеся волосы, широкоскулые лица, глаза чуть навыкате — внешность намекала, что ее обладатель очень силен, но, увы, не обременен интеллектом. Из какого они клана? На телах, бугрящихся мышцами, не было видно татуировок.

— У нас тут, я слышал, завелась драчливая обезьяна, — между делом хмыкнул Паук, скрестив четыре руки на широченной груди.

Видимо, меня решили проучить, выставив против гораздо более сильного бойца. Я и сам был отнюдь не хлюпиком — высокий крепкий молодой атлет, но на фоне соперника казался худеньким мальчишкой.

Против таких здоровяков прекрасно действует техника «ветра» — не вступая в бой, измотать их постоянным движением. Скользить и уворачиваться — как правило, из-за габаритов они уступают в скорости более мелким и подвижным бойцам. Я подсознательно недолюбливал эту тактику, но другого варианта здесь не имелось — прямое столкновение просто раздавит меня.

И в первые же секунды понял, что проиграю. Противник был огромным и быстрым, как тигр, прыгающий по камням. Пожалуй, я бы мог одолеть его — используй все преимущества своей скорости, и даже тогда, чтобы остановить эту гору мышц, пришлось бы бить в уязвимые места: нервные узлы, пах, глаза, горло.

Соперник не собирался со мной церемониться. Пропущенный прямой в челюсть и жестокий пинок в голень вообще не произвели никакого впечатления. Болевой порог повышен? Почувствовав мощь его хватки, я понял, что «бык» специально подучен проучить меня из-за вчерашней драки. Он парировал попытку броска и, не давая опомниться, врезал сбоку.

Я мог бы поставить блок или уклониться. На пределе, но мог бы. Но за нами присматривал Паук и много других любопытных глаз. Свен Грэйхольм не сумел бы выиграть эту схватку. Значит, и я не должен…

Сокрушительный хук швырнул на песок, в голове зазвенело, будто по ней долбанули тяжелым молотом. Хороший, отработанный у него ударчик…

Я поднялся — и тут же поймал двойное попадание — в бок и голову. Противник бил жестоко, с осознанной целью нанести травму, и он хорошо знал, как это делать. В переносице и под ложечкой как будто разорвалась граната, я упал, корчась от боли. Ребра затрещали, но выдержали, а вот нос с противным хрустом как словно расплющило по лицу.

— Стоп, Луций! — послышалась команда Паука. Сквозь кровавые круги я видел, как «бык» недоуменно встряхивает ободранный кулак. Видимо, поломать мои усиленные кости оказалось не так просто.

Я увидел ненавистную черную рожу четырехрукого мастера Тела совсем близко. Склонившись надо мной, Паук неожиданно протянул руку и с хрустом резко повернул мой нос, вызвав новый приступ дикой боли. Я не сдержал приглушенный вопль.

— Не ори, гиббон, — буркнул он. — Поправил, как было. Эй, вы двое! В медком эту обезьяну!

К медикам меня, подхватив под руки, отвели Ян и Эстер.

— Грэй… тебе больно? Нос выглядит ужасно! — немного испуганная девушка то и дело заглядывала мне в лицо.

— Это же Луций Фурий! Зачем его против тебя поставили, да еще без защиты?! — возмущался Ян. — Готовый Воин, он одним ударом камни крошит!

— Кто этот… парень? Из какого клана? — сплюнул я кровью. Лицо казалось пульсирующим сгустком боли, но голова уже перестала кружиться, и я мог идти самостоятельно. Пропущенные удары, проигранный бой, полученная травма — надеюсь, это надолго снимет подозрения в моих качествах…

— Они не из клана, — ответила Тинки. — Болтают, дети Фурия. Инкарнатора. Главы Легиона.

— Дети Инкарнатора? — поразился я.

