— Я вымоталась. Думаю, нам пора отдохнуть. Знаю, ты не спишь, так что можешь расслабиться… со своей новой подружкой или типа того, — она пожала плечами.

— Она мне не подруга, — я заставил свои плечи содрогнуться, следуя алгоритму Чарли, который утверждал, что это подходящее невербальное выражение моих эмоций. — Она называет меня «робо-щенком» и считает, что я держу тебя в качестве питомца.

Сера вскинула голову, её глаза блеснули любопытством.

— Серьёзно? А ну-ка, рассказывай!

Я пересказал ей всё наше общение с Гокибури, пока Сера уплетала снеки, которые я прихватил специально для неё. К тому времени, как она разделалась с горстью жевательных конфет со вкусом юдзу, каждая из которых была упакована в крошечный отдельный пакетик, жужжание крыльев стрекозы возвестило о прибытии тануки. Солнце село, небо окрасилось в индиго, но воздух ещё не успел остыть после жаркого летнего дня.

— Гокибури доложила, что вы вели себя хорошо, — сказал Исаму, когда приземлился, и коснулся крошечного наушника, закреплённого внутри своего треугольного пушистого уха. — Мы проверим, как идут дела внутри, и заскочим в город за завтраком навынос. Вам что-нибудь взять? Но не бесплатно. У нашего гостеприимства есть жёсткие границы.

Завтрак? Точно, день тануки только начался, хотя на дворе стоял вечер. Я осознал, что в мою прошивку изначально была заложена «дневная предвзятость», и сделал себе пометку поискать другие подобные установки. Что ещё я принимал как должное только потому, что это было нормой для большинства?

— Спасибо, что позволили нам взять детали и дали место для ночлега, — сказала Сера, кланяясь. — Вы были очень добры, и я вам благодарна.

— Ничего личного, — фыркнул Исаму. — Враг моего врага — мой друг, но не более того.

Он явно недолюбливал Серу, но у Мотори таких проблем не было. Она схватила Серу за руку и принялась расспрашивать о наших успехах, о её стычках с «Дзэнкёдза» и о её отношениях со мной, следуя за Исаму к фабрике. Я прислушивался издалека. Сера взахлёб рассказывала обо всём, что с ней приключилось с тех пор, как она стала мишенью, но мгновенно замкнулась, стоило Мотори спросить обо мне.

На фабрике работа всё ещё кипела. Роботам не нужно было спать, и их было достаточно, чтобы на место того, кто уходил на подзарядку, тут же вставал другой.

— Завтра вам придётся прятаться, — объявил Исаму, когда они вернулись с едой, среди которой был пакет с креветками темпура для Серы. — В течение дня у нас ожидается несколько поставок. Всё будут сбрасывать с воздуха, а это значит, что экипажам откроется отличный вид на свалку сверху. Вам нужно либо оставаться на фабрике, либо сидеть в своей лачуге. Они знают, что мы не нанимаем людей, да и полностью укомплектованный «ВердеЛюмен» тоже будет выглядеть подозрительно.

К нам присоединилась Гокибури, притащив большую лампу из металла и чего-то похожего на частично расплавленный кристаллический пластик. Лампа светилась янтарным, красным и золотым, имитируя настоящий огонь, и излучала тепло. Органики ели и болтали, Сера описывала свою первую попытку проникнуть в «Дзэнкёдза» в Нео-Токио, размахивая палочками в самые драматичные моменты. Она отпустила несколько самокритичных шуток, и к концу её рассказа даже Исаму смеялся вместе с ней.

Мотори и Исаму в ответ поведали нам о своих приключениях во время управления свалкой и о тех странных вещах, которые они находили среди выброшенного хлама.

— Однажды они сбросили целую партию новеньких вибраторов, — рассказывал Исаму. — Компания обанкротилась, всё имущество пустили с молотка, а нераспроданные остатки просто вывалили сюда. В другой раз нам достались бракованные детские планшеты. Ну, знаете, такие обучающие? Так вот, их ИИ был настолько паршивым, что научил детей материться и воровать деньги у родителей. Всю партию отозвали и сбросили здесь.

Сера тут же пустилась в рассказ о другом «кривом» ИИ, который учил детей обходить родительский контроль на гаджетах, но я был занят тем, что сканировал карту свалки. Упакованные разные товары. Это должно быть там.

