— Нет, — я задвигался в воде, стараясь передать своё беспокойство. — Я общался с этой женщиной два часа. Сначала она казалась действительно интересной, и мне виделось в этом какое-то продолжение. Но теперь — нет, и я не понимаю, что пошло не так. Могу я прочитать тебе её последнее сообщение?
Сера кивнула. К тому моменту, как я добрался до второго абзаца, она прижала ладонь ко рту, а в уголках её глаз совершенно отчётливо прорезались морщинки. Я перестал читать и вздохнул.
— Ты смеёшься.
— Не над тобой! Ох, прости. Просто это немного иронично. Ладно, смотри: ты кетфишишь20 её своим профилем, так? Ну, а она кетфишит тебя своими сообщениями, потому что это был самый типичный ИИ-текст из всех, что я слышала. А уж поверь мне, я-то умею их вычислять. Она, скорее всего, переживает, что не в твоём вкусе, вот и заставила нейросеть писать такие сообщения, которые, по её мнению, ты хочешь получать.
Я задумался над этим.
— Разве это не ложь?
— Ты ей тоже соврал, профессор Пижон, — усмехнулась Сера. — Но я тебя не осуждаю. Я бы тоже притворялась кем-то другим, если бы меня превращали в фетиш. Но опять же, я-то отношений не ищу. Мне суждено умереть старой девой.
Она одарила меня кривой усмешкой, и мои сенсоры удовольствия вспыхнули от восторга. Ведь если Сера не заинтересована в свиданиях, это значило, что никто другой не заберёт её у меня. Мне никогда не придётся выслеживать и тайно убивать её мужа…
Алгоритм Чарли пометил эту мысль как опасную, и я заблокировал её. Честное слово, неужели эта штука не понимает обычных преувеличений?
Хотя я бы убил — осознал я с лёгким удивлением. Я бы убил любого, кто попытался бы отнять у меня Серу.
А это значило, что я куда опаснее, чем сам полагал.
Я разделил своё сознание на шестнадцать модулей и нырнул в приложения для знакомств, рассылая сообщения тридцати двум женщинам одновременно. Как только одна из них оказывалась не той, я прощался и выбирал следующую. К тому времени, как Сера начала тихонько похрапывать, а её голова стала соскальзывать с полотенца, сложенного на краю бассейна, я успел проинтервьюировать более сотни женщин и нашёл трёх многообещающих кандидаток на роль новой пассии.
Я осторожно пересадил её к себе на колени, уложив её голову себе на грудь, чтобы она могла спокойно спать, и продолжил. Двести. Триста. Теперь у меня шло девять действительно качественных разговоров: пять — в моём образе шикарного профессора, четыре — от моего имени. Я расширил поиск в своём настоящем профиле, быстро отсеивая искательниц острых ощущений. Двенадцать женщин. Тринадцать.
Предрассветный свет окрасил небо на востоке, когда Сера внезапно проснулась с резким вздохом. Её пульс участился, и она растерянно огляделась вокруг, глаза её наполнились паникой.
— Ты в безопасности. Мы в онсэне. Я с тобой, — сказал я, чтобы помочь ей успокоиться.
Я не знал, о чём были её кошмары, но они определённо её мучили. Она сделала прерывистый вдох и медленно расслабилась, соскальзывая с моих коленей. Где-то неподалёку запели птицы, подняв изрядный шум.
— Я заснула, — прохрипела она. — У меня вся кожа сморщилась. Ты должен был меня разбудить!
— Это не было оговорено. Ты лишь сказала, чтобы я не дал тебе утонуть.
Она потёрла лицо мокрыми руками и подняла взгляд. Её глаза припухли от недосыпа. Она была самым прекрасным существом в мире.
Был ли я по-прежнему готов убить любого мужчину, который осмелится к ней прикоснуться? Стопроцентное да.
Я отправил короткое сообщение Чарли, сообщив, что его затея не сработала, и попрощался со всеми женщинами, с которыми успел подружиться. О, они были интересными, весёлыми и в целом приятными людьми. Некоторые мне очень понравились — как друзья.
Но ни одна из них не была похожа на мою Серу.
— Пока ты спала, я пообщался с одной тысячей пятьюстами шестьюдесятью тремя женщинами, — сказал я ей. — Но я всё ещё влюблён в тебя.
