И рядом со мной выдохнули. Какой-то запредельный холод, ледяная могила, заиндевевшая луна в Новогодье — вот такое вот. Такое чувство, что у меня на затылке иней осел.

Я обернулся и увидел.

У меня за спиной стоял призрак. Во дворце. Днём. Солнце светило сквозь него, но я его видел совершенно отчётливо.

Не так, как несчастного принца Эскеля. Этот словно собрался из дыма и инея — красивый мужик, по виду не старше Шельда, элегантный, как старый аристократ, которого безобразило только родимое пятно, тёмное, полосой такой по крылу носа и до губ почти, будто из глаза у него вытекло — а в глазах клубилась красная мгла. В светлом костюме. И две дымящиеся кровавым дымом дыры у него в этом костюме, напротив сердца. А ещё одна — в самой середине лба.

Жуткий призрак, в общем.

И мне испугаться бы, а я вдруг успокоился. Совсем.

— Здравствуйте, мессир, — сказал я. — Вы, наверное, хотите… это самое… да?

И протянул ему ладонь. В ладони кровь стояла прям лужицей.

— Вы умница, Валиен, — сказал призрак. — Да, это то, что надо.

Его просто кровь, пролитая рядом, не грела. Он взял меня за руку, нагнулся — и стал пить кровь, как вампир. И я чувствовал прикосновение его пальцев — нестерпимый холод — и прикосновение его губ, настолько холодное, что мне было почти больно.

И пока этот призрак пил кровь, все мои — и королева — смотрели на меня дикими глазами. Но даже королева не посмела ничего спросить. А слуги просто шуганулись, тихо свалили из столовой — и их никто не остановил, конечно.

А дух оторвался от моей руки с заметным трудом — и, как и вампир, который выпьет крови, теперь выглядел более реальным… ну как реальным… всё тем же дымом и инеем, только уже не как персонаж светоленты на экране, когда в зале вдруг свет включили, не как тень, а почти как тело.

— Я должен был сразу представиться, — сказал он. — Простите меня. Я Гектор из дома Ночной Тишины, барон Святогорский. Командовал службой безопасности святоземельского консульства в Заозерье.

— Судя по всему, что-то пошло сильно не так, да, мессир Гектор? — спросил я.

Вот теперь мне было очень страшно.

— Да, — сказал Гектор. — Нас предали. Мы не смогли получить информацию об операции боевиков Рэнга… о ночи длинных ножей, если попросту. Вчера ночью здесь убивали, Валиен. Был убит король, люди Рэнга убили его личную охрану, канцлера, троих членов Малого Совета, почти всех сотрудников министерства международных отношений. Святоземельцев, работавших в консульстве, убили всех поголовно. Вместе с семьями — тех, кто жил здесь с семьями.

— Ох, — еле выговорил я. — Как же так? Всех, кто должен был августейших встречать?

— Да, — сказал Гектор. — Были убиты все, кто их ждал и должен был обеспечивать их безопасность. Я очевидно очень виноват: я не сумел предотвратить… предупредить… и я пришёл служить моему принцу. Я не сумел, но вы должны суметь, Валиен. Иначе эта катастрофа будет только началом чудовищных событий.

— А меня вы, значит, знаете? — спросил я.

Меня трясло мелкой мерзкой дрожью — от холода и от ужаса. И я видел глаза моих друзей: королева и Ильсора не поняли, только перепугались и притихли, но мои поняли точно. Может, даже побольше, чем я.

— Когда-то я учился вместе с вашим отцом, Валиен, — сказал Гектор. — И порадовался, получив позавчера его телеграмму. Как причудлива судьба… оказалось, что вы — мой последний шанс… я удержался на Меже, не провалился в ад, где мне самое место, только потому что вспомнил о вас, умирая. Но у нас мало времени, мальчик. Взгляните!

И показал взглядом.

Честное слово, я подумал, что рехнусь сейчас.

Из-под ближайшей стены к ногам Гектора тянулись какие-то… щупальца… лапы… из густого чёрного дыма. И блестели глазки, мелкие красные глазки — россыпями, кучками такими, как бывают, знаешь, глазки у пауков. И от этого, от тварюги этой, исходил такой нестерпимый ужас, что я еле выговорил:

— А что это?

— Посланцы, — сказал Гектор. — Адские гончие. За моей душой. Я ждал вашего приезда в дворцовой часовне, куда эти твари не смеют сунуться, но здесь я беззащитен. Шуганите их, Валиен, прошу вас. Надолго вы их не удержите, но и не надо.

Адские гончие, лихорадочно подумал я. Гончие понимают речь. К ним можно обратиться на языке Лугоземья или Великих Лесов… неуч я неуч!

