Они с боем пробивались сквозь кипящий хаос к главной площади. Лириэль видела, как на ее глазах рушится величественная башня стихий, символ многовекового могущества человеческой магии. Она оседала медленно, грациозно и страшно, словно в замедленной съемке, погребая под своими многотонными обломками сотни адептов и преподавателей. В этот жуткий момент время для Лириэль словно остановилось. В просвете между рушащимися колоннами она увидела Вивиан.

Дочь верховного инквизитора стояла на ступенях трапезного зала, окруженная кольцом бледного, дрожащего огня. Она лихорадочно, срывая голос, выкрикивала боевые заклинания, ее лицо было белым, как погребальный саван, а в глазах метались искры чистого, нефильтрованного безумия. Но ее хваленый огонь больше не обжигал порождений бездны. Демоны проходили сквозь него, словно сквозь легкую утреннюю дымку, лишь презрительно скалясь.

— Помоги мне! Валериус! Где ты?! — истошно кричала она, оглядываясь назад, в пустые дверные проемы, но Валериуса там не было. Он был на другом конце площади, из последних сил удерживая разрушающийся купол над группой раненых первокурсников.

Лириэль почувствовала, как внутри нее, в самой глубине души, поднимается колоссальная волна первобытной, темной и сладкой силы. Это был голос Валлакса, вибрирующий в ее жилах, в каждой капле ее крови.

«Смотри внимательно, — шептал этот голос прямо в ее мозг, ласково и властно. — Смотри, как они охотно умирают за свои картонные иллюзии и ложных богов. Один твой жест, одно твое слово и все это мучение закончится в один миг. Просто прими свою суть. Просто приди ко мне».

— Нет! — в ярости закричала Лириэль, и из ее раскинутых рук вырвался ослепительный сноп фиолетового пламени. Этот огонь не убил защитников академии, но он мощной волной отбросил наступающих демонов назад на добрый десяток метров, создавая в кипящем месиве битвы временный, хрупкий коридор безопасности.

Адриан замер на секунду, посмотрев на нее с дикой, невообразимой смесью ужаса, ненависти и невольного, глубокого уважения.

— Ты... ты действительно можешь ими управлять? Они подчиняются тебе?

— Я могу лишь задерживать их на краткие мгновения, и это стоит мне последних крох жизни! — Лириэль физически чувствовала, как ее жизненная энергия утекает в пустоту вместе с каждым магическим импульсом. — Нам нужно прорваться к Валериусу! Немедленно! Он единственный, кто может стабилизировать общее магическое поле, если мы объединим его чистый свет и мою тень в едином плетении! Это наш единственный призрачный шанс!

Они ворвались в трапезный зал, который теперь напоминал полевой госпиталь в центре ада. Зрелище было по-настоящему душераздирающим и способным сломить самую крепкую волю. Сотни выживших адептов, израненных, покрытых копотью и кровью, сгрудились в самом центре зала под защитой колонн. Валериус, стоя на возвышении алтаря, из последних, нечеловеческих сил поддерживал тускнеющий, дрожащий купол золотистого света. Его лицо стало землисто-серым, из носа, ушей и глаз сочились тонкие струйки крови. Он отдавал каждую каплю своей магии, каждую секунду своей жизни, чтобы защитить тех немногих, кто все еще верил в него как в лидера.

Вивиан, завидев вбегающую Лириэль, взвизгнула, ее голос сорвался на крик.

— Убейте ее! Не подпускайте ее! Это она привела их сюда! Она пришла, чтобы лично закончить свою кровавую работу и преподнести наши головы своему господину!

— Заткнись, Вивиан, или я сам тебя придушу раньше демонов! — Адриан грубо, не церемонясь, оттолкнул ее в сторону, прокладывая дорогу. — Если Лириэль сейчас не вмешается, через пять минут от этого зала и от твоих драгоценных амбиций не останется даже пепла!

Лириэль, спотыкаясь о тела и обломки, бросилась к алтарю, к Валериусу. Он медленно поднял на нее свой затуманенный взгляд, и в нем она, к своему глубочайшему потрясению, увидела не ненависть и не обвинение, а бесконечную, смертельную усталость и... немую просьбу о прощении.

