— Это не условие, Эдгар. Это взаимовыгодный обмен. Он получает пирог, я получаю возможность доказать, что лён лучше шёлка.

— А если лён ему не понравится?

— Понравится, — уверенно сказала Ванесса. — Лён объективно лучше. Это научный факт.

— Откуда вы знаете?

— Я выросла в трактире. Мы меняли бельё каждую неделю. Я перепробовала всё: шёлк, лён, хлопок, даже конопляную ткань. Лён — лучший, особенно зимой.

Эдгар посмотрел на неё с тем же выражением, что и всегда: смесь благоговения и лёгкого ужаса.

— Я принесу пирог в столовую к восьми, — сказал он. — И прослежу, чтобы чай был горячим.

— Спасибо, Эдгар.

Дверь закрылась. Ванесса осталась вдвоём с Гретой.

— Знаешь, — задумчиво произнесла гаргулья, — я прожила триста лет. Я видела, как рушатся империи, как вымирают драконы, как меняется мода на шляпки. Но я никогда не видела, чтобы женщина приручала верховного инквизитора с помощью пирогов и льняного белья.

— Я не приручаю, — возразила Ванесса. — Я просто...

— ...делаешь его жизнь лучше, — закончила Грета. — Да, я слышала. И знаешь что? Мне кажется, у тебя получается.

Ванесса промолчала. Она вязала — петля за петлёй, ряд за рядом — и думала о том, что сегодня вечером подаст лимонный пирог. А завтра утром узнает, понравился ли Дамиану лён.

И если понравился — она одержит ещё одну победу.

Маленькую, тактическую, но победу.

А из таких побед, в конце концов, складываются большие.

«Дорогой дневник. Сегодня я вторглась в спальню верховного инквизитора. Он был в ярости. Я предложила ему сделку: одна ночь на льняном белье в обмен на лимонный пирог. Он согласился. Грета говорит, что я манипулятор. Эдгар говорит, что это было великолепно. А я думаю: может быть, приручить инквизитора не сложнее, чем приручить гаргулью? Нужно просто знать, что ему предложить. В случае Греты — кофе. В случае Дамиана — пирог, и немного заботы. С тактическим оптимизмом и лимонным кремом, Ванесса Мортегар, повелительница пирогов и льняных простыней».

Библиотека замка Мортегар была единственным местом, которое Ванесса ещё не посетила.

За две недели своего пребывания в замке она успела изучить каждый закоулок, но библиотека оставалась terra incognita — запретной территорией. Дамиан упомянул о ней в первый день — «восточное крыло, не рекомендую, там сквозняк» — и с тех пор Ванесса туда не заходила. Не потому, что боялась сквозняка. А потому, что чувствовала: это место — особенное. Даже более особенное, чем спальня.

Спальня — это место для сна. А библиотека — место для души.

И вот, в четверг утром, когда Дамиан снова уехал по делам, на этот раз — в Совет Магов, Ванесса решилась.

— Эдгар, — позвала она, отставляя чашку с кофе, — где ключ от библиотеки?

Дворецкий, убиравший со стола, замер.

— От библиотеки, госпожа?

— Да, в восточном крыле. Я хочу посмотреть.

Эдгар побледнел. За две недели Ванесса научилась различать оттенки его бледности: лёгкая бледность означала «госпожа снова что-то задумала», средняя — «госпожа задумала что-то опасное», а сильная, с дрожанием рук — «госпожа задумала то, за что хозяин нас обоих испепелит». Сейчас была средняя.

— Госпожа, — осторожно начал он, — библиотека — это... особое место. Хозяин проводит там много времени. Он очень... трепетно относится к книгам.

— Я не собираюсь их жечь, — успокоила Ванесса. — Я просто хочу посмотреть. Я люблю книги. У меня у самой был «Брачный кодекс» — единственная книга, которую я хранила. А тут — целая библиотека. Неужели вы думаете, что я удержусь?

— Но хозяин...

— Хозяин в отъезде и вернётся только вечером. У меня полно времени.

Эдгар колебался. Ванесса видела, как в его голове борются преданность хозяину и желание угодить новой госпоже. Последние две недели желание угодить госпоже стабильно побеждало — особенно после того, как она научила его варить суп и печь овсяное печенье.

— Ключ у меня, — сдался он. — Но, госпожа, умоляю: только посмотреть. Ничего не трогать. Хозяин знает каждую книгу. Он заметит, если что-то сдвинется.

