Они стояли друг напротив друга — она в ночной рубашке, он в полном боевом доспехе, — и сверлили друг друга взглядами. Грета, сидевшая в гостиной, демонстративно отвернулась к окну. Эдгар, принёсший завтрак, замер в дверях с подносом в руках.

— Я не пойду в подвал, — отчеканила Ванесса. — Я буду в приёмной, в восточном крыле. Это далеко от стен, там безопасно. Но я не буду сидеть в подвале, как мышь, пока вы сражаетесь.

— Это небезопасно. Восточное крыло...

— Восточное крыло — моё агентство. И я буду там. — Она скрестила руки на груди. — Это моё последнее слово.

Дамиан смотрел на неё. Его желваки играли, а тени за спиной бурлили.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Восточное крыло. Но если начнётся атака — вы немедленно идёте в подвал.

— Договорились.

Он резко развернулся и вышел. Ванесса выдохнула. Грета повернулась от окна.

— Ты снова победила, — заметила гаргулья.

— Это не победа. Это компромисс.

— Для верховного инквизитора любой компромисс с тобой — это поражение. — Грета хмыкнула. — Он привыкает, это хорошо.

Ванесса оделась в простое серое платье и отправилась в восточное крыло. Там, в приёмной «Последнего шанса», она села за стол и попыталась работать, но мысли всё время возвращались к стенам, к воротам, к человеку в чёрном доспехе, который сейчас стоял где-то там, глядя на приближающуюся тьму.

В полдень она услышала первый удар.

Это был не звук — ощущение. Глухой, низкий гул, от которого задрожали стёкла в витражах. Герань на подоконнике качнулась. Где-то вдалеке закричал Поль — пронзительно, тревожно: «Тьма! Тьма и-дёт!»

Ванесса вскочила, подбежала к окну — и увидела.

Над лесом, окружавшим замок, сгущалась тьма. Чёрное облако, которое двигалось против ветра, разрастаясь и поглощая свет. Оно наползало на замок, как живое существо — медленно и неотвратимо. Солнце, ещё час назад яркое, теперь казалось блёклым, будто его закрыли грязным стеклом.

— Начинается, — прошептала Ванесса.

В этот момент дверь приёмной распахнулась.

На пороге стоял Дамиан. Он был в доспехе, но без шлема, и его лицо было бледным, а глаза горели тёмным пламенем.

— Вы идёте в подвал, — произнёс он. — Сейчас.

— Но...

— Сейчас, — повторил он. — Никаких возражений. Это приказ.

— Я не...

— Это. Приказ.

Он схватил её за локоть — не грубо, но крепко — и повёл к выходу. Ванесса попыталась вырваться, но его хватка была железной. Они прошли через коридор, спустились по лестнице, миновали главный холл — и остановились перед дверью в подвал.

Эдгар и Грета уже были там.

— Вы останетесь здесь, — сказал Дамиан, подталкивая Ванессу к двери. — Пока я не вернусь. Эдгар, заприте дверь изнутри. Не открывайте никому, кроме меня.

— Слушаюсь, хозяин, — прошептал Эдгар.

— Дамиан... — начала Ванесса.

Он не слушал. Он уже повернулся, чтобы уйти — к стенам, к воротам, к битве.

И тогда Ванесса сделала то, что умела лучше всего: она отказалась подчиняться.

— Нет, — сказала она.

Дамиан замер.

— Что?

— Нет. Я не пойду в подвал. — Она высвободила локоть из его хватки. — Я ваша жена. Я остаюсь с вами.

— Ванесса, это не...

— Если вы заперёте меня в подвале, — перебила она, и голос её зазвенел, — я выберусь. Вы знаете, что я выберусь. Я выбиралась из всего, во что вы меня запирали. И если вы запрёте меня сейчас — я выберусь снова и приду к вам.

Дамиан смотрел на неё. Его лицо было бледным, а в глазах боролись гнев, страх и что-то ещё — что-то, похожее на восхищение.

— Вы не можете сражаться, — сказал он. — У вас нет боевой магии. У вас нет оружия. Вы...

— У меня есть упрямство, — перебила она. — И вы. Этого достаточно.

Он неожиданно притянул её к себе и поцеловал.

— Если вы погибнете, — прошептал он, отрываясь от её губ, — я...

— Я не погибну, — ответила она. — Я слишком упрямая. Вы это знаете.

