— Запиши и заучи, — сказал Ричард.

Такая это была странная молитва… такое прямое и честное обращение к Богу — почти как Лэрик попросил сил своим рукам… «Господи, помоги, освободи, очисти и дай разглядеть пути во тьме», — так тряхнуло меня… жарким пониманием каким-то. «Дай капельку света тому, кому нужен свет, Господи, и подай знак, что позволяешь покамест идти по смертной стезе…» Ну да.

— Это моя формула, — сказал Ричард. — Для особых случаев. Она работает, друзья много раз проверяли — если, конечно, Бог даст. А так самая надёжная формула — Карлы, она открыла третий Узел, Господь услышал, но она во имя Путеводной Звезды и Благих Вод, а ты же церкви Сердца и Розы…

— Да, — сказал я.

— Иногда бывает надо ещё что-то сказать, — задумчиво проговорил Ричард. — Если вдруг поймёшь, что надо, Господь услышит. Только со звездой не напутай. Звезда потоки сил в себе собирает и распределяет, важная штука.

Я ещё раз нарисовал, сам. Чувство такое, что рука уже сама движется, но страшно сбиться — кажется, что тут же и запутаешься.

— Ничего, — сказал Ричард. — Когда будет очень нужно, Господь поможет. А пока ты потренируйся, карандашом почеркай её. Эту звезду карандашом не зажечь, так что смело тренируйся, хоть под боком у ведьмаков — не заметят.

И я ещё, на всякий случай, вокруг звезды нарисовал стрелки, куда двигать руку сначала, куда потом. Ричард смотрел и кивал одобрительно.

— Молодец, — сказал он, когда я закончил. — Гляди, что ещё покажу. Это щиты натурально от демонов, меня в своё время канцлер обучил.

— Тот, что фарфоровый? — спросил я. — Непотопляемое веретено?

Ричард улыбнулся.

— Он был ведьмак-то знатный. Всех этих знал… сволочей всяких, которые драпанули за кордон, когда государя короновали. И Нагберта этого, карлика, и Тэйгила, что при них военным советником был, а бабу эту вообще…

— Какую бабу? — спросил я.

Хорошо, что сидел: ноги подогнулись бы. В жар кинуло, от Дара и от ужаса. И Ричард взглянул остро:

— Да, дружочек, по всему видно, что ту самую бабу, о которой ты думаешь. По-моему, есть только одна, от которой человека может так тряхануть.

— А посмотри! — попросил я и протянул ладонь.

Ричард взял — и мне совершенно не пришлось напрягаться, я вспомнил ярко. «Да я ж тебя съем, как конфетку! Белый воронёночек…» — и пот вытер свободной рукой. Душно стало.

А Ричард отпустил мою ладонь и волосы мне трепанул. Прикосновения — как свежий ветер с гор. По-моему, немного силы мне отдал с прикосновением.

— Она это. Хаэла. Но ты не бойся: однажды мы её почти загнали в ад, да вывернулась. Второй раз уже не уйдёт. Смотри, что я показать-то хотел. Когда-то эти щиты и от Хаэлы прикрыли, и от её прихвостней. Глядишь, и тебя с ребятами прикроют. Главное — совсем просто и быстро. Заучи: раз-два-три — вспышка!

Даже карандашные линии вспыхнули на миг зелёным.

— Даже на себе, — сказал Ричард. — Дружок мой, Клай из Прибережья, аж поверх мундира на себе калякал, да и на других… жизни спасало. Демон коснуться не может — ты выигрываешь минутку для удара… эк… тебя же драться Даром тоже не учили?

— Зато могу кулаком наподдать, — сказал я и сделал зверское лицо.

Можно хохмить, когда Ричард рядом!

— Вот этому я учить не умею, — сказал Ричард грустно. — Не чувствую так. Попробую… как от некромантов слышал… Клай говорил, Дар можно в одну точку собрать, как штык — и врезать. По демону там или по кому… Представляешь?

Я чуть надрезал скальпелем ладонь, закрыл глаза и попробовал почувствовать Дар. Ричард взял меня за плечи, повернул — а Дар тут же полыхнул, взметнулся в грудь, как костёр! Собрать в точку? Я зажмурился изо всех сил и стал представлять себе, как сжимаю это красное, живое… и вдруг из него ударил вперёд луч, как прожекторный!

— Ого! — восхищённо закричал Ричард. — Ну ты даёшь! Это у тебя не штык, это пулемётная очередь получилась. Только не кидай куда попало. Смерть в пустые камни ушла, но человека такой удар уложит на месте, имей в виду.

