— Я... — начал он.

— Вы сейчас встанете, — произнёс Дамиан всё тем же тоном, — извинитесь перед моей женой и покинете зал.

— Но я...

— Вы меня услышали.

Корвин смотрел на Дамиана. Его глаза — голубые, надменные — расширились. Ванесса видела, как на его лбу выступила испарина. Как пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

— Прошу прощения, госпожа Мортегар, — выдавил он, не глядя на Ванессу. — Я был... нетактичен.

— Принято, — ответила Ванесса.

Корвин встал, и поставив бокал на стол, вышел — быстро, почти бегом, не оборачиваясь.

За столом воцарилась тишина. Все смотрели на Дамиана — кто со страхом, кто с уважением, кто с плохо скрываемым злорадством. Дамиан же спокойно взял вилку и продолжил есть, будто ничего не произошло.

Ванесса наклонилась к нему.

— Что вы сделали? — прошептала она. — Вы просто сказали его имя. И он... испугался.

— Я сказал его имя определённым тоном, — ответил Дамиан. — Это тон, которым я зачитываю приговоры.

— У вас есть специальный тон для приговоров?

— Разумеется. Это часть профессиональной подготовки.

Ванесса замолчала, переваривая информацию. Человек, который сидел рядом с ней, только что одним словом — одним-единственным словом — заставил высокопоставленного лорда извиниться и покинуть зал. И сделал это ради неё.

— Вы защитили меня, — сказала она. — Снова.

— Никто не смеет оскорблять то, что принадлежит мне, — ответил Дамиан.

Ванесса прищурилась.

— Я вам не «то»!

Дамиан повернулся к ней. И в его серых глазах — она готова была поклясться — мелькнула тень улыбки. Крошечная, едва заметная, но настоящая.

— Вот именно, — произнёс он. — Вы — гораздо хуже.

— Хуже?!

— «То» — это вещь. Вещь можно контролировать. Вещь не переставляет книги по цветам. Вещь не вяжет розовые чехлы на кандалы и не шантажирует пирогами. — Он помолчал. — Вы — не вещь. Вы — стихийное бедствие. И я... начинаю к этому привыкать.

Ванесса, неожиданно для самой себя, улыбнулась.

— Это почти комплимент, — сказала она.

— Это констатация факта.

— По-инквизиторски.

— По-человечески, — поправил он.

Остаток обеда прошёл спокойно. С Ванессой больше никто не заговаривал — только кланялись издали и смотрели с опасливым уважением. Слухи о том, что верховный инквизитор одним словом выгнал лорда Корвина, разлетелись по залу мгновенно. Теперь на Ванессу смотрели не как на выскочку, а как на женщину, которую лучше не трогать.

Когда они возвращались в замок в чёрном экипаже, Ванесса нарушила молчание:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что защитили меня. Там, на обеде.

Дамиан помолчал.

— Это моя обязанность, — сказал он наконец.

— Обязанность?

— Как мужа. Защищать жену, даже временную.

— Временную, — повторила Ванесса. — Вы всё ещё верите, что я уйду через год?

— Вы сами это сказали. Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый.

— Я сказала. Но... — она запнулась. — Но я не знаю, что будет через год.

Дамиан повернулся к ней. В темноте экипажа его лицо было едва видно — только глаза, серые, отражающие свет уличных фонарей.

— Я тоже не знаю, — произнёс он. — Но я знаю, что сегодня вы были прекрасны. И что лорд Корвин больше никогда не посмеет открыть рот в вашем присутствии. Это — уже неплохо.

— Неплохо, — согласилась Ванесса.

Они замолчали. Экипаж катил по ночной дороге, и где-то вдалеке уже виднелись башни замка Мортегар — чёрные на фоне звёздного неба. Ванесса смотрела на них и думала о том, что этот замок — мрачный, холодный, полный сквозняков и черепов — начинает казаться ей... домом.

А человек рядом с ней — двухметровый, с аурой ужаса и тоном для зачитывания приговоров — начинает казаться ей... кем-то большим, чем просто временным мужем.

Кем — она пока не знала. Но собиралась выяснить.