Она изучала меня, моргая, пока небо окрашивалось в розовый, а мир неуклонно становился светлее. Человеческий глаз не способен уловить ежесекундные перемены, но я мог. Я решил, что рассвет и закат — мои любимые времена суток. Мне нравилось, когда всё было в движении.
— Это… Тебе не стоит, — произнесла она, с трудом сглотнув, и отвернулась, чтобы отпить холодного чая.
— Я знаю. Судя по всему, я ничего не могу с собой поделать.
Её плечи на мгновение дрогнули, и я подумал, что она смеётся. Мои датчики боли вспыхнули, и ошейник активировался. Я поморщился и снял эту проклятую штуку, загрузив в неё на скорую руку написанную программу — чтобы ошейник думал, будто он всё ещё на мне. Здесь нас никто не увидит, а мне нужно было чувствовать то, что я чувствую, не пытаясь это замаскировать.
Когда Сера обернулась, её лицо было напряжено, а глаза покраснели. Я понял, что она не смеялась. Моё признание заставило её страдать.
Прежде чем я успел заставить свой речевой модуль выдать подходящее извинение, Сера пододвинулась ближе с грустной улыбкой.
— Знаешь, что иронично? — спросила она, глядя в небо с какой-то горькой улыбкой. — Всё, что происходит прямо сейчас, — это предел мечтаний для меня прежней. Она была влюблена в Японию, была в восторге от Нео-Токио. Она бы почку отдала за шанс завести личного киборга вроде тебя. Даже погоня от злобных ботов… Это было прямо в её вкусе.
Я поднял данные об аварии и сверил дату. Сере было девятнадцать, когда это случилось.
— А теперь у меня всё это есть, но я этого не заслуживаю. Мама купила ту машину только потому, что я её попросила, — произнесла она, и её голос задрожал от подступающих слёз.
Я запустил фоновую диагностику, понимая, что она, вероятнее всего, находится на грани эмоционального срыва. Угроза смерти в сочетании с джетлагом и её беспорядочным графиком сна, должно быть, окончательно истощили её внутренние ресурсы.
И вот теперь она ломалась, и я был единственным, кто мог помочь ей не рассыпаться на части. В панике я запросил у всех своих систем подсказки о том, как мне себя вести. Алгоритм, который я написал для быстрых советов «Бро Сигнал», сработал первым.
Стань тем плечом, в которое она сможет поплакать.
Я пододвинулся ближе, пуская по воде рябь. В ней отражалось небо, окрасившееся в абрикосовые и персиковые тона, хотя на западе оно всё ещё оставалось тёмно-синим. Сера выжидающе смотрела на меня, и я прокрутил в памяти её последнюю фразу, пытаясь понять, чего она от меня ждёт.
«Моя мама купила ту машину только потому, что я её попросила.»
Чувство вины, — мгновенно выдал мой эмоциональный модуль. Изнуряющее, сокрушительное, меняющее жизнь чувство вины, смешанное с душераздражающей скорбью.
— Это не твоя вина, — произнёс я, обнимая её, но оставляя достаточно пространства, чтобы она могла оттолкнуть меня, если захочет. — Ты не знала, что машина была неисправна. Ты не могла этого знать.
Она покачала головой, шмыгая носом.
— Но она купила её из-за меня! Она мертва из-за… моей одержимости всем высокотехнологичным! Умные машины, умные холодильники, всё подряд! Это я заставила её купить ту чёртову машину!
Рыдания сотрясали всё её тело. Я прижал её крепче, излучая тепло, но в меру. В онсэне и так было жарко, хотя утренний воздух на контрасте казался довольно прохладным. Я прочесал свои алгоритмы в поисках того, что можно было бы сказать, но всё это казалось банальным или глупым, поэтому я хранил молчание.
Сера рыдала ещё минуты четыре, затем начала успокаиваться, глубоко вдыхая сквозь дрожь. Я держал её, пока она не затихла, а затем открыл отсек в своём торсе и извлёк пару её трусиков, которые хранил как пикантный сувенир.
— Я их постирал, — произнёс я. — Это самое подходящее из того, что у меня есть вместо платка.
Она фыркнула со влажным, всхлипывающим смехом и высморкалась. Когда она отстранилась, её взгляд приковал мой всё ещё открытый торс.
— Там внутри свет, — сказала она с усталым вздохом. — Никогда раньше такого не видела.
