Лириэль легла на жесткую постель, закрыв глаза, но даже в забытьи она продолжала слышать вкрадчивый шепот Валлакса, обещающий ей мир, в котором больше никогда не будет боли, предательства и нужды прятаться. Мир, где тень наконец-то станет единственным и справедливым законом.

Восемь дней до конца. Небо над академией окончательно утратило остатки лазури, превратившись в полотно из запекшейся крови и фиолетовых разводов. Кровавый дождь сменился липким, тяжелым туманом, который просачивался сквозь щели в камне, оставляя на книгах и мантиях налет серой пыли. Магия в стенах цитадели начала гнить. Заклинания исцеления вместо того, чтобы затягивать раны, вызывали лишь быстрый рост темной плесени, а огненные шары чадили черным дымом, лишенным тепла.

Лириэль стояла посреди своей камеры, чувствуя, как холод Валлакса, оставленный им после ночного визита, медленно превращается в острую, пульсирующую потребность. Это не была потребность в защите, это была потребность в правде. Она знала, что Валериус сейчас находится в состоянии, близком к полному магическому выгоранию. Она чувствовала его ауру сквозь стены башен. Золотое сияние его души, которое когда-то привлекло ее у источника, теперь дрожало, как фитиль свечи на ураганном ветру.

Она понимала, что обязана сделать это. Не из любви, та была разбита на балу вместе с хрустальными бокалами. Не из преданности, ее предали первой. Это была попытка спасти ту часть себя, которая все еще отказывалась верить, что мир людей заслуживает только очистительного пламени бездны.

Использовав остатки своих сил, Лириэль сотворила заклинание сокрытия, которому ее научил контракт. Она не стала невидимой, она просто стала незначительной. Для стражников в коридоре она превратилась в тень, в скрип половицы, в порыв ветра. Она прошла мимо них, чувствуя их животный страх, и направилась к личным покоям наследника рода света.

Путь через академию казался путешествием по кладбищу. Студенты, некогда гордые и шумные, теперь жались к стенам, сжимая в руках четки или бесполезные амулеты. Портреты великих магистров в галереях окончательно ослепли, их нарисованные глаза вытекли черной краской.

Она нашла Валериуса в его кабинете. Дверь была не заперта, в академии больше не боялись воров, здесь ждали только демонов. В комнате царил хаос, сотни свитков были разбросаны по полу, дорогая мебель была перевернута, а в воздухе стоял тяжелый запах застарелого вина.

Валериус сидел за столом, обхватив голову руками. Его волосы спутались, мундир был помят, а на столе перед ним стояло несколько пустых фиалов из-под восстанавливающих эликсиров. Он пытался составить формулу щита, который смог бы остановить Валлакса, но его пальцы так дрожали, что перо рвало пергамент.

— Это бесполезно, — тихо сказала Лириэль, закрывая за собой дверь.

Валериус вздрогнул и резко вскинул голову. Его глаза, когда-то ясные и сияющие, теперь были налиты кровью, а зрачки расширены от магического истощения. Он смотрел на нее несколько секунд, словно не узнавая, а затем на его лице отразилась целая гамма чувств от надежды до яростного отвращения.

— Ты... как ты выбралась? — прохрипел он, пытаясь встать, но его ноги подогнулись, и он тяжело опустился обратно на стул. — Стража! Гвардия!

— Никто не придет, Валериус. Они слишком заняты тем, что пытаются не сойти с ума от воя гончих под окнами, — она сделала шаг к нему, игнорируя его попытку нащупать что-то на столе. — Посмотри на себя. Ты пытаешься вылечить смертельную рану пластырем. Валлакс не будет пробивать твой щит. Он просто подождет, пока ты сам выжжешь свою душу изнутри этой бесполезной борьбой.

— Убирайся, — прорычал он, и в его голосе послышались слезы. — Ты пришла посмеяться? Пришла посмотреть, как падает тот, кого ты обманула? Вивиан была права... ты предвестник этого ужаса. С каждым твоим шагом тьма становится гуще.

