— Я просто хотел помочь...

— Мне не нужна твоя помощь! — почти выкрикнула она, чувствуя, как магическая печать на сердце раскаляется добела. — Я пустышка, помнишь? Я должна быть одна. Оставь меня. Пожалуйста.

Она развернулась и выбежала из столовой, не дожидаясь ответа. Она бежала по коридорам, чувствуя на себе сотни невидимых глаз. Тернии пути, о которых она знала, начали впиваться в ее плоть. Вивиан не простит такого унижения. Она огненный маг, а огонь не успокаивается, пока не выжжет все дотла.

Лириэль заперлась в своей комнате. Ее трясло. Контракт пульсировал, требуя выхода силы. Ей хотелось кричать, крушить эти светлые стены, показать им всем свою истинную мощь. Но вместо этого она опустилась на пол и начала шептать слова старого, забытого заклинания подавления, которому ее научили в аду.

«Я ничто. Я пепел. Я тишина под снегом».

Через час в дверь постучали. Тихо, осторожно. Лириэль не ответила.

— Лириэль? — это был голос одной из младших адепток, кажется, ее звали Мира. — Тебя зовет декан. Профессор Каллум недоволен тем, что ты пропустила лекцию по теории. И... Вивиан подала жалобу. Она говорит, что ты спровоцировала ее темной магией.

Лириэль закрыла лицо руками. Ловушка захлопнулась. Вивиан решила действовать официально, обвинение в темной магии было для пустышки смертным приговором. Если комиссия начнет проверку ее ауры, никакой контракт не скроет того, что прячется в глубине ее души. Она встала, поправила платье и подошла к зеркалу. Лицо было бледным, глаза пустыми. Она была готова.

«Ты хотела войны, Вивиан? Ты ее получишь. Но не ту, о которой мечтаешь. Я проиграю тебе так красиво, что ты сама поверишь в свою победу. И это будет мое самое великое смирение».

Лириэль вышла из комнаты и направилась к кабинету декана. Каждый ее шаг по мраморным полам академии был шагом по битому стеклу. Она знала, что впереди ее ждут новые унижения, новые столкновения и новые встречи с Валериусом, от которых ее сердце разрывалось на части. Но она должна была выстоять. У нее не было права на ошибку.

Впереди, в конце коридора, она увидела Вивиан. Та стояла у дверей деканата, победоносно улыбаясь. Она уже праздновала победу. Лириэль глубоко вздохнула, пряча свою тьму как можно глубже, и пошла навстречу своей участи.

Этот день был только началом ее долгого пути сквозь тернии. Пути, в конце которого ее ждало либо полное уничтожение, либо то самое призрачное искупление, ради которого она предала своего хозяина и саму себя.

После разбирательства в кабинете декана, которое закончилось для Лириэль лишь строгим выговором благодаря вмешательству Валериуса, жизнь в академии превратилась в изощренную пытку. Обвинение Вивиан в использовании темной магии не подтвердилось, проверка не выявила у Лириэль вообще никакой магии, что лишь укрепило ее статус пустышки. Но слухи, запущенные дочерью инквизитора, пустили глубокие корни.

Теперь, когда Лириэль проходила по коридорам, студенты не просто шептались, они рисовали в воздухе защитные знаки или демонстративно отворачивались, словно опасаясь заразиться ее серостью. Но самым тяжелым испытанием стало то, чего она боялась больше всего. Валериус начал искать ее общества.

Это началось через два дня после инцидента в столовой. Лириэль пыталась скрыться в библиотеке, в самом дальнем ее секторе, где хранились свитки по древней истории, не имеющие практического значения для современных магов. Там, среди пыльных фолиантов и запаха старого пергамента, она надеялась найти покой.

— Ты знала, что история академии написана на крови, а не только на свете? — раздался знакомый голос за ее спиной.

Лириэль вздрогнула, едва не выронив тяжелую книгу. Валериус стоял, прислонившись к книжному стеллажу, и в полумраке библиотеки его аура казалась приглушенной, мягкой, словно свет свечи в тумане.

— Тебе не следует быть здесь, — выдохнула она, не оборачиваясь. — После того, что случилось в столовой... Вивиан не успокоится, если увидит нас вместе.

— Вивиан видит только то, что хочет видеть, — Валериус подошел ближе и заглянул в книгу, которую она держала. — «Эпоха Раскола». Тяжелое чтение для отдыха. Почему ты прячешься здесь, Лириэль?

