Я повернулся к торговому принтеру, просматривая варианты одежды, пока мои задние камеры были сфокусированы на Сере. Она стянула футболку, обнажив простой лавандовый бюстгальтер, и мои датчики удовольствия отозвались любопытным теплом. Я понял, что ей также понадобится нижнее белье, и начал с него, наблюдая, как она выбирается из шорт.
Её трусики были чёрными с кружевной отделкой. Температура моего ядра подскочила, и я запустил программу охлаждения, одновременно измеряя её почти обнажённое тело для идеальной подгонки одежды. Мои глаза то и дело возвращались к изгибам её ягодиц и тому, как бюстгальтер впивался в кожу, мне потребовалось более четырёх секунд, чтобы заметить шрамы на её спине.
Температура моего ядра снова подскочила, на этот раз от непреодолимого желания выследить и уничтожить того, кто сотворил с ней подобное. Мой ошейник пискнул, и я задушил его кодом, ошеломлённый этой новой эмоцией.
Гнев по отношению к другому человеку. Мощный защитный порыв. Вам дорог этот человек, — услужливо подсказал обучающий алгоритм Чарли, когда я запросил у него объяснение.
Я подключился к торговому принтеру и выбрал комплект одежды, похожий на тот, что был на Сере, введя её мерки. Одновременно с этим я занёс карту её шрамов в свою основную память. Там была толстая зазубренная полоса, спускавшаяся по лопатке, череда белых сморщенных линий у позвоночника и участок неровной, рельефной кожи на боку.
Сера расстегнула бюстгальтер, и я увеличил изображение красных отметин, которые он оставил на её коже. Я скорректировал свой выбор нижнего белья, сменив размер пояса на больший, и оплатил заказ в принтере, чтобы тот начал работу. В фоновом режиме я писал более совершенный код, чтобы как следует обмануть ошейник. Казалось, вспышки эмоций заставляли его активироваться, побуждая систему считать меня взломанным модулем.
Когда Сера выбралась из трусиков, мои датчики удовольствия пошли вразнос. Я приготовился к новой попытке ошейника донести на меня, но он не среагировал. Должно быть, система считала вожделение допустимым параметром, что вполне логично. Если бы сексуальные реакции активировали ошейник, роботы для утех постоянно вызывали бы тревогу.
Я загрузил свой новый код в ошейник, решив на всякий случай обуздать любые неуместные эмоции.
Вода каскадом стекала по лицу Серы, она запрокинула голову, распуская косу дрожащими пальцами. На полпути она остановилась, и её руки бессильно опустились от изнеможения. Плечи коротко вздрогнули, а когда она обернулась, я увидел её лицо. Оно всё скривилось, рот был приоткрыт, а уголки губ поползли вниз.
Я замер. Она плакала. Внутри меня словно что-то перемкнуло, и ошейник снова пискнул. Ой-ой. Я запустил своё приложение и быстро перевёл взгляд на её грудь, чтобы подменить опасную эмоцию вожделением.
Она была небольшой, но округлой. Я сделал шаг ближе, сжимая кулаки. Я ощутил мощный позыв прикрыть её своими ладонями и инстинктивно подогрел кисти рук, чтобы моё прикосновение не было ей неприятно.
Но нет. Сера ясно дала понять, что ей это не интересно.
Я прервал это сдавливающее чувство в зародыше, прежде чем оно успело активировать ошейник, и отвернулся, сосредоточившись на работе принтера. Тот уже изготовил комплект подходящего нижнего белья — розового, с принтом в виде арбузов, ведь это был её любимый вкус, — и приступал к шортам.
Я бросил взгляд на «умную» стиральную машину рядом с принтером. Затем добавил к заказу рюкзак — на этот раз своего размера.
— Если ты подашь мне свою одежду, я смогу запустить быстрый цикл стирки, — произнёс я достаточно громко, чтобы меня было слышно сквозь шум льющейся воды.
Сера подставила лицо под струю, затем нетерпеливо умылась руками. Когда она подняла взгляд, наши глаза встретились сквозь прозрачное стекло, которое запотевало слишком медленно — оно ещё не успело её скрыть.
