Когда Лириэль подошла к четвертой колонне, она заметила странное движение в ауре Вивиан. Та стояла чуть в стороне, сложив руки на груди, но ее губы беззвучно шевелились, а пальцы сплетались в запретную конфигурацию. Лириэль мгновенно поняла, что это была ловушка. Вивиан собиралась ударить по артефакту своей магией в тот момент, когда Лириэль коснется его, чтобы вызвать обратный удар. Для мага это было бы болезненно, но для человека без искры такой удар мог стать смертельным. Энергия артефакта просто разорвала бы физическое тело, не встретив магического сопротивления.

Лириэль замерла в шаге от камня. Она видела, как Валериус подался вперед, его лицо напряглось. Он тоже почувствовал что-то неладное.

— Что такое, Лириэль? Боишься камней? — издевательски выкрикнула Вивиан.

Лириэль посмотрела на Вивиан. В ее взгляде на долю секунды мелькнула та самая бездна, от которой замерзает кровь. Но она тут же спрятала ее.

«Если я приму удар, я умру или выдам себя. Если отступлю, я признаю поражение. Но есть третий путь».

Она протянула руку. В тот миг, когда ее пальцы коснулись шероховатой поверхности колонны земли, Вивиан нанесла удар. Невидимая волна агрессивной энергии врезалась в артефакте. Камень загудел, накопив колоссальное напряжение.

Лириэль почувствовала, как по ее руке ударило напряжение, способное испепелить. Но вместо того, чтобы сопротивляться или поглотить его, она пропустила этот ток сквозь себя, заземлив его своим смирением. Она превратила свое тело в проводник, не позволяя энергии осесть в ее центрах. Но чтобы это выглядело естественно, она должна была проиграть.

С громким вскриком Лириэль отлетела назад, словно от мощного толчка. Она упала на жесткие плиты плаца, ее ладонь была обожжена, а полы серого платья покрылись пылью. Она выглядела жалко, сломленная, никчемная девчонка, которую стихия отвергла с особой жестокостью.

— Лириэль! — Валериус первым сорвался с места, но декан остановил его жестом.

— Похоже, стихии сегодня не в духе от присутствия тех, кто им чужд, — сухо констатировал Каллум. — Адептка Лириэль, ваш результат по всем четырем дисциплинам — абсолютный ноль. Вы свободны.

Вивиан торжествующе рассмеялась. Ее свита подхватила смех, который разнесся над плацом, как карканье ворон. Лириэль медленно поднялась. Она чувствовала вкус крови во рту, она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от настоящей боли, когда энергия Вивиан прошла сквозь ее демонические каналы. Её рука дрожала, но не от страха, а от сдерживаемой мощи, которая после удара стала еще более нестабильной.

Она не смотрела на смеющихся студентов. Она не смотрела на Валериуса, в чьем взгляде теперь была не просто жалость, а глубокое, искреннее сострадание, которое ранило ее сильнее любого огня. Она просто развернулась и пошла прочь с плаца.

«Я сделала это», — думала она, скрываясь в тени коридоров академии. — «Я проиграла. Теперь они окончательно поверят, что я безопасна. Теперь я официально самый слабый человек в этом мире».

Она добралась до своей каморки и только там позволила себе рухнуть на кровать. Ее рука горела, контракт на груди пульсировал в такт с этой болью. Она знала, что Вивиан сегодня празднует свою великую победу, но Лириэль знала правду.

Ее смирение было самой страшной силой в этом зале. Она выдержала удар, который должен был ее убить, и не выдала ни одной искры своей тьмы. Она победила, став ничем.

Но впереди была полночь. Впереди была старая обсерватория и Валериус. И после сегодняшнего унижения Лириэль знала, что он обязательно придет. Его светлая душа не позволит ему оставить израненную девушку без утешения. И это было то самое испытание, к которому она не была готова.

Она достала из-под подушки записку с золотистыми буквами.

— Ты не знаешь, кого ты пытаешься спасти, Валериус, — прошептала она в пустоту комнаты. — Ты пытаешься согреть тень, которая может тебя поглотить.