Лириэль подошла вплотную, не обращая внимания на холод, который начал исходить от ее собственной кожи. Она видела его ауру, она была покрыта мелкими трещинами, сквозь которые утекала жизнь. Валлакс уже начал его исцелять по-своему, подготавливая почву для своего триумфа.

— Валериус, послушай меня, — она попыталась положить руку ему на плечо, но он дернулся, словно от удара раскаленным железом. — Валлаксу не нужна академия. Ему не нужны ваши земли. Ему нужна я, но не как трофей, а как инструмент. И ты часть этого инструмента. Твое отчаяние питает его. Твоя ненависть ко мне, это топливо для его пришествия. Если ты не перестанешь сопротивляться светом и не начнешь видеть правду, ты станешь первым, кто падет, когда врата откроются.

— Какую правду?! — Валериус вскочил, опрокидывая стол. Чернила разлились по полу черной лужей, в которой отражалось багровое небо. — Что ты невеста демона? Что ты использовала меня, чтобы пробраться в сердце академии? Я любил тебя, Лириэль! Я был готов отречься от семьи ради девушки без рода и племени! А ты все это время носила на сердце его клеймо!

Он схватил ее за запястья, и Лириэль вскрикнула от боли. Его магия, даже в таком извращенном виде, жгла ее тень. Но она не отстранилась. Она заставила его смотреть ей в глаза.

— Да, я носила клеймо! Потому что только демоны согласились спасти мою жизнь, когда ваши святые инквизиторы бросили мою семью умирать в пустошах! — закричала она в ответ, и ее голос задрожал от накопленной годами ярости. — Я пришла к тебе не за прощением, Валериус. Я пришла, чтобы исцелить твой разум от той лжи, которую тебе вливала Вивиан. Она знала о контракте. Она знала, кто идет за мной, и она использовала это, чтобы устранить соперницу, не понимая, что подставляет под удар весь мир!

Валериус замер. Его хватка ослабла. Он смотрел на нее с ужасом, осознавая, что ее слова звучат слишком логично для безумия, охватившего замок.

— Она... не знала, — прошептал он, но в его голосе не было уверенности. — Она просто защищала меня. Защищала академию.

— Она защищала свою власть, — Лириэль медленно выдохнула. — Валериус, у меня осталось мало времени. Валлакс уже был у меня сегодня ночью. Он показал мне, что будет. Он хочет, чтобы ты ненавидел меня. Он хочет, чтобы ты чувствовал себя преданным, потому что твоя боль, это самая сладкая музыка для бездны. Если ты сможешь очистить свое сердце от этой обиды... если ты сможешь увидеть во мне не предательницу, а жертву тех же обстоятельств, что и ты... у нас будет шанс.

Она протянула к нему руки. Между ее ладонями начал формироваться странный сгусток энергии, не светлый и не темный, а серый, как сумерки. Это была чистая магия жизни, извлеченная из самой сути ее контракта.

— Позволь мне помочь тебе. Твои каналы забиты ядом. Твой свет убивает тебя, потому что ему не за что зацепиться в этом мире теней. Позволь мне сбалансировать твою силу.

Валериус смотрел на серое сияние в ее руках. На мгновение в его глазах промелькнула та самая искра, которую она полюбила у источника. Искра понимания, сострадания, человечности. Он медленно начал протягивать свои руки навстречу. Но в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

— НАЗАД, ВАЛЕРИУС! — голос Вивиан прозвучал как удар хлыста.

Она ворвалась в комнату в сопровождении пяти гвардейцев инквизиции. Ее лицо было искажено гримасой торжествующего безумия. В руках она сжимала амулет, который пульсировал ослепительным, болезненным белым светом.

— Ты видишь?! — закричала она, указывая на Лириэль. — Она пытается околдовать тебя! Она использует демоническое исцеление, чтобы выпить твою душу! Она суккуб Валлакса, пришедшая добить последнего защитника света!

— Вивиан, подожди... - попытался вставить Валериус, но свет артефакта ударил по его глазам, ослепляя и заставляя снова погрузиться в пучину паранойи.

— Взять ее! — скомандовала Вивиан. — И на этот раз никаких камер. В подземелья, к пыточному столбу! Мы выжжем из нее эту тень, даже если вместе с ней сгорит вся академия!