— Эдгар, — сказала она, — кухня. У вас есть котёл с супом?

— Да, госпожа, грибной. Я сварил утром.

— Отлично. Держите его горячим. И чай, много чая. Раненые будут хотеть пить.

— Но я... я хотел на стены...

— Вы нужны на кухне, — твёрдо сказала Ванесса. — Голодный солдат — плохой солдат. Голодный маг — ещё хуже. Держите кухню, это ваша крепость.

Эдгар, поколебавшись, кивнул. В его глазах — старых, выцветших — блеснула решимость.

— Я буду держать кухню, — сказал он. — Если кто-то попытается проникнуть — я ударю его кочергой. Или кастрюлей. У нас есть очень тяжёлая кастрюля.

— Отлично. Идите.

Эдгар убежал. Ванесса повернулась к Грете.

— Ты можешь летать в этой тьме?

— Могу. Я каменная, тьма мне не мешает. — Гаргулья расправила крылья — они оказались шире, чем Ванесса помнила. — Что нужно?

— Патрулируй стены. Если увидишь раненых — сообщи мне. Если увидишь прорыв — сообщи Дамиану. И... — она запнулась, — ...присмотри за ним. Если он будет ранен...

— Я скажу тебе, — закончила Грета. — Даже если он запретит.

— Спасибо.

Гаргулья кивнула и взмыла в воздух — беззвучно, как огромная каменная сова. Через секунду она исчезла в сером мареве за окнами.

Ванесса осталась одна в главном холле. Она огляделась. Столы, которые она расставила утром, были готовы: чистые простыни, бинты, мази из аптечки леди Изольды, кувшины с водой. Рядом — корзинка с овсяным печеньем и чайник, закутанный в розовый чехол.

— Ну вот, — прошептала она. — Тыловая база готова. Теперь — ждать.

Ждать пришлось недолго.

Первый раненый появился через полчаса. Это был один из стражников замка — молодой парень, которого Ванесса видела раньше только мельком. Он вошёл, шатаясь, прижимая руку к плечу. Между пальцами сочилась кровь — чёрная в тусклом свете.

— Госпожа, — выдохнул он. — Там... на стене... они бросают что-то... какие-то сгустки тьмы... они жгутся...

— Садитесь, — скомандовала Ванесса, пододвигая стул. — Покажите рану.

Парень убрал руку. На плече зиял ожог — не от огня, а от чего-то другого. Кожа была чёрной, обугленной, но без пламени. Ванесса подавила тошноту и потянулась за мазью.

— Это «Охлаждающий бальзам доктора Груббера», — сказала она, читая этикетку. — «Применять при ожогах, обморожениях и проклятиях средней тяжести». Подходит.

Она нанесла мазь — густую, зеленоватую, пахнущую мятой. Стражник зашипел, но через секунду расслабился.

— Помогает, — выдохнул он. — Спасибо, госпожа.

— Не за что. — Она протянула ему печенье. — Ешьте. Вам нужны силы.

— Печенье? — парень моргнул. — В осаде?

— В осаде особенно. Сладкое поднимает боевой дух. Это научный факт.

Стражник взял печенье, откусил — и вдруг улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

— Вкусно, — сказал он. — Я думал, в замке Мортегар не бывает вкусного.

— Раньше не бывало. — Ванесса подала ему чашку чая. — Как там, на стенах?

— Держимся. — Парень помрачнел. — Но их много. И эта тьма... она давит. Даже дышать трудно.

— А лорд Мортегар?

— Он... — стражник запнулся, подбирая слова. — Он там, в центре, сражается. Я никогда не видел его таким. Он как... как сама смерть, но на нашей стороне.

Ванесса кивнула. Внутри у неё всё сжалось, но она не показала этого.

— Возвращайтесь на пост, — сказала она. — Если сможете.

— Смогу. — Парень встал, поклонился и вышел.

Поток раненых нарастал. В течение следующего часа через главный холл прошли ещё пятеро: двое стражников с ожогами, один маг-защитник с истощением, один лучник с порезами от тёмных осколков и один... Эдгар.

Дворецкий появился в дверях, волоча за собой кастрюлю. На его лбу красовалась шишка, а фартук был залит чем-то, подозрительно напоминающим суп.

— Они прорвались на кухню! — выдохнул он. — Двое! Через чёрный ход!

— И что? — Ванесса вскочила.

— Я ударил одного кастрюлей. — Эдгар гордо выпрямился. — Второго — кочергой. Они убежали. Но суп... суп пострадал.

