В огромном зале воцарилась тяжелая, гробовая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров снаружи. Все взгляды, полные безумного ужаса, слабой надежды и затаенной ненависти, обратились к Лириэль. Она стояла на возвышении алтаря, маленькая, хрупкая фигурка в форме, на чьих плечах сейчас, без преувеличения, лежал вес судьбы целого мира.

Она посмотрела вниз на Валериуса, который едва дышал у ее ног, глядя на нее глазами, полными слез. Посмотрела на Адриана, который до хруста сжимал рукоять меча, готовясь к своему последнему, заведомо проигрышному броску. Посмотрела на Вивиан, которая окончательно потеряла человеческий облик от страха.

И затем Лириэль подняла голову и посмотрела прямо в пустые, бездонные глаза Валлакса. В этот момент ее собственная аура начала меняться, приобретая металлический блеск.

— Ты пришел за своей невестой, принц бездны, — сказала она, и ее голос был удивительно чистым, звонким и холодным, как арктический лед. — Но ты совершил одну фатальную ошибку в своих расчетах. Невеста, которую ты так долго и старательно создавал из моей боли и моего одиночества... она больше тебе не принадлежит. И она не подчиняется твоим приказам.

Небо над академией окончательно раскололось надвое, обнажив абсолютную пустоту, и в этот гигантский пролом хлынул истинный, первородный мрак. День гнева переходил в свою завершающую, самую страшную стадию права сильного. И теперь уже никто не мог предсказать, кто выйдет из этого пламени победителем.

Слова Лириэль, брошенные в лицо принцу бездны, повисли в воздухе тяжелым свинцовым эхом. В этот миг само время в трапезном зале академии словно застыло, превратившись в вязкую смолу. Демоны, застывшие в дверных проемах и на обломках стен, перестали выть. Адепты, прижавшиеся к колоннам, перестали дышать. Всеобщее внимание было приковано к двум фигурам. Величественному, сияющему инфернальной мощью Валлаксу и маленькой, избитой, но не сломленной девушке, которая только что бросила вызов законам самой смерти.

Валлакс медленно опустил свой меч, сотканный из пустоты. Его прекрасное лицо не дрогнуло, но в глубине черных глаз зажегся новый, холодный и расчетливый интерес. Он не злился, принцы бездны выше человеческого гнева. Он был заинтригован тем, как его собственное творение восстало против создателя.

— Не принадлежит мне? — Валлакс произнес это почти шепотом, но его голос заполнил каждый уголок зала, заставляя вибрировать даже кости в телах живых. — Лириэль, ты забываешь вкус крови на пергаменте нашего договора. Каждый твой вздох, каждая капля твоей магии, это инвестиция бездны. Ты не можешь просто перестать принадлежать тому, кто выкупил твое право на существование у самой судьбы.

Он сделал еще один шаг вперед. Защитный барьер, который Лириэль удерживала вместе с Валериусом, под этим давлением начал жалобно стонать. По золотисто-черной поверхности побежали длинные, глубокие трещины, из которых начал сочиться едкий фиолетовый дым.

— Ты считаешь, что право сильного, это способность сказать нет? — Валлакс печально покачал головой. — Нет, маленькая невеста. Право сильного, это способность навязать свою волю реальности так, чтобы у реальности не осталось иного выбора, кроме как подчиниться. И сейчас я покажу тебе, насколько ты слаба в своем мимолетном бунте.

Принц поднял свободную руку, и реальность в зале начала буквально сворачиваться вокруг него. Лириэль почувствовала, как магические нити, связывающие ее с Валериусом и кристаллом, натягиваются до предела.

— Адриан! Сейчас! — закричала она, понимая, что барьер рухнет через секунду.

Адриан не заставил себя ждать. С рыком, в котором слышалось скорее отчаяние, чем храбрость, он сорвался с места. Его тяжелый меч, наполненный грубой, яростной силой, описал широкую дугу. Он не целился в Валлакса, он знал, что это бесполезно. Он ударил по основанию алтаря, разрушая точку привязки щита.

Произошел взрыв. Магическая отдача была такой силы, что всех присутствующих раскидало в разные стороны. Зал наполнился ослепительным белым светом, смешанным с черной копотью. Когда зрение начало возвращаться к Лириэль, она увидела, что щита больше нет. Путь к выжившим адептам был открыт.

