Лэрик сделал шаг вперёд, а я так повернулся, чтобы в случае чего этому Дингру Даром влепить, но Лэрика не задеть. А Дингр, похоже, догадался и разулыбался совсем уж размотано. Такой весь милый господинчик, сюси-масюси…

А Лэрик спросил:

— Мы что, в состоянии войны с Заозерьем? Или что?

Дингр как бы даже ужаснулся — нет, конечно, но обозначил ужас:

— Что вы, ваше высочество! Упаси небеса.

Лэрик отшвырнул чёлку со лба.

— Где наш консул? Какого демона тут творится вообще? Если мы не воюем, мне нужен консул и доступ к телеграфу. Я хочу отправить телеграмму отцу. Немедленно.

В такие моменты Лэрик будто в следующий класс переходил — мгновенно собирался и казался старше самого себя. И серьёзнее.

Дингр поклонился, средневековый политес чинил просто.

— Ваше прекраснейшее высочество… С мессиром Лойганом вышло недоразумение у нашей контрразведки, но всё несомненно разрешится в ближайшие часы. Пока можете обращаться ко мне, я представляю Святую Землю здесь. И вашему августейшему батюшке я, само собой, уже отправил телеграмму. И получил весточку от клира.

— Ух ты, — равнодушно удивилась Глейза. Не знаю, как это выражение ещё обозвать. — От клира. Не может быть.

— Я вас уверяю, никто ни в коем случае не причинит вам никаких неудобств, мессиры и леди, — сказал Дингр. — Правительство Святой Земли в курсе всего происходящего. Его высочество Рэнг был несколько… — и руками так «ну ах!» — … несколько бестактен был… Но это потому что ситуация крайне сложная и международное положение крайне сложное. Заозерье на грани войны с Прибережьем, в море и на границе провокации… а ваш батюшка, ваши прекраснейшие высочества, задерживает давно обещанные поставки оружия… не прислушивается к советникам по международному положению… что вызывает некоторую… — и опять руками так «ну ах!» — … некоторую нервозность…

Короткие волосатые пальчики. Бросилось в глаза почему-то.

— А! Оружие? — Лэрик даже улыбнулся, зло. — Вам недопоставили, а Рэнг решил шантажировать отца?

— Что вы, великолепный принц! — поразился Дингр изо всех сил. — Ни в коем случае! Мы ведь понимаем, что у вашего батюшки и своих хлопот хватает… и может быть собственное видение обстановки… Положение везде сложное… Заозерские дипломаты телеграфируют вашему правительству, ваши высочества. Вашему батюшке, клиру и Малому Совету. Никакого, конечно, давления на прекраснейшего государя Кеннета не может быть, ни при каких обстоятельствах… просто мы все, и в Заозерье, и в Святой Земле, оказались в затруднительном положении, прекрасный мессир Лэрик. Почти в беде. Нам приходится уговаривать…

— Ну и что из дома пишут? — спросил Лэрик.

Почти тем же тоном, что и Глейза. Равнодушного любопытства.

— Наши дальнейшие действия согласуются! — просиял Дингр. — Я немедленно сообщу вашему прекрасному высочеству, как только выяснится что-то определённое. А пока… вы желали бы присутствовать на обеде его высочества Рэнга или приказать накрыть в столовой ваших апартаментов?

— Здесь, — сказал Лэрик. — А соболезнования когда?

Дингр моргнул. Правда удивился! И не понял.

— Соболезнования?

— Наш дядя умер же. И мама с тётей хотела поговорить.

Небом клянусь, Дингр чуть не сказал «ах, да…» — но вовремя удержался.

— Простите, ваши прекраснейшие высочества. Глубочайшие соболезнования, скорблю вместе с вами, похороны завтра. Государыня Лигна, к сожалению, не может побеседовать с её величеством: она покинула Золотой мыс и находится в монастыре Благой Солы на Водах.

Августейшие переглянулись.

— Ясно, — сказал Лэрик. — Принял. Накрывайте в нашей столовой, все голодные. Где наша свита? Пусть святоземельцы накрывают.

Дингр снова поклонился.

— Как будет угодно вашим высочествам. Я сообщу, какое решение примут наши правительства, как только буду располагать информацией.

— Ладно, — сказал Лэрик. — Понял, идите.

Дингр ушёл спиной вперёд, как средневековый лакей. И дверь в наш центральный зал за собой прикрыл. И свою тайную страсть унёс, а я так в ней и не разобрался. И толком не понял, зачем он приходил, если не считать трындежа.