За окном солнце начало клониться к закату. Праздник стихий продолжался, а Лириэль лежала в темноте, считая минуты до того момента, когда ее запретная дружба станет ее единственной реальностью. Она не знала, что уже завтра начнется новый день ее жизни, день, полный яда, предательства и шепота звезд, который окажется громче любого крика.

Сегодня она провалила экзамен. Но завтра она должна была начать терять нечто гораздо более ценное, чем репутация. Она должна была начать терять его.

Полночь опустилась на академию, принеся с собой прохладу и странное, звенящее спокойствие. После дневного позора на плацу, когда смех сокурсников, казалось, впитался в сами камни стен, тишина ночи ощущалась как благословение. Лириэль стояла у окна своей кельи, глядя на то, как серебряный диск луны медленно проплывает над шпилями замка.

Ее рука, обожженная во время провала на испытании, все еще ныла. Она не пошла в лазарет, внимание целителей было ей ни к чему. Лириэль сама залечила рану, используя простую мазь из трав и капельку собственной воли, тщательно скрытой под покровом смирения. Боль помогала ей сосредоточиться. Боль напоминала о том, кто она есть на самом деле.

— Полночь, — прошептала она, глядя на скомканный листок с золотистыми буквами.

Она знала, что идти, это безумие. Каждая секунда рядом с Валериусом была риском. Его свет вытягивал ее истинную суть наружу, заставляя магические каналы вибрировать. Но в то же время... после сегодняшнего унижения, после того, как она добровольно растоптала остатки своей гордости перед всей академией, ей отчаянно требовалось увидеть хоть каплю искренности.

Лириэль накинула на плечи темный плащ и бесшумно выскользнула из комнаты. Путь к старой обсерватории лежал через заброшенную часть сада. Здесь деревья были древними и узловатыми, их ветви переплетались, создавая живые туннели. Магия в этом месте была дикой, не прирученной профессорами, и Лириэль чувствовала себя здесь гораздо уютнее, чем в сияющих залах академии. Тьма принимала ее как свою.

Обсерватория высилась на краю скалы, круглая башня с треснувшим куполом, который давно не открывался. Когда Лириэль подошла к тяжелым дубовым дверям, те сами собой приоткрылись, пропуская ее внутрь. Валериус уже был там.

Он стоял на верхней площадке, под открытым небом. Часть купола здесь обвалилась, открывая вид на бездонную черноту космоса. Он не зажигал ламп, его собственная аура давала достаточно света, чтобы видеть контуры его фигуры. Увидев ее, он улыбнулся, и эта улыбка была настолько теплой, что Лириэль на мгновение забыла о холоде контракта на своей груди.

— Я боялся, что ты не придешь, — тихо сказал он, делая шаг навстречу. — После того, что произошло на плацу... Мне так жаль, Лириэль. Я видел, что сделала Вивиан. Я знаю, что это не было случайностью.

Лириэль поднялась к нему, стараясь держаться в тени разрушенной стены.

— Не нужно жалости, Валериус. Я получила то, за чем пришла. Теперь все убеждены в моей никчемности. Это дает мне свободу.

— Свободу быть одинокой? Свободу быть мишенью? — в его голосе прозвучала редкая для него горечь. — Ты не должна так жить. Магия или ее отсутствие не делают человека мусором.

— В этом мире делают, — отрезала она, подходя к самому краю площадки. — Посмотри на эти звезды. Они светят миллионы лет, и им плевать на наши амбиции, на наши индексы силы. Для них мы все лишь вспышки в пустоте.

Валериус подошел и встал рядом. Он был так близко, что Лириэль чувствовала запах его силы, аромат свежего ветра и соленого моря.

— Звезды, это не просто свет, — он поднял руку, указывая на созвездие крылатого коня. — Это история. Древние маги верили, что звезды, это души тех, кто не нашел покоя на земле, но сохранил в себе достаточно чистоты, чтобы не упасть во тьму. Знаешь, почему я пригласил тебя именно сюда?

Лириэль покачала головой.

— Здесь шепот звезд слышнее всего. Внизу, в академии, слишком много искусственного шума. А здесь... здесь мы можем быть просто собой. Без мантий, без титулов. Без ожиданий.