— Вы не плохой слуга, — возразила Ванесса. — Вы просто не умели готовить. Это разные вещи.

— Я подам в отставку. Я не достоин. Я...

— Эдгар, — перебил Дамиан. Голос его прозвучал ровно, но в нём — Ванесса готова была поклясться — слышалась нотка усталой привязанности. — Вы не подадите в отставку. Вы останетесь.

— Но хозяин...

— Вы служите мне много лет, — сказал Дамиан. — За всё это время, вы ни разу не предали меня. Вы держали замок в порядке — насколько могли. Этого достаточно.

Эдгар шмыгнул носом.

— Я буду учиться готовить, — пообещал он дрожащим голосом. — Госпожа меня научит. Я освою хотя бы яичницу. Или кашу. Или...

— Суп, — подсказала Ванесса. — Суп — это база. Научитесь варить суп — и всё остальное приложится.

— Я научусь! — выкрикнул Эдгар. — Клянусь фамильным гербом! Клянусь прахом предков! Клянусь...

— Эдгар, — снова перебил Дамиан, — принесите второе.

Эдгар, всё ещё всхлипывая, бросился к сервировочному столику, на котором стояло тушёное мясо. Он подал его, расправил плечи и разложил по тарелкам с таким достоинством, будто подавал блюдо самому императору.

Второе было встречено молчанием — но молчанием одобрительным. Дамиан ел, и с каждой минутой напряжение, висевшее в столовой, ослабевало. Грета, наблюдавшая за процессом, даже перестала скептически щуриться.

— А десерт будет? — спросила гаргулья.

— Десерт? — переспросила Ванесса. — Я не планировала...

— Очень зря. — Грета скрестила крылья. — Суп — хорошо, мясо — отлично, но без десерта ужин неполноценен. Это закон гаргулий.

— У гаргулий нет законов о десерте, — возразила Ванесса.

— Теперь есть. Я его только что придумала. — Грета повернулась к Дамиану. — Хозяин, поддержите меня. Десерт необходим.

Дамиан поднял взгляд от тарелки.

— Десерт, — повторил он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. — В этом замке не было десерта уже...

— Сорок лет, — подсказал Эдгар. — Леди Изольда очень любила яблочный пирог. Когда она умерла, никто больше не готовил его.

— Значит, яблочный пирог, — кивнула Ванесса. — Завтра. Сегодня я уже не успеваю. Но завтра — обещаю.

Дамиан посмотрел на неё. В его глазах вновь промелькнуло что-то странное. Не тепло, не благодарность, но что-то близкое...

— Вы намерены изменить всё, — произнёс он.

— Всё — вряд ли, — честно ответила Ванесса. — Но что смогу — изменю. Этот замок слишком долго жил без хозяйки. Я — хозяйка, пусть и временная.

— Временная, — эхом отозвался Дамиан. — Вы всё ещё планируете уйти?

— Через год, — напомнила она. — Статья сто пятьдесят шесть, пункт четвёртый. Брак по принуждению можно аннулировать в течение первого года.

— Вы помните статью.

— Я помню всё брачное законодательство. Это профессиональное.

Дамиан помолчал.

— Год, — сказал он наконец. — У вас есть год.

— Да.

— А у меня есть год, чтобы убедить вас остаться.

Ванесса замерла. Грета подавилась воздухом. Эдгар выронил полотенце.

— Что? — переспросила Ванесса.

— Ничего. — Дамиан поднялся. — Благодарю за ужин. Это было... — он подбирал слово, — превосходно. Спокойной ночи.

Он вышел. Тени, колыхнувшись, последовали за ним.

В столовой повисла тишина. Потом Грета медленно повернулась к Ванессе.

— Ты это слышала? — спросила гаргулья.

— Слышала.

— Он сказал: «убедить вас остаться».

— Я слышала.

— Это что — ухаживания? По-инквизиторски?

— Это угроза, — возразила Ванесса, но голос её прозвучал не очень уверенно. — Наверное. Или... я не знаю.

Эдгар подошёл к столу и начал убирать тарелки. Его руки дрожали.

— Госпожа, — тихо сказал он, — я служу хозяину много лет. Я видел его в бою. Видел на допросах. Видел, как он выносит приговоры. Но я никогда — НИКОГДА — не слышал, чтобы он говорил о ком-то так, как о вас.