Дамиан посмотрел на неё — и вдруг усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Вы остаётесь, но не на стенах. В главном холле, рядом с ранеными. Вы умеете перевязывать?

— Умею. Дядюшка Берт учил. Трактирщики часто перевязывают пьяных.

— Тогда вы — наш целитель. — Он сжал её плечо. — И если я скажу «в подвал» — вы пойдёте. Без споров.

— Договорились.

Он ушёл. Ванесса осталась стоять в главном холле, прижимая ладонь к губам, которые всё ещё горели от его поцелуя. Грета подошла и встала рядом.

— Ты снова победила, — сказала гаргулья.

— Это не победа. Это...

— Это любовь, — перебила Грета. — Я читала о таком в книгах. Обычно после этого кто-то кого-то спасает.

Ванесса промолчала. Внутри неё страх боролся с решимостью.

Всё будет хорошо. Она не знала, как. Не знала, почему, но верила.

Потому что она — Ванесса Мортегар. Королева безнадёжных, повелительница уюта, и она никогда не сдаётся.

«Дорогой дневник. Сегодня пришла беда. Культ "Пожирателей солнца" — тёмные маги, которые гасят свет, — идёт на замок. Их глава Морвок хочет мести. Дамиан пытался отослать меня в столицу. Я отказалась. Он пытался запереть меня в подвале. Я отказалась. Он поцеловал меня — отчаянно, коротко, — и согласился. Теперь я — целитель. Буду перевязывать раненых в главном холле. Грета говорит, что это любовь. Она права. Я люблю его. И я не дам никакому культисту разрушить то, что мы построили. С упрямством, бинтами и розовыми чехлами для меча, Ванесса Мортегар, которая готова к битве».

Тьма ударила в полдень.

Ванесса находилась в главном холле, когда свет померк. Не постепенно, как на закате, а резко, словно кто-то задул гигантскую свечу. Витражи в стрельчатых окнах, только что сиявшие синим и алым, стали серыми. Магические светильники под потолком замерцали и потускнели. Тени — обычные, дневные — удлинились, поползли по стенам, как живые.

Наступила тишина.

Странная, неестественная тишина, в которой не было ни пения птиц, ни шума ветра, ни даже далёкого карканья Поля. Только глухой, низкий гул — тот самый, что она слышала утром, словно биение огромного сердца где-то под землёй.

— Началось, — прошептала Грета, стоявшая рядом. Её жёлтые глаза светились в полумраке, как два маленьких фонаря. — Я чувствую их. Их много, очень много. И эта тьма... она неестественная. Она пахнет гнилью.

— Тьма не пахнет, — машинально возразила Ванесса.

— Эта — пахнет. Как старый склеп, как разложение. — Гаргулья повела крыльями. — Мне это не нравится.

Сверху донёсся крик Поля — пронзительный, тревожный:

— К во-ро-там! Они у во-рот! Дра-ко-ны про-сы-па-ют-ся!

Глубокий, рокочущий рёв сотряс стены замка до основания.

Каменные стражи-драконы, стоявшие у ворот триста лет, проснулись.

Ванесса бросилась к окну. Отсюда, из главного холла, не было видно ворот, но она увидела другое: две гигантские тени, взметнувшиеся над стенами. Драконы расправили крылья — каменные, но живые, — и из их пастей вырвалось зелёное пламя. То самое, которое она видела в день приезда. Но тогда оно было тусклым, дремлющим. Теперь оно полыхало, как два маяка, разрезая наползающую тьму.

— Они работают! — выдохнула Ванесса. — Настоящие! Живые!

— Конечно, живые, — отозвалась Грета. — Это же Мортегары. Они не ставят декорации, у них всё настоящее. Даже черепа на каминной полке.

В холл вбежал Эдгар. Он был в фартуке и сжимал в руках кочергу — длинную, железную, явно взятую из кухонного очага.

— Госпожа! — выдохнул он. — Они атакуют! Ворота держатся, но там... там... — он запнулся, подбирая слово, — ...тьма. Она пытается пробиться сквозь пламя драконов!

— Где лорд Мортегар? — спросила Ванесса.

— На стенах, командует. Я слышал его голос. — Эдгар сглотнул. — Он сказал: «Пусть идут. Мы готовы».

Ванесса кивнула. Её сердце билось в бешеном ритме, но голова оставалась ясной. Она не могла сражаться, но она могла делать то, что умела — организовывать.