— Суп?

— Кастрюля треснула. — Он показал кастрюлю — на боку действительно зияла вмятина. — Но я спас котёл! Основной котёл цел!

— Эдгар, — Ванесса взяла его за плечи, — вы герой.

— Я дворецкий, — возразил он. — Я просто делал свою работу.

— Вы делали её с кастрюлей. Это выше должностных инструкций.

Эдгар покраснел и отправился обратно на кухню, прихватив свежую порцию бинтов.

А тьма за окнами всё сгущалась.

Ванесса чувствовала её — не через зрение, а через свой эмпатический дар. Тьма была... злой. Не просто отсутствием света, а чем-то живым, хищным, голодным. Она давила на стены замка, пытаясь просочиться сквозь щели, сквозь окна, сквозь пламя драконов. И где-то там, в сердце этой тьмы, был человек. Морвок. Тот самый, который держался одиннадцать дней. Тот самый, который теперь хотел мести.

— Госпожа! — В холл влетела Грета. Она приземлилась на стол, едва не опрокинув чайник. Её каменные крылья были покрыты чёрной копотью. — Прорыв! На северной стене! Они пробили брешь!

— Большую?

— Достаточную, чтобы пролез человек. — Гаргулья тяжело дышала. — Хозяин там. Он держит брешь один, но их слишком много.

Ванесса схватила корзинку с бинтами.

— Я иду туда.

— Ты?! — Грета округлила глаза. — Ты не можешь! Там бой! Там тьма! Там...

— Там мой муж, — перебила Ванесса. — Он ранен?

— Я... не знаю. Он не выглядел раненым. Но...

— Я иду. — Ванесса направилась к двери.

— Он убьёт меня! — крикнула Грета ей вслед. — Он сказал: «Не пускайте её на стены!»

— Ты не пускала. Я сама пошла.

Ванесса вышла во внутренний двор.

Здесь тьма была гуще. Она висела в воздухе, как плотный туман, — не чёрная, а серая, удушливая, пахнущая гнилью. Дышать было трудно. Свет — даже магический — едва пробивался сквозь эту мглу. Ванесса шла, ориентируясь на звуки: крики, звон металла, рёв драконов и — где-то впереди — низкий, вибрирующий гул, который мог быть только аурой Дамиана.

Она поднялась на стену по узкой лестнице. Ступени были скользкими — не от воды, а от какой-то маслянистой субстанции, которую оставляла тьма. На полпути ей встретился Поль. Ворон сидел на перилах, вцепившись когтями в камень, и выглядел... взъерошенным. Его перья, обычно блестящие, потускнели.

— Ты ку-да?! — каркнул он.

— К мужу.

— Там о-пас-но!

— Я знаю.

— Ты бе-зум-на-я!

— Я знаю. — Она погладила его по голове. — Лети в холл. Там печенье.

— Пе-чень-е? — Поль склонил голову. — С шо-ко-ла-дом?

— С овсянкой, но вкусное.

Ворон, поколебавшись, взмыл в воздух и исчез в направлении главного холла. Ванесса продолжила подъём.

На вершине стены тьма была почти абсолютной. Ванесса замерла на последней ступени, пытаясь разглядеть хоть что-то. И тут — вспышка.

Чёрное пламя, вырвавшееся из руки Дамиана, ударило в группу культистов, пытавшихся прорваться через брешь. Трое упали сразу, четвёртый отшатнулся, закрывая лицо.

Ванесса увидела его.

Дамиан стоял в проломе стены — один, против дюжины врагов. Его чёрный доспех был покрыт копотью и кровью. Меч в его правой руке светился тёмным пламенем. Его левая рука плела заклинания — быстрые, резкие, смертоносные. Его аура — та самая, пугающая, которую она чувствовала с первого дня, — сейчас была не просто плотной. Она была... величественной.

Он не был ходячим приговором. Он был воином, защитником. Тем, кем он стал двадцать лет назад — не по выбору, а по долгу. И в этой роли он был прекрасен.

Ванесса замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела, как он движется — быстро, точно, смертоносно. Каждый удар меча достигал цели. Каждое заклинание било без промаха. Он был один против многих — и он побеждал.

Но тьма наступала.

За спинами культистов Ванесса разглядела фигуру — высокую, тощую, в балахоне с капюшоном. Эта фигура не сражалась. Она стояла поодаль и... дирижировала. Её руки двигались, плетя заклинания, и тьма вокруг сгущалась, становилась плотнее, агрессивнее.