Вечером Лириэль сидела у окна в своей комнате. Она понимала, что Валериус не отступит. Его душа, его сияние, они были настроены на поиск истины, и он чувствовал, что Лириэль скрывает нечто важное. Но если он узнает правду, он будет обязан уничтожить ее. Он защитник академии, она тень из ада.

Эта мысль была невыносимой. Лириэль прижала лоб к холодному стеклу. Ей хотелось плакать, но слезы давно высохли в пламени ее прошлой жизни.

Внезапно под ее дверью проскользнул клочок бумаги. Лириэль вздрогнула и подняла его. На пергаменте золотистыми чернилами было написано всего несколько слов.

«В субботу будет праздник стихий. Приходи к старой обсерватории в полночь. Я хочу показать тебе настоящую академию, которую не видят другие. Пожалуйста, не отказывайся. В.»

Лириэль скомкала записку. Это было безумие. Это было прямое нарушение всех правил осторожности. Идти туда означало сделать еще один шаг к пропасти. Не идти, означало убить ту крошечную искру надежды, которая начала теплиться в ее измученном сердце.

Она развернула записку и снова прочитала ее. Сияние его души... Она видела его, когда прикасалась к водяной сфере. Это была надежда на то, что даже такая, как она, может быть увидена и понята.

«Я пойду», — подумала она, и в ту же секунду метка контракта отозвалась такой резкой болью, что Лириэль потеряла сознание, рухнув на холодный пол своего чулана.

Ей снился ад. Снился он, демон, который ласково перебирал перья ее сломанных крыльев.

— Играй, моя маленькая птичка, — шептал он. — Лети на свет. Чем ярче он будет, тем больнее тебе будет возвращаться в мою тьму. А ты вернешься. Контракт нельзя разорвать любовью... его можно только сжечь вместе с душой.

Когда она очнулась, наступило утро. На ее ладони все еще лежал скомканный клочок пергамента с золотистыми буквами. Лириэль встала, пошатнувшись. Ее путь был полон терний, но теперь к ним добавилось самое страшное, запретное чувство, которое могло либо спасти ее, либо окончательно разрушить этот хрупкий мир.

Она начала готовиться. Ей нужно было продумать каждое движение, каждое слово. Впереди было испытание стихиями, и она знала, что Вивиан сделает все, чтобы превратить этот праздник в казнь пустышки.

Но в глубине души Лириэль знала, что ее настоящая битва произойдет не на экзамене. Она произойдет в полночь, у старой обсерватории, где свет встретится с тенью в последний раз перед тем, как начнется настоящий шторм.

Она расплела косу, и ее серебристые волосы рассыпались по плечам. На мгновение в зеркале ей показалось, что за спиной раскрылись огромные, величественные крылья. Но это была лишь игра теней. Пока что.

«Я выдержу», — пообещала она себе. — «Ради того, чтобы еще хоть раз увидеть, как он улыбается не адептке, а девушке по имени Лириэль».

День испытания стихий наступил вместе с тяжелым, багряным рассветом. Академия гудела от предвкушения. Это был не просто экзамен, это был ритуал, во время которого каждый адепт первого курса должен был показать свою связь с первоосновами мира. На огромном тренировочном плацу, вымощенном белым камнем, который не боялся ни жара, ни холода, уже были установлены магические артефакты, четыре величественные колонны, каждая из которых соответствовала своей стихии: Воздуху, Огню, Земле и Воде.

Лириэль стояла в общем строю, чувствуя себя серым пятном на фоне пестрого моря шелковых мантий и сияющих доспехов. Ее сердце билось ровно, почти безжизненно, так она научила его биться за годы, проведенные в тени. Но внутри нее бушевал настоящий шторм. Контракт на груди тянул и покалывал, словно предупреждая, что сегодня граница между смирением и самораскрытием будет тоньше волоса.

— Посмотрите на нее, — громкий, звенящий голос Вивиан заставил окружающих обернуться. — Наша достопримечательность все-таки пришла. Зачем тебе это, Лириэль? Чтобы просто постоять рядом с артефактами и еще раз доказать всем, что ты пустое место?

Лириэль не ответила. Она смотрела прямо перед собой, на шпили академии. Она знала, что Вивиан подготовила для нее нечто особенное. Ненависть в ауре дочери инквизитора сегодня была почти материальной, она пахла жженой кожей и острой сталью.