— Ну вот, — сказал Лэрик. — Прояснилось маленько.

— Ага, — сказала Глейза. — Не пленные, значит. Заложники.

— Так что помер Хэлли, что болячки съели, — мрачно заметил Рошер. — Не вижу принципиальной разницы.

— А Рэнг на меня так смотрит, будто башку откусить хочет, — сказал Лэрик. — Как на пленного. Даже, по-моему, похуже, чем на пленного.

— Перетопчется, — сказал я. — Сдрейфил, не пришёл. И простеца не прислал, а целого некроманта.

— С твоей помощью мы производим впечатление, — сказал Лэрик. — Не знаю, что будет с нами теперь, но без тебя мы бы пошли на мясо, вот гарантирую.

— Мы с тобой, заяц, на мясо, — сказала Глайза. — А малютка — замуж.

— Точно нельзя никого убить? — Рошер сделал наивный вид.

— По-моему, можно, — сказал я. — Да, ребята? По-моему, ещё придётся…

Обед был весёлый — будто на столе, где нам накрыли, вчера труп лежал. Чёткое общее ощущение.

У королевской свиты, у наших, святоземельских лакеев, которые прислуживали за столом, руки тряслись. А я впервые, серьёзно, проверил еду на яд. Всю. Тщательно.

Хоть я и не думал, что нас собираются отравить… но там могло быть что-то заговорённое или проклятое, я уже ждал чего угодно. Нет, яда не оказалось, вообще ничего опасного не оказалось, еда как еда… но меня не успокоило.

Вирелла есть не могла, только пила воду со льдом и выпила немного грушевого вина. Августейшие — как всегда: как понервничают, так и не могут ничего проглотить. Разве что — принцессам понравился фруктовый мусс, глядя на них, чуть-чуть съел и Лэрик. Мы с Рошером были устроены попроще: он ел всё же, а мне внезапно резко захотелось мяса.

Даже неловко. Ильсоре, по-моему, просто худо стало от того, как я, изо всех сил соблюдая приличия, пожирал какую-то жареную птицу. Но я ничего не мог с собой поделать: мне показалось, что мясо нужно Дару.

А Лэрик чуть улыбнулся.

— Говорят, ведьмаков тянет на мясо после сложных обрядов… или перед… в общем, я точно что-то такое слышал.

— Тогда мне точно нужно, — сказал я. — Внезапно может понадобиться сложный обряд.

— Да и просто может понадобиться драться, — сказал Рошер. — И тебе, Лэрик, тоже съесть бы чего-нибудь кроме этого желе, оно совсем уж дамское.

— Я потом, — сказал Лэрик. — У меня предчувствие.

— Мама хотела послушать радио, — сказала Ильсора. — В её апартаментах есть приёмник. Но она включила и выключила.

— Не могу слушать бред, — сказала королева. — Визжал там какой-то прощелыга о том, что Заозерье на пороге золотого века… омерзительно.

— Золотой век в Заозерье — это омерзительно? — устало улыбнулась Глейза.

— Заозерье, видишь ли, расположено на окраине Великого Севера, — фыркнула Вирелла. — И его жителей, величайший из народов Великого Севера, подлые соседи оттеснили от богатств, влияния и благодати. Но меч… Как это, Ильсора?

— Меч возмездия уже поднят, — сказала Ильсора. — Он повторил три раза за две минуты.

— Здесь тоже собираются воевать, — сказал Лэрик. — Так бодро собираются… что, похоже, предали союзников… нас то бишь. Ведь точно предали.

— Вопрос: чем собираются воевать? — хмыкнул Рошер. — Этот… лохматый… говорил же: у нас оружие закупали…

— Другого поставщика нашли, — сказал Лэрик. — А может… нами. Как клир отцом… я это не очень понимаю, но вот как-то в голову пришло… помнишь, ты говорил, что согласие, которое они из отца выбивают, похоже на обряд?

Я кивнул — и в этот миг меня передёрнуло с головы до пят. Дар отозвался на нечто — как струна — но в этот раз я сам был струна, сквозь меня оно прошло, эта ледяная дрожь, этот звук, который я костями услышал, не ушами.

И я вскочил — все на меня посмотрели.

— Простите, — сказал я. — И вы, государыня. Мне очень надо.

Скальпель выдернул и резанул ладонь — прям глубоко, кровь брызнула, а я почти не почувствовал. Всем телом чувствовал: очень, очень надо.