Когда Сера зевнула, я попрощался со всеми и взял её на руки. Она даже не стала протестовать, и я весь отдался ощущению её близости, пока нёс её к лачуге, в которой Гокибури разрешила нам остановиться.

Снаружи домик выглядел ничем не примечательным — прямоугольное строение из гофрированного металла. Дверь со слабым скрежетом отворилась, и зажёгся свет: приглушённый, фиолетовый. Комната была обставлена скудно — пара столов из металлолома, потёртый коврик, прикрывающий голый железный пол, и огромный гамак, раскачивающийся в самом центре.

Температуру поддерживал шумный кондиционер, который дребезжал и хрипел, но, по крайней мере, внутри было не слишком жарко. Окон не было, но я насчитал три вентиляционных отверстия. Я опустил Серу на ноги, оставаясь совсем рядом. После целого дня, проведённого на солнце, она пахла просто божественно.

— Ой, — пробормотала она, запрокинув голову. — И что ты об этом думаешь?

Я уставился в потолок. Он был сплошь усеян лицами роботов: одни — старые и безликие, другие — пугающе похожие на человеческие, а некоторые и вовсе демонические, с рогами и яростным взглядом.

— Гокибури передаёт, что у тебя есть две попытки, — сказал я, связавшись с роботом. — И даёт подсказку: помни, что это метафора.

Сера постучала пальцем по подбородку, переводя взгляд с гамака на потолок, и в конце концов вздохнула.

— Вы повсюду. Вы всегда наблюдаете. У вас преимущество и в численности, и в позиции. Под «вами» я имею в виду роботов.

Я передал ответ Серы Гокибури, и та рассмеялась.

— Что ж, это вполне допустимая интерпретация. Боже, как ужасно. Малышка нас и правда до смерти боится, верно?

— Оставь её в покое. У неё на то есть веские причины.

— Разумеется. Выходи на улицу, когда уложишь своего человека спать.

— Может быть. Спокойной ночи.

Я нашёл хлопковую пижаму, которую купил для Серы. Она одарила меня долгим, неловким взглядом, а затем начала переодеваться, стоя ко мне лицом. Она не смотрела на меня, двигаясь с какой-то тревожной поспешностью.

— Я отключаю свои камеры, — сказал я и тут же исполнил обещанное. — В следующий раз можешь просто сказать, если не хочешь, чтобы я смотрел.

— Можешь не отключать, — я снова активировал камеры. Она стояла ко мне спиной, уже полностью одетая в футболку и шорты, и смотрела на гамак. — Это не имеет значения. Ты и так меня уже видел.

Я подавил острое желание обратиться за советом к «Бро Сигнал» и сделал шаг ближе. Мне было трудно подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но я понимал: сейчас это необходимо.

— Для меня это имеет значение. Когда ты показываешь мне своё тело, это кажется чем-то интимным, но когда ты делаешь это так, я не знаю, что и думать.

Её плечи опустились, она тяжело вздохнула и повернулась ко мне. Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я и сама не знаю, — произнесла она медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Послушай, я… У нас был секс, я знаю. Но твоя жизнь и моя… они просто не очень-то стыкуются, верно?

Она вздохнула и покачала головой. Мой ошейник пискнул, и я нетерпеливо отключил звук. Губы Серы тронула слабая улыбка.

— Почему он сработал?

— Тебе грустно, и от этого грустно мне. А грусть под запретом, ты же знаешь. Хорошие боты должны быть либо возбуждены, либо нейтральны.

Её лицо смягчилось, она подняла руку, словно хотела коснуться моего лица, но тут же отстранилась.

— Ты действительно прекрасная личность, Дин. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

Я помог ей забраться в гамак и подключился к зарядной станции — она была мощнее обычной розетки. Дыхание Серы было медленным, но поверхностным, прошёл час в тишине, прежде чем оно стало глубоким, сигнализируя о том, что она уснула. Я открыл отсек в своём торсе и достал несколько датчиков движения. Крошечные и незаметные, я расставил их по всей комнате и снаружи. Они сообщат мне, как только кто-нибудь приблизится к лачуге, и я был уверен, что успею вернуться меньше чем за тридцать секунд.