— С чего б вам, Гектор, сильно беспокоиться? — вдруг сказал Рошер. — Вы ведь тоже мёртвый. Только что тело не искусственное… но по сути-то…

Гектор покосился на него, но ничего не сказал. Был не в восторге от Рошера. А я никак не мог отделаться от мысли, что Гектор словно жалеет ту возможность — забрать себе тело Рошера и… даже думать не хочется, о чём он ещё жалеет.

— Я видел у вас блокнот, Валиен, — сказал он. — Может, и карандаш найдётся? Я нарисую для мессира Ричарда и для вас план дворца и его ближайших окрестностей. Чтобы было понятнее, как действовать.

Я полез за блокнотом, привычно. Так и таскал повсюду на себе этот блокнот и тетради Сэдрика, они уже были как часть моей экипировки. Они и скальпель. Оружие некроманта.

— Мне вы можете проще объяснить, барон, — сказал Ричард. — Дайте руку и представьте.

Гектор шевельнул бровями скептически. Вот как-то тяжело ему давался даже простой разговор с Ричардом, а я никак не мог понять, как это кому-то может не нравиться Ричард. Но вот…

— Ричард умеет видеть через рукопожатие, — сказал я. — У него такой дар особый.

— Лучше я нарисую, — сказал Гектор сухо.

Ричард только плечами пожал.

— Наверное, так правда лучше, — сказал Рошер. — Мы с Валиеном тоже посмотрим.

Гектор взял блокнот — и рука у него дёрнулась.

— Как-то это… наивно… — сказал он. — Простите меня.

— Что? — спросил я.

— Пытаться заговорить на удачу блокнот, как это делают деревенские знахарки, — сказал Гектор с чуть заметной улыбкой. — Впрочем, неважно. Смотрите.

Он рисовал, чётко и понятно очень… а я думал о Шельде. Он, значит, заговорил блокнот на удачу… на мою… вот бы и мне так ему что-нибудь заговорить. И пусть — как знахарки! Может, они что-то понимают! В конце концов, нам везёт пока.

— Вот это пляж, — рисовал Гектор. — С двух сторон его ограничивают два флигеля дворца, с третьей — главный корпус. Поэтому мы не можем бежать через пляж: здесь нет никаких проходов, глухие стены. Предполагается, что никто не должен наблюдать за особами из королевского дома, принимающими солнечные ванны. Можно только вплавь, но я не знаю, насколько там глубоко. Учитывая всё это, предлагаю: через центральный корпус, через двор с фонтаном — и дальше, по маленькому парку.

Ричард забрал у него карандаш.

— Здесь, в холле — пост дворцовых гвардейцев, — сказал он. — Я могу слетать и посмотреть, но вообще-то чую и так: человек десять там есть… Наверняка караул есть и снаружи. Думаете пробиваться с боем?

Гектор то ли фыркнул, то ли подавил смешок. Отобрал карандаш и ткнул им в пост в холле, как будто обряд какой-то совершал.

— Об этих можете вообще забыть. У фонтана, на стоянке моторов и на стоянке катеров есть крытые будочки для гвардии, но мне кажется, они тоже не должны нас сильно заботить. А дальше — надо смотреть по обстановке. Если можете слетать — слетайте, Ричард. Главным образом меня интересует, нет ли в обозримом пространстве бодрствующих с хоть сколько-нибудь серьёзным Даром. Ведьмачьё — не в счёт, этим я сворачивал головы, как цыплятам.

— Не дай Господь быть вашим врагом, барон, — сказал Ричард то ли в шутку, то ли всерьёз. И растворился в лунном свете, превращаясь в филина — а филин канул в темноту.

— Очень странный вампир, — задумчиво сказал Гектор. — Предельно странный. Впервые вижу такого.

— Наш, — сказал Рошер.

Как раз с тем выражением, с каким и я бы сказал.

— Перелесец, — сказал Гектор. — И прибережцы его союзники. Мы пытаемся скрыться от огня в печи, меня это совершенно не радует. Я не могу представить, как нас встретят. Попробуйте осознать: Святая Земля вот-вот окажется в состоянии войны с Перелесьем, а мы тут милуемся с Князем перелесских Сумерек. С довольно беспринципным господином, сколько я могу понять. Отнюдь не считающим, что Сумерки кончаются с рассветом.

— Я верю Ричарду, — сказал я. — И августейшие тоже.

— Пойду взгляну, как они, — сказал Рошер.