— Я буду осторожна, — пообещала Ванесса.

Библиотека оказалась огромной.

Ванесса ожидала просто большую комнату с книжными шкафами, а получила двухуровневый зал размером с галереей на втором этаже, винтовыми лестницами и таким количеством книг, что у неё на мгновение закружилась голова. Высокие — до самого потолка — стеллажи из тёмного дерева. Тысячи, десятки тысяч томов в кожаных переплётах, с золотым тиснением, с серебряными застёжками, с корешками, на которых время оставило благородную патину. Посреди зала стояли массивные столы для чтения, окружённые креслами с высокими спинками. С потолка свисали магические светильники — старинные, в форме драконов, держащих в пастях хрустальные шары.

Пахло старыми книгами, воском и чуть-чуть — озоном. Тем самым запахом, который Ванесса уловила от Дамиана в первый день.

— Это... — выдохнула она, — это великолепно.

— Да, госпожа, — согласился Эдгар, стоявший у двери с таким видом, будто охранял вход в сокровищницу. — Библиотека Мортегаров собиралась пятьсот лет. Здесь есть книги, которых нет больше нигде в империи. Первые издания, рукописи, трактаты по магии...

— Я вижу, — Ванесса медленно шла вдоль стеллажей, касаясь пальцами корешков. — Но...

Она остановилась.

— Но что, госпожа?

— Но здесь бардак.

Эдгар моргнул.

— Простите?

— Бардак, — повторила Ванесса. — Посмотрите как расставлены книги!

— По алфавиту, госпожа. Хозяин сам расставлял.

— По алфавиту, — она покачала головой. — Это скучно. Это... бездушно. Книги должны стоять по-другому.

— По-другому? — Эдгар начал бледнеть сильнее. — Госпожа, алфавитный порядок — это стандарт. Все библиотеки...

— Все библиотеки — скучные, — отрезала Ванесса. — А эта библиотека — особенная. Посмотрите на эти корешки! — она указала на полку. — Красные, синие, зелёные, золотые, чёрные, бордовые... Это же палитра! Если расставить их по цветам, получится... радуга. Книжная радуга. От тёмного к светлому, от чёрного к белому, с переходами...

— Госпожа, — прошептал Эдгар, — вы хотите переставить книги по цветам?

— Да! Это будет эстетично. Представьте: заходите вы в библиотеку — и видите не хаос из букв, а гармонию цвета. Красная секция, синяя секция, зелёная... Это успокаивает и радует глаз.

— Но как же найти нужную книгу?

— По цвету! Вы запоминаете, что «Трактат о тёмной магии» — чёрный с серебром, а «История Империи» — бордовый с золотом. Это даже проще, чем алфавит. Визуальная память работает лучше.

Эдгар открыл рот и произнёс фразу, которую Ванесса слышала от него уже много раз:

— Хозяин меня испепелит.

— Не испепелит. — Ванесса закатала рукава. — К тому же, он сам говорил, что библиотека в беспорядке. «Там сквозняк, книги шевелятся». Шевелятся — значит, не закреплены. Значит, их можно двигать.

— Он имел в виду другое...

— Не важно. Приступаем.

Следующие четыре часа Ванесса провела в библиотеке, и это были лучшие четыре часа за последние две недели. Она забыла обо всём: о том, что она временная жена, о том, что её агентство закрыто, о том, что через год ей предстоит аннулировать брак. Она просто переставляла книги.

Это было медитативно. Она брала том, смотрела на цвет корешка, находила ему место среди собратьев по оттенку. Чёрные — в одну секцию (их оказалось больше всего — «инквизиторская литература», как мысленно окрестила её Ванесса). Тёмно-синие — в другую. Бордовые и красные — в третью. Зелёные — в четвёртую (их было мало, в основном трактаты по травоведению). Золотые и жёлтые — в пятую. Белые и светло-серые — в шестую.

Книги, у которых корешки были разноцветными или имели сложный узор, Ванесса выделила в особую секцию — «индивидуалисты». Она поставила их на отдельный стеллаж у окна, сгруппировав не по цвету, а по... настроению. «Весёлые» (с золотым тиснением и завитушками) — на верхнюю полку. «Мрачные» (чёрные с серебряными черепами) — на нижнюю. «Загадочные» (с рунами и непонятными символами) — на среднюю.