Я открыл глаза. Ричард повернул меня лицом к окну — и я всё понял и перепугался задним числом.

— Прости, я не подумал…

— Это я не подумал, — сказал Ричард. — Не подумал, что сейчас же начнёшь и пробовать. Ничего, главное, что ты понял ведь как?

— Да…

— Вот и молодец. Запомни и не забывай. А мне идти надо, дружочек. Скоро светает, а мне лететь через горы. К тому же в соседнем купе девочка проснулась, младшая принцессочка… не зашла бы к тебе.

Я даже возражать не стал. Ильсора впрямь может.

Я просто открыл окно.

— Спасибо тебе, — сказал я. — Вот просто… вот такое спасибо!

— Благослови тебя Господь, — сказал Ричард. — Не забудь: если что — зови меня. Будет хорошее зеркало — стукни в зеркало, не будет — мне и капельки крови хватит, я услышу. Ну всё.

И его тело превратилось в луч бледного света — а собралось в слабо светящийся шар на раме окна. Шар встряхнулся, сделался плотным, покрылся перьями, свет словно втянулся внутрь, оставшись только в глазах филина. Мгновение он сидел на окне, глядя на меня лунными глазищами — и вдруг бесшумно канул в темноту.

А грохот вагонных колёс как-то чуть изменился, стал более гулким. Через миг я сообразил, в чём дело: поезд втягивался в тоннель под горой.

И в этот самый момент в дверь моего купе осторожно стукнули.

— Валиен! — шепнула Ильсора. — Ты спишь?

— Нет, — сказал я и открыл дверь.

Ильсора, в шёлковом халатике с кистями, накинутом прямо на длинную ночную рубашку, поёжилась:

— Как у тебя холодно… Я так и думала, что ты не спишь.

Я закрыл окно и зажёг электрические фонарики с боков от оконной рамы. И разглядел Ильсору лучше: выглядела она не очень. Прямо совсем не очень: лицо осунулось, под глазами — синяки… Глейзу я такой видел, а Ильсору — ещё нет.

— Заходи, — сказал я. — Что-то случилось?

— Сон снился, — сказала Ильсора как-то даже и виновато. — Ужасный.

Зажмурилась и передёрнулась.

Ну вот, казалось бы… снов бы ещё бояться святоземельской благой принцессе…

— А что, — спросил я, — так тебе кошмары редко снятся?

— Почти не снятся, — сказала Ильсора. — Или я не помню. А вот такие точно не снились… — и как-то смутилась, замялась. — Просто… мне не к кому пойти… Мама спит. И гувернантка спит. А охрана — что сделает со снами… а ты… ты же…

— Некромант? — спросил я.

Она признала, как моё тайное достоинство:

— Ну да.

Не пыталась хихикать и лапиться — здорово её передёрнуло. И смотрела на меня по-другому. Ну да, ну да — августейшим со мной заметно легче. И я делаю какие-то оккультные фокусы, от которых Даурина перекашивает на сторону. Ей стало страшно — и сразу пришло в голову, что я полезный.

Я полезный. Но кое-что надо уточнить.

— Сядь, леди Ильсора, — сказал я. — Вот, к окну сядь.

Она села на краешек дивана.

— Я обещал тебе помочь, — сказал я. — Но есть важное условие.

Её поразило. Возмутило даже:

— Условие⁈ Вот как?

— Вообще-то, это ты ко мне пришла, — сказал я. — Не хочешь — не выполняй. И я тебя не держу совершенно. Я ж не могу командовать принцессами…

— Ты командуешь! — сказала Ильсора. Она начинала злиться.

— Нет, — сказал я. — Просто есть правила. Или ты принимаешь, или не принимаешь.

— И Глейза принимает? — прищурилась Ильсора.

— Да, — сказал я. — И Лэрик. И Рошер. Так что решай.

Тогда она со злости перескочила на горе. Посмотрела на меня глазами раненой лани:

— Ты хочешь бросить меня в беде?

— Ты ж бросала брата с сестрой, — сказал я. Думал, какой я гад бессердечный, давлю на благую принцессу, прямо её отчитываю, но ничего поделать не мог. Чувствовал: очень надо. — Тебе кошмары почти не снились, а им иногда по несколько ночей кряду. А ты, вместо того, чтобы помочь, ещё и ругаться приходила.

Ильсора отвернулась к окну.

— Они старшие. И сильные. И вдвоём. И не боятся. А я маленькая, одна и боюсь.

— Так мы не договоримся, — сказал я.