— Ну… — Ян быстро огляделся и, не заметив следящих дронов поблизости, выпалил: — Вообще об этом не принято говорить… Говорят, их искусственно выращивают в специальных устройствах-автоклавах, используя генетический материал Инков. Слышал, они рождаются уже пятнадцатилетними…

— Фу, какая мерзость, святые котики! Почему не… естественным образом? — фыркнула Эстер.

— Наверное, из-за контроля развития. Видела, какие они здоровые? — предположил Ян.

В словах Яна могло быть зерно истины. У Города наверняка имелись специальные программы получения собственных солдат с Источником. Использовать генный ресурс своих Инкарнаторов, как бы аморально это ни звучало, казалось естественным решением. Для противостояния угрозам необходимы люди с азур-способностями. Одаренные дети кланов, по идее, были наиболее ценным человеческим ресурсом этого мира, и в определенной степени военная мощь Города зависела от «поставок» свежих трибутов. Конечно, они пытались вырастить свою альтернативу, но массовое производство людей с Источниками, видимо, невозможно…

— Откуда ты знаешь все это? — подозрительно прищурилась девушка. — Ты же только в своих железках копаешься!

— Ну, дома я много читал, — потупился Ян. — И моя мать — биолог-генетик. Это невоспроизводимая технология Утопии, называется эктогенез, кажется…

— А почему именно дети Фурия, а не другого Инка? — спросил я.

— Так ведь похожи! — удивленно произнесла афро. — Сам не видишь, что ли? Только поменьше немного.

В медкоме Ириан быстро осмотрела меня, вколола инъекцию обезболивающего, опять начала что-то двигать сильными пальцами, возвращая носу прежнюю форму.

— Не дергайся, сиди смирно, Грэйхольм! Всего лишь открытый перелом со смещением. Сейчас все исправим.

Она сосредоточилась, прикрыла глаза. Узкая ладонь почти касалась меня. С кончиков пальцев полилось осязаемое тепло, распространившееся по лицу. Оно растворяло пульсирующий сгусток боли, в которой превратился мой сломанный нос.

Так вот, значит, каков дар Заклинательницы — Ци, лечебная и восстанавливающая энергия. Ее обладатели могут заживлять раны и сращивать сломанные кости. Целители и медики, использующие невероятную силу Азур. Боль отступала, я почувствовал, что снова могу дышать и, кажется, даже ощущаю запахи.

Пока Ириан была близко, я осторожно прикоснулся к ее разуму. Связь, возникшая во время последнего сеанса, никуда не делась. Она прекрасно помнила меня — необычного трибута, из-за которого едва не подняли тревогу, но не подавала виду.

Легкая симпатия. Сосредоточенность. Спокойная уверенность. Ириан делала свою привычную работу — лечила травмированного трибута. Таких пациентов к ней ежедневно попадало не меньше десятка.

Операция заняла всего три или четыре минуты. В конце пальцы медкома ощутимо подрагивали, а на лицо набежала легкая тень. Я заметил, как она незаметно достала и проглотила голубоватую капсулу. Восстанавливает запас Азур?

— Все, можешь вставать. Твой нос в порядке.

— Благодарю, — я приподнялся, осторожно ощупывая свое лицо. Вроде бы все на месте. Нос был распухшим и слегка побаливал, но не более того.

— Диагностика мозга в твоем случае не имеет смысла, — сказала Ириан. — Если появятся головные боли, головокружение и тошнота — нужно будет прийти. Но я думаю, твой организм справится. Его регенерационный потенциал очень велик.

— Я понял.

— Еще одно, — она опустилась напротив и внимательно посмотрела на меня. — Твоим обследованием интересовалась Аурелия. Особенно потерей памяти. Ей очень интересно, где и каким образом ты приобрел азур-мутации.

— Да, я знаю. Мы с ней говорили…

— Я примерно представляю, что она хочет сделать, — чуть понизила голос медком. — Я против, конечно, но мое мнение учитывать не будут. Грэйхольм, если она захочет залезть тебе в голову — отказывайся! Это опасно для разума. Ты имеешь право это сделать. Ментальное вмешательство без разрешения — запрещено согласно Клятве.