Ее сердца пропустило удар. Скамейка была пуста. Мантия лежала на полу, словно ее небрежно отбросили, но амулета на ней не было.

Холодный пот выступил у нее на лбу. Она начала лихорадочно оглядываться, надеясь, что он просто соскользнул на камни.

— Ты что-то потеряла, мышка? — раздался голос Вивиан.

Она стояла в окружении своих подруг, и на ее губах играла странная, торжествующая улыбка. Валериус тоже был здесь, он только что закончил беседу с мастером и теперь с недоумением смотрел на развернувшуюся сцену.

— Мой амулет, — тихо сказала Лириэль, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он был здесь.

— Ах, эта невзрачная стекляшка? — Вивиан картинно вскинула брови. — Неужели она настолько ценна? Или, может быть, ты просто ищешь повод, чтобы привлечь внимание? Например, чтобы оправдать свое присутствие в местах, где тебе быть не положено?

Валериус сделал шаг вперед.

— Вивиан, если ты что-то видела, просто скажи. Не нужно этих игр.

— О, я видела гораздо больше, чем ты думаешь, — Вивиан сверкнула глазами в сторону Лириэль. — Но сейчас речь не о твоей слепоте. Речь о воровстве.

Она резко повернулась к группе адептов из высшей аристократии, которые стояли неподалеку.

— Элоиза, дорогая, ты не могла бы проверить свою шкатулку? Ту самую, с фамильными реликвиями дома Валуа, которую ты принесла сегодня для освящения?

Бледная девушка, Элоиза, открыла небольшую бархатную коробочку и вскрикнула.

— Слеза Нимфы! Ее нет! Она исчезла!

Слеза Нимфы была легендарным артефактом, огромным сапфиром, который, по слухам, мог усиливать водную магию в десятки раз. Весь зал пришел в движение. Мастер Игнатиус нахмурился, его аура начала темнеть от раздражения.

— Воровство в стенах академии? Неслыханно, — пророкотал он. — Обыскать всех!

— Зачем всех, мастер? — Вивиан указала пальцем на Лириэль. — У кого здесь нет ни гроша за душой? Кто здесь живет на подачки совета? Кто вчера ночью пробирался в обсерваторию, надеясь выудить хоть что-то из нашего лучшего ученика?

Лириэль застыла. Она поняла масштаб ловушки. Ее собственный амулет был лишь приманкой, чтобы спровоцировать ее, пока кто-то другой подкладывал настоящий артефакт в ее вещи.

— Проверьте ее карманы, — потребовала Вивиан. — Или, может быть, она прячет это под платьем? У таких, как она, всегда длинные руки и пустые кошельки.

— Вивиан, прекрати это немедленно! — Валериус встал перед Лириэль, закрывая ее собой. — Ты обвиняешь человека без всяких доказательств. Это недостойно адепта.

— Доказательства? — Вивиан рассмеялась. — Хорошо. Мастер Игнатиус, используйте заклинание поиска. Оно укажет на след Слезы Нимфы. Синий сапфир оставляет четкий магический шлейф.

Старый маг кивнул. Он поднял посох, и по залу прошла волна лазурного света. Свет кружил по комнате, отражаясь от зеркал и колонн, а затем, словно повинуясь невидимой руке, резко устремился к Лириэль. Он окутал ее серую фигуру ярким, обличающим сиянием.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже Валериус на мгновение замер, его рука, протянутая для защиты, дрогнула.

— Лириэль? — тихо спросил он. В его голосе было столько боли и непонимания, что Лириэль захотелось, чтобы ее прямо здесь поглотила земля.

— Я не брала его, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Но она знала, как это выглядит. В ее мире слова не значили ничего против магического доказательства. Мастер Игнатиус подошел к ней.

— Выверни карманы, дитя.

Лириэль медленно подчинилась. Ее пальцы коснулись грубой ткани платья. Она знала, что там что-то есть. И действительно, из внутреннего кармана, который она никогда не использовала, на каменный пол с тяжелым стуком выпал ослепительный синий камень. Он сиял так ярко, что на мгновение ослепил присутствующих. Рядом с ним выпал и ее защитный амулет, тот самый кварц, который теперь выглядел как жалкая улика ее преступления.

— Вор... - прошептал кто-то в толпе. — Нищенка решила разбогатеть. Позор академии! Вышвырнуть ее!