— Я не прячусь. Я просто... существую там, где мне положено, — она наконец повернулась к нему. — Валериус, я благодарна тебе за помощь. Правда. Но ты будущий столп этого мира. А я никто. Твоя дружба, даже простое общение, для меня словно приговор. Тебя начнут подозревать в сочувствии к тем, у кого нет силы.

Валериус серьезно посмотрел на нее. В его глазах отражались огоньки магических ламп, парящих под потолком.

— А если я скажу тебе, что мне все равно? — тихо произнес он. — В этой академии все стараются быть кем-то. Они измеряют свою значимость длиной магического шлейфа. Но в тебе есть нечто... тишина, которая глубже любого заклинания. Мне интересно говорить с тобой, а не с твоим индексом силы.

Он сел за стол напротив нее, и Лириэль почувствовала, как невидимые нити контракта на ее груди начали вибрировать. Его интерес был искренним, и именно эта искренность была смертельно опасна. Демонический контракт питался ее изоляцией. Чем больше она сближалась с кем-то, тем сильнее становилось давление тьмы внутри, стремящейся вырваться и уничтожить объект привязанности.

— Расскажи мне о пустошах, — попросил он. — Говорят, там небо всегда затянуто тучами, и земля не рождает ничего, кроме камней. Как ты выжила там, будучи... - он запнулся, подбирая слово.

— Будучи пустой? — горько усмехнулась Лириэль. — В пустошах быть пустой, это благословение. Там магия, это проклятие, которое притягивает тварей из-за грани. Там ты учишься ценить тишину, потому что шум означает смерть.

Она начала рассказывать, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать своего истинного происхождения. Она описывала серые равнины, вечный холод и людей, чьи сердца были тверды, как гранит. Валериус слушал, затаив дыхание. Он, выросший в золотых чертогах, никогда не знал нужды и страха перед первозданной тьмой.

Для него ее рассказы были экзотикой. Для нее, это была завуалированная история ее пребывания в Аду, переведенная на язык, понятный человеку.

— Ты удивительная, Лириэль, — сказал он, когда она замолчала. — Ты сильнее многих магов, которых я знаю. Твоя сила в твоем терпении.

Он протянул руку через стол, словно хотел коснуться ее пальцев, но вовремя остановился, вспомнив ее реакцию у источника. Лириэль почувствовала, как по ее коже пробежал мороз. В этот момент в библиотеку вошла группа студентов во главе с Вивиан. Смех и громкие разговоры мгновенно разрушили атмосферу уединения.

— О, посмотрите-ка! — голос Вивиан прорезал тишину библиотеки, как ржавый нож. — Наш золотой принц все еще пытается найти жемчужину в куче навоза. Валериус, декан ищет тебя. У нас тренировка по боевому учению, а ты тратишь время на чтение сказок этой… замарашке.

Лириэль мгновенно закрыла книгу и встала. Ее лицо снова превратилось в бесстрастную маску.

— Я уже ухожу, — тихо сказала она.

— Нет, останься, — Валериус тоже поднялся, его голос стал холодным. — Вивиан, я сам решу, на что мне тратить время. И если ты еще раз позволишь себе подобный тон в библиотеке, я подниму вопрос о твоем поведении перед советом.

Вивиан сузила глаза. В ее взгляде на Лириэль было столько чистой, концентрированной ненависти, что та физически ощутила толчок.

— Ты защищаешь ее перед всеми нами, Валериус. Ты понимаешь, как это выглядит? Все говорят, что ты… одурманен. Может быть, в этой пустышке все-таки есть капля магии? Грязной, темной магии очарования?

— Это абсурд, — Валериус покачал головой. — Уходи, Вивиан.

Когда свита Вивиан удалилась, Лириэль посмотрела на Валериуса.

— Теперь ты видишь? — прошептала она. — Это запретная дружба. Она отравляет все вокруг. Пожалуйста, больше не ищи меня. Это ради твоего же блага.

Она почти бегом покинула библиотеку. Весь оставшийся день она провела в состоянии крайнего напряжения. Контракт на груди жегся, напоминая о сроках. Демон в ее воспоминаниях смеялся: «Она думает, что свет спасет ее... Но свет только лучше подсвечивает ее тени».