— Обо мне? Как обо мне?

— Как о женщине, — просто ответил Эдгар. — Не как о кандидатке. Не как о жене по закону. А как о женщине, рядом с которой он хочет... убедить её остаться.

Ванесса опустилась на стул. У неё вдруг ослабли ноги.

Она пришла в этот замок с планом: продержаться год, найти Дамиану настоящую жену и уйти. Но за один вечер — один-единственный вечер — что-то сдвинулось. Что-то в нём, и что-то в ней.

Она пока не понимала, что именно. Но запах супа всё ещё витал в воздухе, и в камине потрескивали дрова, и на столе стояла супница с драконом — смешная, грозная, абсолютно неуместная в этом мрачном замке. И всё это казалось таким... правильным.

— Грета, — позвала она.

— М?

— Мы остаёмся. На год.

— Ты это уже говорила.

— Но теперь... — она запнулась, подбирая слова. — Теперь я не уверена, что через год захочу уходить.

Грета долго молчала, а потом произнесла:

— Знаешь что, Ванесса Мортегар? Ты — самое странное существо из всех, кого я встречала. А я встречала много странных существ. Ты пришла в этот склеп, сварила суп и за один вечер сделала то, что не удавалось никому.

— Что именно?

— Ты заставила верховного инквизитора сказать «вкусно» и посмотреть на женщину не как на проблему. — Гаргулья фыркнула. — Если это не магия, то я не знаю, что такое магия.

Ванесса улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

«Дорогой дневник. Сегодня я сварила суп. Верховный инквизитор сказал, что это "превосходно". Эдгар плакал три раза. Грета изобрела закон гаргулий о десерте. А ещё Дамиан сказал, что хочет убедить меня остаться. Я не знаю, что это значит, но это звучало почти как... комплимент? Угроза? Приглашение? Я разберусь завтра. А пока — я заказала бархатные шторы и ковёр. Операция "Уют" продолжается. С супом и отвагой, Ванесса Мортегар, бывшая королева безнадёжных, нынешняя повелительница кастрюль».

Прошло три дня.

Три дня, в течение которых замок Мортегар начал напоминать жилое помещение. Точнее — три дня, в течение которых Ванесса Тиррен, теперь уже официально госпожа Мортегар, вела войну. Не с демонами и еретиками, а с куда более коварным противником.

С бардаком.

Кухня уже капитулировала. Теперь там царили чистота, порядок и запах нормальной еды. Эдгар научился варить суп и даже начал экспериментировать с кашами. Грета получила постоянный доступ к кофе и теперь функционировала почти на полную мощность — то есть не только язвила, но и иногда выполняла мелкие поручения. Поль, гигантский ворон, стал реже воровать блестящие вещи — в основном потому, что Ванесса поставила ему условие: одна блестящая вещь в день, не больше, и только с её разрешения. Ворон, подумав, согласился.

Но главная битва была ещё впереди.

Пыточная.

Ванесса помнила её с первого визита — голая, мрачная, с ржавыми инструментами и ощущением вековой безнадёжности. Она не могла вынести мысль о том, что в её новом доме существует комната, похожая на декорацию к фильму ужасов. Да, она понимала, что пыточная — часть работы Дамиана. Да, она не собиралась мешать его профессиональной деятельности. Но это не значило, что профессиональная деятельность должна проходить в сарае.

— Ты сумасшедшая, — заявила Грета, когда Ванесса поделилась с ней планами. — Ты собралась делать ремонт в пыточной камере. Это как... как красить гробы в розовый цвет.

— Во-первых, розовые гробы — это стильно, — возразила Ванесса. — Во-вторых, я не собираюсь там ничего красить. Я просто... добавлю уюта.

— Уюта, — повторила Грета. — В пыточной.

— Да.

— С наручниками, дыбой и жаровней...

— В жаровню можно поставить ароматические свечи, — мечтательно произнесла Ванесса. — Представляешь? Лаванда или ваниль. Приходит человек на допрос, а там пахнет печеньем. Сразу настроение улучшается.

Грета посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты садистка, — сказала она наконец. — Настоящая. Под маской оптимистки скрывается жестокий манипулятор.