Она смотрела на меня мгновение, и выражение её лица стало вызывающим. Она была напряжена. Я сохранял абсолютную неподвижность, моё лицо оставалось бесстрастным, пока в фоновом режиме работала программа охлаждения, гася датчики удовольствия.
— К чёрту всё, — пробормотала она так тихо, что обычный человек бы не расслышал, но мои слуховые сенсоры были превосходны. — Это просто чёртова машина. Какая разница?
Сиськи, — скомандовал я себе, быстро опустив взгляд, чтобы моё ядро не вспыхнуло от боли. Я полностью отключил свои датчики боли, найдя в этом долгожданное облегчение. И всё же моя память услужливо прокручивала слова Серы, и я, казалось, не был способен выключить эту запись.
Это просто чёртова машина. Какая разница? Чёртова машина.
Она схватила свои вещи и отодвинула дверцу душа ровно настолько, чтобы просунуть руку. Я забрал одежду, и она скрылась внутри, на этот раз защёлкнув замок. Стекло стало молочно-белым, и я занялся стиральной машиной. Вскоре её вещи отправились на быстрый цикл гипоаллергенной очистки, а я стоял рядом, перебирая свои воспоминания и перемещая бесполезные в труднодоступные, удалённые сектора памяти.
Чёртова машина.
Какая разница?
Алгоритм Чарли попытался активироваться, учуяв то, для чего был запрограммирован, но я вырубил его и заблокировал любые попытки самопроизвольного включения. Воспоминания были спрятаны, и мой разум заполнила блаженная тишина.
Готово. Я был бесстрастен, я был последователен, и этого было достаточно.
Когда Сера вышла из душа, плотно закутавшись в полотенце, мои датчики удовольствия не отозвались. Я держал камеры направленными в другую сторону, отслеживая её движения лишь боковым зрением. Она тоже упорно не смотрела на меня.
Принтер пискнул, сообщая, что одежда готова. Я молча протянул её Сере, и она поблагодарила меня, не поднимая глаз. Её щёки раскраснелись от горячего душа, и от неё пахло ландышами. Я перенастроил свой датчик запахов на прежний режим — тот, что распознавал опасные ароматы и больше ничего.
И теперь я больше не чувствовал её запаха.
Она одевалась в уединении душевой кабины, а затем одиннадцать минут сушила волосы феном. Принтер снова пискнул, и я достал большой серый водонепроницаемый рюкзак.
— Цикл стирки завершится через двенадцать минут, — произнёс я, когда она закончила и просто замерла перед зеркалом, слегка покачиваясь. — Предлагаю купить тебе еды и вернуться сюда, когда ты поешь.
Она кивнула в знак согласия, и я вышел первым, сканируя коридор снаружи. Я уже подключился к камерам наблюдения, установленным в местах общего пользования, и обнаружил лишь нескольких постояльцев отеля, которых мои системы пометили как безобидных. И всё же личный осмотр был необходим. Камеры можно было обмануть.
Когда наконец пришло время ложиться спать, я повёл своя пошатывающуюся подопечную по коридору со спальными капсулами. Они были устроены как большие выдвижные ящики, расположенные по четыре друг над другом аккуратными стопками, и Сере досталась самая верхняя. Она посмотрела вверх тяжёлым взглядом, когда я открыл её, беспомощно моргая. Тяжело вздохнув, она ухватилась за удобные ступеньки, вмонтированные сбоку, чтобы можно было добраться до верхних ярусов.
— Я никогда не смогу там уснуть, — пробормотала она, с видимым трудом подтягиваясь на первую ступеньку.
Прежде чем я осознал, что делаю, мои руки оказались на её талии, и я приподнял её, пока она не оказалась на нужном уровне, заползая в свой спальный ящик.
— Предупреждай в следующий раз, — проворчала она, медленно пробираясь вглубь.
Места, чтобы сесть, там не хватало, и она улеглась с раздражённым вздохом. Капсула была заполнена матрасом и постельными принадлежностями, а по бокам имелись две крошечные полки. По сути, это была огромная двуспальная кровать, зажатая со всех сторон. Я ухватился за открытый выступ, подтянулся и заполз следом за ней.
— Ну нет, ты чего, — заныла она, когда я пробрался внутрь и улёгся рядом на боку. Дверца с щелчком закрылась, и я принялся вплетать собственный код безопасности в замок.