— Стаплис, — сказал я гончей. — Диа лойген.

Она удивилась, слушай! Поразилась просто. Замерла — и эти россыпи глазок мигнули синхронно и расширились.

— Стаптелис, — сказал Лэрик, тоже, по-моему, здорово обалдевший. — «Остановись», да? «Именем Бога»? Диа лайген.

— Ага, — пробормотал я. — А как «жди»?

— Онгелис, — сказал Лэрик. Даже усмехнулся еле заметно.

Мои ребята расслабились слегка. Ну да, у нас ведь урок древних языков тут, внезапно! А кровь у меня уже не течёт и морда, наверное, не такая перепуганная — отвлёкся.

— Онгелис, — сказал я гончей.

Дружелюбно сказал, как кошке. Но она действительно остановилась, впрямь! Шевелила своими щупальцами, но вперёд не двигалась. Рассматривала нас — Лэрика и меня. Немного потеряла к Гектору интерес.

А тут ещё королева устало улыбнулась и выдала какую-то звучную тираду на лугоземельском, что-то насчёт «хранимы Господом и служим ему» — кусок из древней молитвы, по-моему.

— Ты не это вспоминал, Валиен?

— Ага, точно, — сказал я. — Спасибо, государыня.

А Гектор слушал и улыбался откровенно и жёстко.

— Отлично, — сказал он мне. — А теперь вам придётся дать ещё немного крови. Голова не кружится?

— Ничего, — сказал я. — Держусь.

— Замечательно, — сказал Гектор, наблюдая как-то за всем сразу. — Тогда режьте и рисуйте на полу круг и самую простую звёздочку, базу. Главное — чтобы в неё поместились мои ступни.

Гектор на меня очень хорошо действовал. Он был спокоен, как шкаф, просто на зависть. Его тут адские гончие в ад собираются тащить, а он мне диктует, что делать, как на уроке — не меняя выражения лица.

Во у человека самообладание-то! Мне бы такое…

Я рисовал звезду, стараясь, чтоб руки не очень тряслись, мои ребята наблюдали уже спокойнее, а Гектор рассматривал Рошера. Лично и конкретно его, странным взглядом каким-то.

— Скажите, Валиен, — сказал он, когда я закончил, — Как вы относитесь к этому юноше? К графу Рошеру? Как вы думаете, если нам с вами придётся бежать или драться, от него будет прок? Или он просто балласт? Чуть-чуть поправьте круг, сомкните… Отлично. И добавьте между лучами значки «насквозь». Нет, щит и стрела. Вот, теперь готово, совсем хорошо. Итак. Граф Рошер?

И перешёл в звезду. Гончая пронаблюдала с интересом и, мне показалось, устроилась поудобнее. Ждать.

А мне почему-то страшно не понравилось то, как Гектор о Рошере спросил. Аж Дар полыхнул.

— Он мой друг, мессир, — сказал я. — И очень надёжный человек. И вообще.

— Хм… — мне показалось, что Гектор несколько даже огорчился. — Хорошо. Тогда попросите надёжного человека выйти из апартаментов королевской семьи. На площадке у фонтана обычно находятся несколько гвардейцев из дворцовой стражи. Пусть мессир Рошер скажет самому молодому из них, что его на минутку приглашают их высочества… Нет, её высочество, леди Глейза. Хорошо бы сделать это быстро.

Я вдохнул. Сам не понимаю, почему, но прозвучало это… как-то… Но ладно.

— Рошер, — сказал я, — там у фонтана, во внутреннем дворе, гвардейцы торчат. Позови сюда самого молодого, пожалуйста. Наври что-нибудь… чтобы точно пришёл.

— Зачем? — ляпнул Рошер, но тут же сообразил, что не тот момент. Просто кивнул. — Ну… хорошо.

И вышел.

— Что за хрень… — пробормотал Лэрик.

Глейза обхватила себя руками за плечи, смотрела и молчала. Ей тоже не нравилось, что я отослал Рошера. Зато королева наблюдала с живым интересом.

— Государыня, — сказал я. — Вы это… не могли бы покинуть столовую пока?

— А не боишься снова лугоземельский забыть? — улыбнулась Вирелла.

Как будто ей казалось, что всё это совершенно несерьёзно. Или она решила, что я малость рехнулся или выпендриваюсь. Что это своеобразное продолжение моих баек в поезде, загадки тайн, всё такое… интересное, в общем. Она даже отвлеклась на то, что я делал, как люди отвлекаются на фокусы или на концерт по радиотрансляции. Но Ильсора приняла очень всерьёз.