— Ты тоже на море не был? — спросил я, подходя.

— Нет, я был… у Янтарного залива, — сказал Рошер. — Это не в счёт, это наше море же. Холодное, — и вдруг улыбнулся. — Мы, может, совсем юг увидим. Где пальмы растут. Если сумеем. Если выживем.

— Сумеем, — сказал я. — И весточку отправим домой. Луна взошла ведь… уже можно.

Рошер резко обернулся ко мне:

— Ричард⁈

А я вытащил скальпель и уже совсем было собрался надрезать руку, как подошёл Гектор.

— Вам бы тоже поспать, — начал он, но увидел скальпель. — О! Валиен, здесь уже хватит чертежей. С моря ничего не грозит.

— Мне надо с другом поговорить, — сказал я. — Если выйдет. Жаль, что нормальных зеркал нет. Лететь ему очень далеко.

— Слушай! — вдруг осенило Рошера. — У меня такая идея! Я тут видел… сейчас! — он повернулся на каблуках и унёсся куда-то в апартаменты, бегом.

Гектор взглянул на меня.

— Вампиры тут дурные, Валиен. У них впрямь есть кое-какие давние связи со Святой Землёй, но в нашем положении лучше не иметь с ними никаких дел, поверьте.

— Этот вампир не здешний, — сказал я. — Он из Перелесья.

Гектор вздохнул.

— Здесь половина клана — из Перелесья. Как раз они — отборная дрянь. Нужен особый навык, чтобы их использовать, я знал специалистов, но они…

И тут вернулся Рошер. Он притащил маленькое, не больше чем с книгу размером, зеркальце в миленькой фарфоровой оправе.

— Смотри-ка, — сказал он радостно. — Ему не надо будет лететь: он сможет просто перейти! Раз он умеет — совой!

Я взял зеркало у него из рук — и тут же понял, что оно совершенно чистое, без всяких мерзких знаков. Старое дворцовое зеркальце из покоев, предназначенных для женщин. Ну конечно! Большие зеркала они тут тоже тщательно закрыли — но это-то! В него как будто ни войти, ни выйти…

— Рошер, — сказал я, — ты знаешь, что ты гений? Жаль, что у тебя нет Дара!

— Мозги есть зато, — улыбнулся Рошер. — Чего ему крылья трепать? Через горы — и то далеко, а тут, смотри, через всё Приморье, получается, пришлось бы лететь.

Гектор смотрел на нас, как хмурый взрослый — на детей, которые затеяли какую-то нелепую ерунду. Но не останавливал: пусть, мол, мы сами убедимся, что это ерунда.

А я надрезал ладонь и постучал по стеклу. И погладил его — стекло прямо под рукой превратилось в потусторонний лёд, а я подумал, что всё правильно делаю.

Ричард-то меня понял сразу! Зеркало засветилось этим чудесным, золотым — и филин высунул сквозь призрачное стекло к нам свою круглую голову с двумя потешными пучками перьев, которые как ушки у кошки. И лапой уцепился за оправу. И выбрался, как из дупла какого-нибудь, хоть ему, кажется, и было тесновато.

Встряхнулся, расправляя перья, растворился в лунном луче — и собрался снова.

А я сделал ужасную глупость: я его обнял. Как только он стал хоть чуть-чуть телесным. Я был так рад его видеть, что сначала я его обнял, а потом сообразил, что делаю.

Потому что это всё пронеслось перед моими глазами вихрем. Кеннет с чёрными синячищами под глазами и не просто седой, а совершенно белой прядью в чёлке, смотрящий в ночное небо со сплошной болью и отчаянной надеждой. Шельд, уставший до полного безразличия на лице, и та самая засушенная голова сгоревшего человека у него в руках. Лео в ярости, вздёрнувший верхнюю губу в рысьем оскале. Клисса, которая что-то быстро говорила, зло и испуганно, прикрывая декольте ладонью. Ночная дорога, размокшая от дождей грунтовка, по которой тяжело маршируют железные мертвецы…

И Ричард снял мои руки со своей шеи. Осторожно.

— Славная какая мысль — с зеркалом, — сказал он. — Очень хорошо придумано, Валиен.

— Это Рошер, — сказал я. Чуть не плакал, правда.

— Молодчина, Рошер, — сказал Ричард. — Вот это по-нашему, да?

— Здравствуйте, Ричард, — сказал Рошер дрогнувшим голосом. — Просто лететь так далеко… Я боялся, что вы не доберётесь.

