Ванесса подошла ближе и заглянула в сковороду. Мясо — точнее, то, что от него осталось — было чёрным с одной стороны и розовым с другой. Оно шипело, чадило и издавало запах, который заставил бы заплакать даже голодного гоблина.

— Эдгар, — осторожно спросила она, — а вы пробовали это сами?

— Пробовал? — старичок удивился. — Нет, госпожа, это для хозяина. Я ем отдельно. Хлеб и сыр.

— Понятно. — Ванесса сняла сковороду с огня. — Эдгар, давайте поговорим.

— О чём, госпожа?

— О еде, о кухне, о жизни...

Она усадила растерянного дворецкого за стол и принялась задавать вопросы. Ответы её не обрадовали.

Выяснилось, что Эдгар был дворецким — не поваром. Повар в замке был когда-то, но он почти сразу уволился, не выдержав мрачной атмосферы. С тех пор Эдгар готовил сам — так, как умел. А умел он немного: мясо на сковороде, да хлеб с сыром, купленные в деревне. Иногда — по праздникам — он пытался сварить суп, но суп неизменно выходил таким, что даже Поль отказывался его клевать.

— А хозяин? — спросила Ванесса. — Он разве не жаловался?

— Хозяин? — Эдгар пожал плечами. — Хозяин никогда не жалуется. Он вообще почти не разговаривает. Приходит, ест, уходит. Иногда говорит «спасибо». Иногда молчит. Я думаю, ему всё равно, что есть.

Ванесса задумалась.

Дамиан Мортегар. Верховный инквизитор империи. Человек, который мог потребовать себе что угодно — лучших поваров, изысканные блюда, деликатесы со всех концов света. Вместо этого он годами ел подгоревшее мясо и молчал. Иногда даже говорил «спасибо».

— Ему не всё равно, — тихо сказала она. — Просто он... привык. К плохому.

Эдгар шмыгнул носом.

— Вы правы, госпожа. Я плохой повар. Я знаю. Я пытался научиться, читал книги, но... — он беспомощно развёл руками. — У меня не получается. Руки не из того места растут.

— Руки у вас из правильного места, — отрезала Ванесса. — Просто вы не повар. Вы дворецкий. А я... я выросла в трактире.

— В трактире? — Эдгар уставился на неё.

— Мой дядюшка держал трактир «Три кружки» на северном тракте. Я с десяти лет стояла у плиты. Чистила картошку, месила тесто, варила супы. — Она закатала рукава. — Так, Эдгар, что у нас есть из продуктов?

— Ну, мука. Сыр, лук, мясо...

— Мясо свежее?

— Вчерашнее.

— Подойдёт. Специи?

— Какие специи?

— Соль, перец, травы. Что-нибудь?

Эдгар задумался.

— Кажется, в кладовой была соль. И что-то сушёное. Ещё от прошлого повара осталось.

— Тащите.

Следующие два часа Ванесса провела на кухне. Она отскребала стол, отмывала посуду, перебирала продукты и одновременно давала указания Эдгару, который носился по кухне, точно вспугнутая курица. Грета, привлечённая шумом и запахом, сидела в углу на табурете и наблюдала за процессом с выражением лёгкого скептицизма на каменной морде.

— Ты понимаешь, что делаешь работу прислуги? — заметила гаргулья.

— Я делаю работу, которую никто не сделает, — ответила Ванесса, помешивая суп. — И вообще, я не «госпожа» в том смысле, в котором ты думаешь. Я — пленница с правом готовки.

— Очень вкусной готовки, — вставил Эдгар, который как раз попробовал бульон и теперь смотрел на половник с религиозным благоговением. — Госпожа, это... это волшебство. Настоящее волшебство.

— Это просто суп, — отмахнулась Ванесса. — Куриный бульон с овощами. Ничего сложного.

— Для вас — ничего сложного. Для меня — высшая математика. — Эдгар всхлипнул. — Я много лет не ел нормального супа. Последний раз — когда моя матушка была жива. Она варила похлёбку с клёцками. Вкусную такую, знаете, с укропчиком...

— Я сделаю похлёбку завтра, — пообещала Ванесса. — А пока — давайте закончим с ужином.

К полудню кухня преобразилась. Стол сиял чистотой, посуда блестела. В очаге весело потрескивал огонь, а на нём стояли сразу три кастрюли: в одной варился суп, во второй тушилось мясо с луком и травами, в третьей запекался хлеб.