Демоны, почувствовав свободу, издали торжествующий рев и приготовились к прыжку. Но Валлакс остановил их одним коротким жестом.

— Не трогайте их, — приказал он. — Сначала я хочу увидеть, как гаснет надежда в глазах моей невесты.

Он подошел к Лириэль, которая пыталась подняться, опираясь на обломки стола. Ее платье было пропитано кровью и пылью, ее дыхание было свистящим, но взгляд оставался обжигающим.

— Посмотри на них, Лириэль, — Валлакс указал на Валериуса, который лежал неподалеку, не в силах даже поднять голову. — Посмотри на Вивиан, которая готова выгрызть тебе горло, если это спасет ее жизнь. Посмотри на Адриана, чей единственный талант, разрушать то, что он не может понять. Это ради них ты восстаешь против меня? Ради этих хрупких, эгоистичных существ, которые завтра забудут твое имя, если сегодня ты умрешь за них?

Лириэль сплюнула кровь на мраморный пол.

— Я восстаю не ради них, Валлакс. Я восстаю ради права быть собой. Ты хотел создать монстра, который будет сидеть у твоего трона. Но ты создал человека, который познал вкус тьмы и выбрал остаться верным своей боли. Потому что моя боль, это единственное, что ты не смог у меня купить.

Она начала медленно подниматься. С каждым ее движением метка на груди разгоралась все ярче, но теперь это был не багровый свет контракта. Это было холодное, мертвое сияние пустоты, которое она начала черпать из самой сути сделки, обращая ее против господина.

— Ты говорил о праве сильного? — Лириэль расправила плечи, и вокруг нее начал закручиваться вихрь из пепла и искр. — Сила, это не легионы за спиной. Сила, это когда тебе больше нечего терять. И сегодня я самая сильная в этом зале, потому что я уже потеряла все. Дом, семью, любовь и даже саму себя.

Она вскинула руки, и из ее пальцев вырвались не заклинания, а чистые нити сырой энергии. Они впились в тени, окружающие Валлакса, пытаясь опутать его, сковать его физическую оболочку. Принц бездны впервые за все время выглядел удивленным. Он взмахнул мечом, рассекая нити, но они срастались вновь, питаясь его собственной магической аурой.

— Ты используешь мою силу против меня? — Валлакс усмехнулся, хотя в его голосе проскользнула нотка напряжения. — Глупая девочка. Ты лишь ускоряешь свое поглощение. Ты превращаешься в то, что ненавидишь.

— Пусть так! — закричала Лириэль. — Но я заберу тебя с собой обратно в ту дыру, из которой ты вылез!

В этот момент к ней присоединился Валериус. Превозмогая боль, он на коленях дополз до кристалла и влил в него последние крупицы своего родового света. Адриан встал перед ними живым щитом, отбивая атаки мелких бесов, которые, несмотря на запрет Валлакса, пытались прорваться к Лириэль.

— Вместе! — выдохнул Валериус, протягивая руку к Лириэль.

В центре зала образовался магический шторм невероятной силы. Свет академии и тень бездны, направляемые волей Лириэль, сплелись в единое копье. Это было право сильного в его чистом виде, союз тех, кто готов был пожертвовать собой ради общего дела.

Валлакс поднял свой меч пустоты обеими руками. Его облик начал мерцать, обнажая истинную, демоническую форму. Огромные кожистые крылья раскрылись за его спиной, заслоняя остатки потолка, а рога, увенчанные фиолетовым пламенем, пронзили мрак.

— ВЫ НИЧТО ПЕРЕД ЛИЦОМ ВЕЧНОСТИ! — взревел он, и его голос обрушился на них физической волной.

Два потока энергии столкнулись. Зал наполнился звуком, превосходящим человеческий слух. Это был стон самой реальности, которая не могла выдержать такой концентрации силы в одной точке. Стены академии начали рассыпаться в пыль. Колонны рушились, погребая под собой и людей, и демонов.

Лириэль чувствовала, как ее сознание начинает растворяться в этом потоке. Она видела лица своих родителей, видела источник, где впервые встретила Валериуса. Видела холодную улыбку Валлакса в день заключения сделки. Все это смешалось в одну бесконечную вспышку.