— Вы часто сюда приходите? — спросила она наконец.

— Почти каждую ночь.

— Почему?

— Здесь тихо. — Он помолчал. — Внизу — допросы, приговоры, политика, интриги. А здесь — только звёзды. Звёздам всё равно, кто ты.

— И кто вы для звёзд?

— Никто. — Он чуть усмехнулся — едва заметно, уголком губ. — Просто человек, который смотрит в небо.

Ванесса посмотрела на него. Без мантии, без камзола, с распущенными волосами и босыми ногами он действительно выглядел... обычным. Не верховным инквизитором и грозой еретиков. Не ходячим приговором, а просто человеком. Высоким, эффектным, но — человеком.

— Вы выглядите по-другому, — сказала она.

— Без мантии?

— Без всего этого. — Она неопределённо повела рукой. — Без брони. Без ауры. Без... инквизиторства.

— Инквизиторство, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Вы придумали этот термин?

— Только что. Вам не нравится?

— Нет. Но он... точный.

Они снова замолчали. Ветер усилился, и Ванесса поёжилась. Дамиан заметил это.

— Вы замёрзли.

— Немного. Халат тёплый, но ветер...

— Возьмите.

Он снял с перил свой плащ и накинул ей на плечи. Плащ был тяжёлым, тёплым и пах озоном. Тем самым запахом, который Ванесса уловила в первый день.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что.

Она закуталась в плащ и посмотрела на звёзды. Они были яркими — гораздо ярче, чем в столице. Здесь, высоко в горах, не было городских огней, и небо сияло во всей своей красе. Где-то падала звезда — быстрая, яркая, оставляющая за собой светящийся след.

— Загадали желание? — спросил Дамиан.

— Нет, не успела. А вы?

— Я не загадываю желаний. Это суеверие.

— Вы — верховный инквизитор. Вам положено бороться с суевериями.

— Именно.

— Но если бы загадали — что бы это было?

Дамиан помолчал.

— Я бы хотел, — произнёс он медленно, — чтобы всё было иначе.

— Иначе?

— Чтобы я не стал тем, кем стал. — Он посмотрел на звёзды. — Чтобы моя жизнь сложилась по-другому.

Ванесса замерла. Это было... неожиданно. Человек, который всегда говорил о долге, о статусе, о необходимости, — сейчас говорил о сожалении.

— Почему вы стали Инквизитором? — спросила она тихо.

Дамиан долго молчал. Так долго, что она уже решила: он не ответит. Но потом он заговорил.

— Мне было восемнадцать, — сказал он. — Шла война, северная кампания. Мой отец был генералом. Он погиб в битве при Ледяном Перевале. Мать умерла годом раньше — от лихорадки. Я остался один. Последний из рода Мортегар.

— Мне очень жаль, — прошептала Ванесса.

— Это было давно. — Он пожал плечами — простое, человеческое движение, которое она никогда раньше у него не видела. — Но тогда мне было восемнадцать, и я не знал, что делать. Замок был разорён, а слуги разбежались. Денег не было. Единственное, что у меня оставалось, — имя... и магия. Тёмная магия, которая проявилась в день смерти отца.

— Тёмная магия?

— Да. Мортегары всегда были тёмными магами, это семейное. Но мы использовали её... иначе. Для защиты и правосудия. — Он горько усмехнулся. — По крайней мере, так мне говорили.

— И вы пошли в инквизицию?

— Меня призвали. Тогдашний верховный инквизитор, лорд Эшер, знал моего отца. Он предложил мне выбор: вступить в инквизицию — или быть осуждённым за тёмную магию. — Дамиан помолчал. — Я выбрал первое.

— Но это был не выбор! — воскликнула Ванесса. — Это был ультиматум! Такой же, какой вы дали мне!

— Да. — Он повернулся к ней. — Ирония, не правда ли? Я получил ультиматум в восемнадцать. И сам поставил ультиматум вам. Круг замкнулся.

Ванесса смотрела на него. Теперь многое становилось на свои места. Его холодность и закрытость, его неумение просить и принимать помощь. Он не всегда был таким, его сделали таким.

— Вы жалеете? — спросила она. — О том, что выбрали инквизицию?

— Иногда. — Он снова посмотрел на звёзды. — Но я не знаю, кем бы я стал иначе. Может быть, бандитом. Может быть, отшельником. А может — мёртвым. Инквизиция дала мне цель, смысл и долг. — Он помолчал. — Это не так мало.