— Я всем расскажу про ваш этот способ, — сказал Ричард. — Главное — Лео. Потому что, мне кажется, такие маленькие зеркальца и в Святой Земле могут где-то уцелеть без заводских клейм. А ещё я передам Лео весть — и для вашего государя, и для отца твоего, Валиен. Что вы живы. Заозерцы накидали таких намёков — куда с добром-то…

— Это мы пока живы, — сказал я.

— Нет уж, Валиен, — сказал Ричард. — Мы, главное, все страшно боялись, что ты меня позвать не сможешь или не догадаешься. Или что заозерцы ваше помещение всё закрасят щитами от Приходящих в Ночи — сталось бы с них. Но вот нет, видишь, ты догадался, а щитов нет — да и вон тут какой простор, как его закроешь от нас. Теперь уж всё будет хорошо.

Гектор, наблюдавший издали, чуть кашлянул. Ричард взглянул на него — и удивился.

— Вот так чудеса… А я-то грешным делом думал, что о таком только в сказках рассказывают… Сильны ж вы, мессир. Ничего таким духом надо быть, чтоб чужую душу из тела выдрать. Снимите цепку. Жжёт же, чувствую.

Гектор стянул цепочку с шеи и сунул в карман.

— Я Гектор из дома Ночной Тишины, барон Святогорский, — сказал он тихо, склонив голову. — А вы, мессир, из Перелесья, значит?

— Ричард, Князь Перелесский, — сказал Ричард. — Такие, барон, дела. Это, значит, вы проспали и переворот, и собственную смерть свою, да?

Гектор промолчал, но зацепило его, похоже, сильно.

— Ясно, — сказал Ричард. — Как бы ни было, хорошо, что хоть так… Ребят спасать с вами — будет попроще. Сюда бы катер подогнать, да?

— Засыплемся, — сказал Гектор. — За морем здесь наблюдают внимательно, только переполошим. Нужно уходить через центральный двор, мессир Князь. Через центральный двор, через площадку, где ставят моторы, через пирс — на стоянку катеров и яхт. С вами мы сделаем идеально. Большой вопрос — что делать дальше.

— Дальше — просто, — сказал Ричард. — Союзники ждут на рейде, просто примут вас на борт и тихо уйдут.

Гектор скорчил скептическую мину:

— Союзники? На рейде?

— Подводный корабль, — сказал Ричард. — Пошли сюда ещё вчера ночью, ну вот было у меня нехорошее предчувствие. Теперь ждут сигнала.

— Простите, — сказал Гектор, — невозможно. Ну какой подводный корабль на рейде? Где?

— На грунт легли, чтоб незаметно, — сказал Ричард. — Дело им привычное.

— Пришли вчера ночью, тихо, как духи, легли на грунт и с тех пор не поднимались подышать? И какой мы сигнал подадим? По радио? У вас есть портативная радиостанция в кармане?

Ричард ухмыльнулся.

— Святоземельцы… Это один из «Миражей». И сигнал подам я, от меня ждут. Через зеркало.

Гектор побледнел так, что даже в сумерках было заметно.

— Из «Миражей». Понятно. Союзники, значит. Понятно. Ладно. Выхода нет. Я всё понял.

Умный. Мы с Рошером стояли и гадали, на каком это языке они разговаривают.

— Ричард, — спросил я, — а «Мираж» — это что? Особый подводный корабль, да? Сверхсовременный?

— Особый, — сказал Ричард. — Её королевского величества особый подводный флот. Там пройдут, где никто не пройдёт. Фарфор — и в море, и на суше в самых опасных местах, самые рисковые ребята, значит. Отмеченные небом.

— Фарфор, — повторил я. Еле выговорил. — Ричард, неужели это правда? Про подводные корабли, где экипажи из утопленников?

— Они самые, — сказал Гектор. — Морской кошмар Прибережья.

Рошер тихонько присвистнул. А меня холодок продёрнул вдоль позвоночника — и я подумал, совершенно растерянно, как же это будем объяснять принцессам. С мёртвыми…

— К чему такие чрезвычайности, что только из утопленников? — удивился Ричард. — Кто и на суше погиб в бою… но так-то да, больше моряков. Подводный корабль — штука сложная, обучаться долго, да и характер нужен особый, чтоб так воевать. Да что вы, ребята? Ладно, Рошер, а ты-то что, Валиен? Такие же парни, только…

— Мёртвые, — сказал Гектор. — Угу. Хорошо себе представляю.

— В искусственных телах, — сказал Ричард. — Ничего такого общего с тем, что вы представляете. Ну а как сюда подобраться иначе? Шум винтов здешние эти на рейде особо не слушают, глубоководных бомб тут нет. Залив безопасный, в общем. «Мираж» пройдёт — даже не шелохнётся никто. Главное — не обнаружить себя до последнего момента.