— Знаешь… ты, наверное, буди их, — сказал я. — Жалко, но лучше немного заранее. Чтобы они были не сонные, когда придётся бежать.

Рошер кивнул, ушёл.

Гектор мрачно смотрел в небо.

— Паршиво, — пробормотал он еле слышно. — Совсем паршиво. Загнали в угол…

— Ричард — наш друг, — сказал я.

— Даже если так, может оказаться, что он — ваш единственный друг в Перелесье, — сказал Гектор. — А Прибережье и вовсе… Адова вотчина Церла… Сучий король, чтоб ему икнулось в аду, мало того, что нормальной жизни нет в нашем лучшем из миров, так теперь и смерть себе ещё поди заслужи…

— У вас хорошо получилось, — сказал я.

— Я нетипичный, — возразил Гектор хмуро.

На корабле снова вспыхнул прожектор — ослепительной белой звездой. Прошёлся по воде широким лучом, скользнул по пляжу, снова обернулся звездой и исчез.

— Следят, — сказал я.

— Угу, — отозвался Гектор. — Пытаются выследить «Мираж», который и впрямь мираж. Или сказка, или бред.

Филин скользнул по тёмному небу бесшумной тенью, опустился в сумрак террасы, и как-то там обернулся человеком в темноте. Мы подошли ближе.

— Некромант, которого я чую, тут один, — сказал Ричард. — Дингр из дома Тумана, адская тварь. Давно и хорошо знаю эту гадину. Вот кого грохнуть бы… Сумеете, Гектор — цены вам не будет. Это он — рука Святой Земли здесь, да нет вопросов.

— Насколько я помню, он перелесец, — сказал Гектор.

— Перелесец, а работает на ваших, — сказал Ричард. — Я ещё с папашкой его героическим знаком, с той войны… и тогда вся эта семейка была замазана и адом, и Святой Землёй по самые ушки. Я вот его увидел — и всё мне понятно. То-то так красиво у них вышел и переворот этот, и детки эти королевские… прямо к полнолунию. И флот у них уже готов небось, а? В поход?

— Я должен вам рассказать… — Гектор замялся, я чувствовал, как ему тяжело принять решение. Но, видимо, он решил, что надо сверить вехи. — Ладно, Ричард. Всё равно это должны узнать прибережцы. Возможно, эта информация спасёт жизни их высочеств… если королева Прибережья поймёт, что мы сыграли на её стороне.

Он протянул руку — и Ричард принял рукопожатие. И чем-то они обменялись по полной программе: за ту минуту, пока они стояли, держась за руки, лицо Ричарда заострилось и сделалось усталым и старым, я видел, как между бровей и у губ его появились глубокие скорбные морщинки, а Гектор зажмурился и напрягся, как человек, которому очень больно, а орать нельзя.

И руки они разжали как будто не очень охотно.

— Спасибо, Гектор, — сказал Ричард. — И от союзников — спасибо. Мы столько жизней сегодня спасём… и ребят, и не только их. И не думай, что тебя там… за такие сведения перед войной человека всю жизнь элем угощают. Или ромом? Вы ж ром пьёте, северяне?

— Я не Нагберт, — чуть усмехнулся Гектор. — Я не люблю спиртное. Но я понял. Ладно, Ричард, войны всё равно не избежать. Сегодня у нас первый бой.

Рошер вышел на террасу, и августейшие за ним — а я-то думал, что принцессы будут одеваться долго.

Но они переоделись, все, и Лэрик. Белоснежные были.

Глейза просияла:

— Ричард! Какая радость вас видеть! Всё, я верю, что мы выберемся!

Ильсора взглянула скептически. Окинула Ричарда взглядом с головы до ног, оценила и шинельку, и разбитые сапоги — и лунное свечение — и, слава Господу, решила ничего не говорить. У неё было такое лицо, что я всерьёз испугался, как бы она не ляпнула что-то вроде: «Это что, и есть ваш хвалёный Князь Сумерек?» Не впечатлилась.

— Привет, Ричард, — сказал Лэрик, лихо улыбаясь. — Мы все готовы.

— При параде? — спросил я. — Сильно видно будет в темноте.

— Знаешь, — сказал Лэрик, — что-то мне подсказывает, что нас увидят и так, и сяк. Благодать наведёт. А умереть, если что, хочется в чистом. Королевский дом всё-таки… да, старшая?

Глейза чуть кивнула, обняла его за плечо. Они оба светились насквозь, мои высочества, тёплым живым светом — и я только старался, чтобы страх за них не накрывал так уж сильно.