— Лириэль... - едва слышно прошептал он, и его руки, удерживающие заклинание, заметно вздрогнули. — Я не смог... я не защитил... прости...

— Молчи, Валериус. Просто не смей закрывать глаза. Держись за меня, слышишь?!

Она решительно положила свои маленькие, исцарапанные ладони поверх его окровавленных рук, которые все еще сжимали главный магический кристалл академии. В этот момент произошло нечто немыслимое. Тень и свет, два исконных врага, соприкоснулись без посредников.

Произошел мощнейший, ослепительный выброс энергии, который заставил весь фундамент замка содрогнуться на глубине многих миль. Черное пламя контракта и золотое сияние наследного мага сплелись в яростном, гармоничном и страшном танце, создавая вокруг зала непроницаемую, пульсирующую стену, о которую с бессильным звоном разбивались все атаки внешних демонов.

Но в этот момент снаружи, над всей территорией академии, раздался звук, который заставил сердца всех присутствующих просто замереть от первобытного ужаса. Это не был крик, не был взрыв и не был шум обвала. Это был звук размеренных, тяжелых шагов по разбитому мрамору площади. Каждый шаг отзывался гулом в костях.

Войско демонов внезапно, словно по команде, расступилось в стороны, образуя широкий коридор. Черные гончие в страхе припали к земле, прижимая уши. Крылатые всадники склонили свои призрачные головы. Из густого багрового тумана и едкого дыма пожаров вышел Валлакс. На этот раз он не был бесплотным призраком или видением.

Он явился во плоти, высокий, совершенный в своей красоте и абсолютно невыносимый в своем инфернальном величии. Его доспех, выкованный из звездной стали бездны, сиял отраженным светом гибнущей академии. А в руках он непринужденно держал меч, клинок которого был выкован из самой первозданной пустоты.

Он остановился в нескольких метрах перед барьером, который в отчаянии удерживали Лириэль и Валериус. Его холодный, проницательный взгляд медленно скользнул по бледным, искаженным страхом лицам студентов, на мгновение задержался на ощетинившемся Адриане, на съежившейся Вивиан, и наконец, с пугающей сосредоточенностью остановился на Лириэль.

— Ну вот и все. День гнева наступил во всей своей полноте, — его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома под сводами зала, заставляя вибрировать сами камни. — Стены вашей хваленой академии рухнули, как карточный домик под порывом ветра. Ваша слепая вера в незыблемость света оказалась лишь горькой пылью под ногами моих легионов. Посмотрите на себя, вы ничто.

Он медленно поднял свой меч, и кончик черного лезвия едва коснулся золотисто-черного барьера. По щиту, который казался нерушимым секунду назад, мгновенно побежали глубокие, ветвистые трещины, сопровождаемые звуком лопающегося льда.

— Лириэль, — произнес Валлакс, и в его голосе послышалась пугающая, почти отеческая нежность, от которой по спине пробежал мороз. — Ты сделала все, что было в твоих силах. Ты показала им свою истинную мощь, ты даже попыталась спасти их никчемные, предательские жизни. Но контракт, это не просьба, это закон, который не знает ни жалости, ни исключений. Ваше время вышло до последней секунды.

Валлакс широким, величественным жестом обвел разрушенный, наполненный стонами зал.

— Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву подписи и крови. Отдай мне то, что обещала, Лириэль. Прямо сейчас. Встань рядом со мной, прими свою корону, и я прикажу своим воинам немедленно остановиться. Я милостиво оставлю этих жалких насекомых в живых, чтобы они могли влачить свое существование в том новом, честном мире, который я построю на руинах их лживой гордыни. Но если ты посмеешь отказать мне сейчас...

Он чуть сильнее нажал на меч, и защитный барьер зазвенел, как перетянутая гитарная струна, готовая лопнуть в любую секунду. Валериус, чье лицо стало белее снега, рухнул на колени, не в силах больше сопротивляться этой запредельной мощи. Его руки соскользнули с кристалла.

— Если ты скажешь нет, я сотру это место, эту академию, с лица земли настолько тщательно, что даже само воспоминание о его существовании исчезнет из истории. Выбирай, моя дорогая невеста. Твоя вечность в моих темных чертогах, или их мгновенная, мучительная смерть в этом очистительном огне прямо здесь и сейчас.