Запах стоял такой, что даже Грета, которая не нуждалась в человеческой пище, начала принюхиваться.

— Пахнет... съедобно, — признала гаргулья. — Что странно. Обычно в замке пахнет горелым и безнадёжностью.

— Теперь будет пахнуть нормально, — сказала Ванесса.

— А хозяин? Он одобрит?

— Он вообще замечает, что ест?

Эдгар и Грета переглянулись.

— Ну, — осторожно сказал дворецкий, — хозяин не очень... внимательный к еде. Но думаю это он заметит.

Вечером Ванесса накрыла ужин в малой столовой. «Малая столовая» оказалась размером с хороший танцевальный зал, но с тем преимуществом, что в ней был огромный камин украшенный барельефами с изображением драконов, и относительно чистый стол. Эдгар помог расставить тарелки, разложить приборы и зажечь свечи.

— У нас даже есть канделябры, — с удивлением заметила Ванесса.

— Остались от прежних времён, — пояснил Эдгар. — Когда в замке ещё принимали гостей. Последний приём был... дай бог памяти... лет сорок назад. Леди Изольда тогда ещё была жива.

— Бабушка Дамиана?

— Да. Она была последней хозяйкой. После её смерти Мортегары перестали принимать гостей. — Эдгар вздохнул. — Говорили, что незачем.

Ванесса посмотрела на убранный стол — белая скатерть, фарфор, серебро, свечи, огромная супница с крышкой в виде дракона. Выглядело это почти... по-домашнему.

— Не хватает цветов, — пробормотала она. — Но это поправимо.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Дамиан.

Он замер на пороге.

Ванесса увидела, как его взгляд скользит по столу — по скатерти, по свечам, по супнице, по приборам, разложенным в правильном порядке. Потом его взгляд остановился на ней.

— Что это? — спросил он.

— Ужин, — ответила Ванесса.

— Я вижу, что ужин. — Он вошёл в столовую, и тени, как обычно, сгустились за его спиной. — Но почему... так?

— Так — это как?

Дамиан обвёл рукой стол.

— Скатерть. Свечи. Сервировка... — Он посмотрел на супницу. — Это что?

— Супница. Ваша фамильная, с драконом, — Ванесса решила отвечать прямо и без страха. Это была её новая стратегия: никакого страха, только деловитость. — Я приготовила настоящий ужин. Не подгоревшее мясо, как обычно.

— Подгоревшее мясо меня устраивало.

— Вы его ели, потому что привыкли. Привычка — это не то же самое, что «устраивает».

Дамиан посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Грету, которая сидела на отдельном стуле, потом — на Эдгара, который замер у стены с таким видом, будто его сейчас казнят или наградят.

— Садитесь, — сказала Ванесса. — Суп остынет.

Он сел.

Ванесса разлила суп. Аромат поплыл по столовой — густой, насыщенный, куриный, с нотами тимьяна и лаврового листа. Дамиан наклонился над тарелкой. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но ноздри — Ванесса заметила — чуть дрогнули.

Он взял ложку, зачерпнул суп и поднёс ко рту.

Инквизитор замер.

— Что? — спросила Ванесса, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра. — Невкусно? Пересолено? Я не уверена насчёт специй, у вас тут всё древнее, тимьян, кажется, ещё прабабушкин...

— Вкусно, — произнёс Дамиан.

Одно слово, всего одно, но оно прозвучало так, будто он сам удивился тому, что сказал.

— Правда? — выдохнула она.

— Правда.

Он съел ещё ложку. Потом ещё. Ванесса смотрела, как верховный инквизитор империи — человек, которого боялась вся страна, — ест куриный суп с таким выражением лица, будто только что обнаружил вкус пищи. Не просто насыщение, а именно вкус.

Сзади раздался странный звук. Ванесса обернулась. Эдгар стоял у стены и плакал. Слёзы текли по его морщинистому лицу, капали на воротничок сюртука, но он этого, кажется, не замечал.

— Эдгар? — окликнула Ванесса.

— Я... простите, госпожа, — прохрипел старичок. — Я просто... никогда не видел, чтобы хозяин ел с удовольствием. И я... я думал, он вообще не умеет. А оказывается, умеет. Просто готовить надо нормально. — Он всхлипнул. — Я плохой слуга. Я всегда был плохим слугой.