Гвардейцы бросились вперед. Лириэль почувствовала, как ее магия сокрытия окончательно рухнула. Серое сияние в ее руках погасло, сменившись фиолетовыми искрами гнева. Она посмотрела на Валериуса, надеясь на последнее слово, на жест защиты... но он лишь закрыл лицо руками, отступая в тень заваленного бумагами стола. Он снова выбрал путь меньшего сопротивления. Он снова выбрал ложь, которая была ему удобна.

— Ты трус, Валериус, — прошептала Лириэль, когда железные перчатки гвардейцев сомкнулись на ее руках. — Валлакс был прав. Твой свет, это лишь позолота на пустоте.

— Уводите ее! — Вивиан подошла к Валериусу и собственнически положила руку ему на плечо. — Все хорошо, любимый. Я здесь. Я спасу тебя от этой ведьмы.

Лириэль волокли по коридорам академии, и на этот раз никто не отводил глаз. Адепты плевали ей вслед, выкрикивая проклятия. Они видели в ней причину своих бед, громоотвод для своего страха. Они не понимали, что, избавляясь от нее, они выбрасывают последний ключ к своему спасению.

Ее бросили в самое глубокое подземелье, туда, где стены были пропитаны многовековыми страданиями. Здесь не было окон, только сырость и эхо капающей воды. Лириэль приковали к холодному столбу тяжелыми кандалами, которые были покрыты рунами, причиняющими постоянную, тупую боль.

Она висела на цепях, чувствуя, как внутри нее окончательно гаснет последняя надежда. Попытка исцеления провалилась. Она пыталась спасти свет, но свет сам предпочел ослепнуть. В тишине подземелья она услышала тихий, вкрадчивый смех. Он не исходил от гвардейцев за дверью. Он исходил из самой ее крови.

— Я же говорил тебе, — шептал голос Валлакса. — Они не заслуживают твоей милости. Посмотри, как они благодарят тебя за правду. Теперь ты готова, Лириэль? Теперь ты готова открыть ворота?

Она не ответила. Она лишь закрыла глаза, слушая, как над академией разражается первый удар грома. Время уговоров закончилось. Наступало время силы.

Стены подземелья вздрогнули. Где-то наверху раздался крик, не человеческий, а крик самой земли, которую начали разрывать когти легионов бездны.

Лириэль подняла голову. Ее глаза больше не были фиолетовыми. Они стали абсолютно черными, как та бездна, которая наконец-то пришла за своим долгом.

— Да, — прошептала она в пустоту. — Я готова.

Рассвет, который должен был ознаменовать седьмой день до окончательного истечения срока контракта, так и не наступил. Вместо привычного солнца над истерзанным горизонтом поднялось нечто, напоминающее гигантскую, незаживающую и кровоточащую рану на теле мироздания. Небо из багрово-красного в одночасье стало черным, а облака закрутились в циклопические воронки, из эпицентров которых на землю начали падать не капли дождя, а тяжелые, маслянистые сгустки живой, пульсирующей тьмы.

Воздух в академии стал настолько плотным, вязким и наэлектризованным, что магические щиты, защищавшие ее тысячелетиями, начали искрить и издавать болезненный, сухой треск, истончаясь под невыносимым давлением первобытного хаоса.

Это был день гнева, момент, когда количественные изменения, копившиеся годами под кожей реальности, перешли в качественные, и истончившаяся завеса между мирами окончательно лопнула с оглушительным звуком рвущейся плоти.

Лириэль висела на цепях в самом глубоком, сыром подземелье. Ее руки давно онемели от неестественного положения, а руны на кандалах, вырезанные из солнечного камня, постоянно вгрызались в ее кожу, выпивая остатки жизненных сил и превращая их в тупую, изнуряющую боль. Но эта физическая агония была лишь фоном для того симфонического ужаса, который она воспринимала своим обострившимся внутренним слухом.

Она чувствовала каждую новую трещину в гранитном фундаменте академии, каждый крик первобытного ужаса, раздающийся этажами выше, и каждое тяжелое, мерное биение сердца наступающей армии демонов, которая уже перешагнула порог этого мира.