Валериус стоял впереди, среди лучших учеников. Он обернулся, его взгляд на мгновение встретился со взглядом Лириэль. В его глазах было беспокойство, смешанное с немым вопросом: «Зачем ты подвергаешь себя этому унижению?». Лириэль лишь едва заметно качнула головой, призывая его не вмешиваться. Сегодня она должна была окончательно утвердиться в роли изгоя, чтобы никто не заподозрил в ней истинную силу.

— Первое испытание — воздух! — объявил декан Каллум, взмахнув руками.

Адепты один за другим выходили в центр круга. Кто-то вызывал легкий ветерок, заставляющий флаги на стенах трепетать. Кто-то, как Вивиан, создавал небольшие смерчи, поднимающие в воздух каменную крошку. Когда пришла очередь Валериуса, плац наполнился мощным, ровным гулом. Он не просто вызвал ветер, он подчинил себе сами потоки атмосферы, заставив воздух вибрировать так сильно, что у зрителей заложило уши. Это была мощь наследника света, чистая и неоспоримая.

— Адептка Лириэль из пустошей! — выкрикнул глашатай.

Толпа затихла. Лириэль медленно вышла в центр круга. Тишина была такой плотной, что слышно было, как накрахмаленная ткань ее платья шуршит при каждом шаге. Она подошла к колонне воздуха. Магический кристалл в ее основании пульсировал небесно-голубым светом, ожидая малейшего импульса души.

«Убей в себе малейший отзвук», — приказала она себе.

Она протянула руку к кристаллу. Внутри нее магические каналы, переполненные древней, густой энергией, рвались навстречу артефактам. Если бы она позволила себе хотя бы на миг расслабиться, колонна не просто засветилась бы, она бы взорвалась, не выдержав напора ее тьмы. Лириэль чувствовала, как контракт впивается в ребра, удерживая ее силу стальными обручами.

Она приложила ладонь к холодному камню. Прошла секунда, две, пять. Кристалл оставался мертвым. Голубое сияние даже немного потускло под ее рукой, словно она была черной дырой, поглощающей свет.

— Результат — ноль! — с плохо скрываемым удовлетворением объявил Каллум. — Следующее испытание — Вода.

По рядам студентов пронесся смех.

— Она даже пыль не смогла сдвинуть! — удивительно, как она вообще дышит, если в ней нет даже капли воздуха.

Испытание воды прошло для Лириэль так же. Она стояла перед артефактом, пока другие создавали ледяные скульптуры или фонтаны из чистой энергии. Вивиан продемонстрировала изящные водяные хлысты, испаряющиеся в огне ее собственной ауры. Когда подошла Лириэль, чаша с водой перед колонной не шелохнулась. Она смотрела на свое отражение в неподвижной глади и видела там чудовище, которое притворяется жертвой. Она намеренно проваливала тест, чувствуя, как с каждым отказом от силы ее душа тяжелеет.

Наступил черед огня. Это было любимое испытание Вивиан. Она вышла вперед, гордо вскинув голову. Ее огненный шлейф растянулся на несколько метров, превращаясь в призрачную птицу, которая с криком взмыла к небу. Это было великолепное и пугающее зрелище.

— Твоя очередь, Лириэль, — прошипела Вивиан, проходя мимо нее. — Попробуй не обмочиться от страха перед настоящей стихией.

Лириэль подошла к колонне огня. Здесь все было иначе. Огонь внутри нее, тот самый ледяной пожар ада, был намного мощнее этого театрального пламени. Он рвался наружу, узнавая родственную стихию. Контракт на ее груди начал пульсировать багровым, обжигая кожу под платьем.

«Смирение, — твердила она. — Ты ничто. Ты холод. Ты пустота».

Она коснулась колонны. На мгновение камень под ее пальцами нагрелся докрасна, не от магии, которую она выдала, а от того, как сильно она ее подавляла. Но снаружи ничего не изменилось. Колонна стояла безмолвным монолитом.

— Ожидаемо, — бросил декан. — И последнее — Земля.

Это было последнее испытание. Лириэль уже чувствовала себя измотанной этой борьбой с самой собой. Но Вивиан не собиралась отпускать ее просто так.