«Дорогой дневник. Сегодня я была на имперском обеде. В изумрудном платье. Один лорд попытался меня унизить, но Дамиан сказал одно слово — и лорд извинился и убежал. Оказывается, у моего мужа есть специальный тон для зачитывания приговоров. И он использовал его ради меня. Потом он сказал, что я "не вещь, а стихийное бедствие". По-моему, это лучший комплимент в моей жизни. А ещё он сказал, что я была прекрасна. И это тоже неплохо. С изумрудным шёлком и растущей надеждой, Ванесса Мортегар, стихийное бедствие регионального масштаба».

Сон не шёл.

Ванесса ворочалась в постели уже битый час, считала овец, пыталась читать «Брачный кодекс», даже пробовала медитировать, как учила Грета — «представь, что ты камень, камни не волнуются, камни просто лежат».

Ничего не помогало.

В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера. Изумрудное платье, лорд Корвин, бледнеющий от одного слова, Дамиан, произносящий «вы — не вещь, вы — стихийное бедствие». И то, как он смотрел на неё в экипаже — в темноте, когда думал, что она не видит.

Она вздохнула, откинула одеяло и села. Льняные простыни приятно холодили ноги. В камине догорали угли, отбрасывая на стены красноватые отсветы. Грета спала в своём кресле — на этот раз по-настоящему, а не притворялась. Её каменная грудь мерно вздымалась, и с губ срывался тихий свист — гаргулья похрапывала.

Ванесса накинула халат, сунула ноги в тапочки и выскользнула за дверь.

Коридоры замка тонули в полумраке. Ночные светильники — магические шары, парящие под потолком, — горели вполсилы, отбрасывая мягкий голубоватый свет. Ванесса шла бесшумно, сама не зная куда. Просто нужно было двигаться, выпустить напряжение. Может быть, спуститься на кухню и выпить тёплого молока? Или подняться в башню, посмотреть на звёзды?

Она выбрала башню.

Узкая винтовая лестница вела наверх, к смотровой площадке. Ванесса поднималась медленно, проводя ладонью по холодным каменным стенам. Где-то на середине пути она услышала шум — хлопанье крыльев, карканье — и на перила опустился Поль.

— Не спится, — констатировал ворон.

— Тебе тоже?

— Я ночная птица. Мне положено не спать. — Он склонил голову набок. — А ты — дневная. Тебе положено спать. Что-то случилось?

— Ничего. Просто... думаю.

— О хозяине?

Ванесса замерла.

— Почему ты так решил?

— Ты идёшь в башню. Хозяин тоже ходит в башню. Когда думает. — Поль каркнул. — Вы оба думаете в одном направлении. Это... символично.

— Я не...

— Не оправдывайся. Я птица. Мне всё равно. — Он расправил крылья. — Он там. На балконе.

Ворон улетел, оставив Ванессу стоять на лестнице с колотящимся сердцем.

Она колебалась ровно секунду. Потом решительно продолжила подъём.

Балкон находился на вершине восточной башни — широкий каменный выступ, огороженный резными перилами. Отсюда открывался вид на горы, на лес, на далёкие огни столицы и на бескрайнее звёздное небо. Ветер здесь был сильнее, чем внизу, — холодный, пахнущий снегом и хвоей.

И там, у перил, стоял Дамиан.

Он был без мантии, без камзола. В простой белой рубашке с расстёгнутым воротом и свободных чёрных штанах. Волосы, обычно забранные в хвост, распущены — чёрные волны спускались на плечи, шевелясь от ветра.

Ванесса замерла на пороге. Ей вдруг показалось, что она видит что-то запретное. Что-то, предназначенное не для её глаз.

Дамиан обернулся. Их взгляды встретились.

— Госпожа Тиррен, — произнёс он. — Вы не спите.

— Я... — она запнулась. — Я не могла уснуть. Решила подышать воздухом.

— Здесь хороший воздух. — Он снова отвернулся к звёздам. — Оставайтесь, если хотите...

Это было приглашение. Первое настоящее приглашение, которое она от него получила. Не приказ, не разрешение, а именно приглашение.

Ванесса подошла и встала рядом. Перила были холодными, но она оперлась на них, глядя вдаль. Несколько минут они молчали. Тишина была... уютной. Не напряжённой, как обычно, а спокойной. Такой, какая бывает между людьми, которым не нужно заполнять паузы словами.