Вивиан стояла, скрестив руки на груди, и ее лицо светилось истинным, дьявольским наслаждением. Она добилась своего. Она не просто обвинила Лириэль, она разрушила доверие, которое только начало зарождаться между ней и Валериусом.

— Валериус, посмотри на свою протеже, — ядовито прошептала Вивиан. — Вот она, твоя глубокая тишина. Обычная жадность, прикрытая серым платьем. Она использовала тебя, чтобы подобраться к ценностям академии.

Валериус молчал. Он смотрел на сапфир, лежащий у ног Лириэль, и его аура, обычно такая яркая, начала тускнеть. Он не отвернулся, нет. Но в его взгляде больше не было того тепла. Там была пустота, та самая пустота, которую он когда-то отказывался видеть в ней.

— Лириэль, как ты могла? — только и смог произнести он.

Лириэль хотела закричать. Хотела рассказать, как Вивиан следила за ними, как она подбросила камень, как украла амулет. Но она видела лица окружающих. Они уже вынесли приговор. Ее слово против слова Вивиан, дочери высокопоставленного чиновника, не стоило ничего. Более того, оправдания выглядели бы еще более жалко.

Она посмотрела на свой защитный амулет, лежащий в пыли. Без него она чувствовала, как тьма внутри начинает подниматься к горлу. Ярость, обида, несправедливость, все это требовало выхода. Контракт на груди начал жечься невыносимо. Если она сейчас сорвется, если она использует хоть каплю силы, чтобы доказать свою невиновность магией, она вернется в ад.

«Смирение, — прошептала она самой себе. — Прими это. Это твой крест. Ты тень, и мир теней, это твой удел».

Она не стала оправдываться. Она не стала плакать. Лириэль просто стояла, выпрямив спину, пока мастер Игнатиус поднимал сапфир.

— Адептка Лириэль, — голос мага был суров. — За кражу священного артефакта и нарушение законов чести ты лишаешься права посещать общие занятия. До решения совета ты будешь находиться под домашним арестом в своей башне. Твое дело будет передано инквизиции.

Вивиан удовлетворенно кивнула. Это было даже лучше, чем она планировала. Инквизиция, это ее отец. А значит, эта девчонка никогда не выйдет из этих стен живой.

Лириэль проводили из зала под улюлюканье студентов. Валериус не двинулся с места. Он стоял, опустив голову, и его золотой свет казался теперь лишь далеким воспоминанием.

Когда двери зала захлопнулись за ее спиной, Лириэль почувствовала, как ее сердце окончательно превращается в кусок льда. Она потеряла амулет, потеряла репутацию и, кажется, потеряла единственного человека, который заставил ее поверить в возможность искупления.

Интрига Вивиан сработала идеально. Яд предательства начал свое медленное, разрушительное действие. Но Лириэль знала, что это был только первый удар. Вивиан не остановится, пока не сотрет ее в порошок.

— Пусть так, — прошептала Лириэль, поднимаясь по винтовой лестнице в свою камеру. — Но тени всегда возвращаются. И когда они вернутся, свет будет первым, что погаснет.

В ту ночь в башне Лириэль сидела в полной темноте. Без своего амулета она слышала шепот собственной тьмы яснее, чем когда-либо. И этот шепот больше не пугал ее. Он обещал ей силу, которую не мог дать ни один сапфир, и ни один Валериус.

Башня, где находилась комната Лириэль, теперь оправдывала свое название в полной мере. После публичного обвинения в воровстве, двери ее комнаты были запечатаны магической печатью, прозрачной, но непреодолимой пленкой, которая пропускала воздух, но пресекала любую попытку выйти наружу. Лириэль оказалась в полной изоляции.

Первые часы своего заточения она провела в странном, оцепенелом состоянии. Она сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камню стены, и смотрела на свои пустые ладони. Без защитного амулета из кварца, который остался в руках мастера Игнатиуса, мир вокруг стал невыносимо громким. Она слышала, как бьется сердце каждого адепта в радиусе ста метров, слышала шелест страниц в библиотеке и тихий ропот магических рек под фундаментом академии. Ее собственная тьма, лишенная якоря, теперь разливалась по венам раскаленным свинцом, требуя выхода, требуя крика.