— А счастье? — тихо спросила Ванесса. — Инквизиция дала вам счастье?

Дамиан повернулся к ней. Его глаза — серые, глубокие — смотрели прямо на неё.

— Нет, — сказал он. — Счастье она мне не дала.

Он снова замолчал, но Ванесса чувствовала: он сказал не всё.

— А что дало? — спросила она.

Он долго смотрел на неё. Ветер трепал его волосы, шевелил край плаща на её плечах. Звёзды горели над ними — холодные, равнодушные, вечные.

— Может быть, — произнёс он наконец, — счастье только начинается.

Ванесса затаила дыхание. Это было... признание? Нет, не признание, но что-то очень близкое.

— Расскажите о себе, — сказал он. — Почему вы открыли агентство?

— «Последний шанс»? — она усмехнулась. — Это долгая история.

— У нас есть время.

Ванесса вздохнула и начала рассказывать. О своём детстве — бедном, сиротском, в трактире дядюшки Берта. О том, как она мыла полы и подавала пиво, пока другие дети учились. О Магическом Университете, куда она поступила чудом — её дар был слишком слабым для стипендии, но она сдала вступительные экзамены с отличием. О том, как после выпуска ей говорили: «С вашим резервом — только в прислугу». О том, как она рассылала резюме и получала отказы.

— Я была безнадёжным случаем, — сказала она. — Понимаете? У меня не было денег, не было связей, не было сильной магии. Только голова на плечах и умение болтать. И я подумала: если никто не даёт мне шанс — я сама его создам.

— И создали, — сказал Дамиан.

— Создала. Сняла помещение, повесила вывеску, наняла Грету. — Она улыбнулась. — Я решила: почему бы и нет?

— Вы приняли гаргулью в агентство.

— А вы — в замок.

Дамиан чуть заметно усмехнулся.

— Мы оба принимаем странные решения.

— Может быть, — она посмотрела ему в глаза, — мы оба даём шанс тем, кому больше никто не даёт.

Он выдержал её взгляд и в его глазах что-то изменилось. Словно лёд треснул, и из-под него показалась вода.

— Значит, — произнёс он, — мы оба — безнадёжные случаи.

— Да. — Ванесса улыбнулась. — И знаете что?

— Что?

— Именно безнадёжные случаи иногда оказываются самыми интересными.

Ветер усилился, и она снова поёжилась. Плащ помогал, но ноги в тапочках уже замёрзли. Дамиан заметил это.

— Вам пора спать, — сказал он.

— Вам тоже.

— Я ещё побуду здесь.

Ванесса кивнула и направилась к двери. У порога она обернулась.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За разговор. За... честность. За то, что показали себя настоящего.

Дамиан смотрел на неё. Лунный свет падал на его лицо, и в этом свете он выглядел не мрачным, не страшным, а... красивым. И очень, очень уставшим.

— Это вы показали меня настоящего, — сказал он. — Я сам себя таким не видел. Давно.

Ванесса не нашлась что ответить. Она просто кивнула и ушла, оставив его стоять на балконе — одного, под звёздами, в простой белой рубашке.

Когда она вернулась в свою спальню, Грета по-прежнему спала, посвистывая во сне. Ванесса сняла плащ и повесила на спинку кресла. Потом забралась под одеяло и закрыла глаза.

Сон наконец пришёл.

Ей снились звёзды, много звёзд. И человек, который стоял рядом с ней и смотрел в небо.

«Дорогой дневник. Сегодня ночью я не могла уснуть и пошла в башню. Там был Дамиан — без мантии, в простой рубашке, босиком. Он рассказал мне о своём прошлом: о войне, о смерти родителей, о том, как его принудили стать инквизитором. Я рассказала ему о себе — о сиротстве, о бедности, о том, что я тоже была безнадёжным случаем. Мы оба — безнадёжные случаи, которые нашли друг друга. Какая ирония... или судьба. Он сказал: "Может быть, счастье только начинается". Я не знаю, что это значит, но я забрала его плащ. (Случайно! Забыла отдать!) Он пахнет им. Мне кажется, что-то между нами изменилось навсегда. С лунным светом и случайно украденным плащом, Ванесса Мортегар, повелительница безнадёжных и ночных разговоров».