Внезапно стены подземелья содрогнулись от удара такой колоссальной мощи, что с потолка посыпалась тяжелая каменная крошка вперемешку с вековой пылью и обломками старых сталактитов. Где-то наверху раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. Оглушительный скрежет рвущегося металла, подобный стону умирающего титана, и звон миллиарда разбивающихся хрустальных сфер.

Магический щит академии, гордость человеческой расы и символ вечного света, рухнул, рассыпавшись на бесполезные искры.

— Началось... - прошептала Лириэль сухими, потрескавшимися губами, чувствуя, как метка на ее груди вспыхнула холодным, торжествующим огнем.

В этот же миг усиленная заклинаниями стальная дверь в ее камеру разлетелась в щепки, словно была сделана из гнилой соломы. Но это были не гвардейцы и не мифические спасатели. В проеме, окутанный клубами пыли и гари, стоял Адриан. Его тяжелые доспехи были забрызганы густой, темной, почти черной кровью, которая еще дымилась, разъедая металл.

В его глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь полыхало яростное, первобытное и абсолютно неконтролируемое пламя войны. Он тяжело дышал, и от его разгоряченного тела исходил такой жар, что влага на склизких стенах мгновенно превращалась в едкий пар. Одним мощным, звериным движением он сорвал кандалы прямо с каменной кладкой, едва не вырвав Лириэль руки.

— Вставай, если в тебе еще осталась хоть капля жизни! — рявкнул он, подхватывая ее в тот момент, когда ее ноги, затекшие и ослабевшие, подкосились. — Твои хозяева уже не просто на стенах. Они внутри. Они не штурмуют академию, они ее переваривают, превращая каждый камень в часть бездны.

— Валериус... где он? Что с ним? — выдохнула она, судорожно цепляясь за запекшуюся кровь на его наплечнике.

Адриан издал короткий, злой и сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Твой золотой мальчик пытается сотворить невозможное. Он собирает остатки своего перепуганного факультета в большом зале, надеясь на чудо. Но его свет сейчас бесполезен, как огарок свечи в эпицентре урагана. Идем! Если мы не прорвемся к центральной площади сейчас, нас обоих похоронят под обломками этой башни заживо!

Они буквально вылетели из подземелий, и Лириэль едва не ослепла от того апокалиптического зрелища, которое открылось ее взору во внутреннем дворе. Академия, место, которое должно было быть оплотом мира, превратилось в кипящий котел преисподней.

Небо буквально низвергало из себя легионы кошмаров. Это были не только гончие-ищейки, которых она видела раньше. Из пульсирующих разрывов в пространстве выходили крылатые твари с телами, состоящими из ожившего, раскаленного пепла. Огромные многорукие демоны-разрушители, чей каждый шаг заставлял саму землю стонать и трескаться, и призрачные всадники на костяных конях, чьи мечи оставляли в воздухе шлейфы абсолютного холода.

Защитники академии сражались в состоянии полного, парализующего отчаяния. Магистры-преподаватели, еще недавно читавшие лекции о гармонии, теперь в безумии выжигали целые площади магическим огнем, но на месте одного павшего демона из тумана тут же возникало десять новых, еще более яростных.

Тяжелый запах горящей плоти, расплавленного камня и серы мгновенно забил легкие, вызывая кашель. Лириэль с ужасом видела, как ее вчерашние однокурсники, те самые люди, что еще вчера брезгливо обходили ее стороной и шептались за спиной, теперь превращались в кровавое месиво под когтистыми лапами тварей Валлакса.

— Посмотри на это великолепие, Лириэль! — Адриан с рычанием отбил сокрушительный удар когтистой лапы демона, который прорвался к ним из-за угла, и одним точным, выверенным взмахом меча снес твари голову. Из разрубленной шеи брызнул фиолетовый огонь вместо крови. — Это то, что ты принесла в наш дом на подоле своего платья! Твой контракт, это не просто сделка, это смертный приговор для каждого живого существа в этих стенах!

— Я предупреждала их! — закричала она, чувствуя, как метка на ее груди начинает сиять таким ослепительным багровым светом, что он пробивался сквозь плотную ткань ее изорванного, грязного платья. — Я пыталась остановить этот приход! Но вы, все вы, выбрали свою никчемную гордыню и страх передо мной вместо реального спасения! Вы сами вырыли эту могилу!