Без споров.

Она успела разозлиться, походить по комнате, три раза сказать Асе, что никуда не пойдёт, и всё равно спустилась вниз.

Марк ждал у машины.

Не в форме, не в толстовке после тренировки, а в тёмной куртке и чёрной футболке под ней. Волосы ещё чуть влажные после душа, разбитая губа почти зажила, пластыря на руке уже не было. Выглядел он слишком спокойно для человека, который вчера дрался, сегодня полез на лёд с огромным синяком и вечером решил увезти её неизвестно куда.

Ника подошла медленно и остановилась в нескольких шагах.

Он открыл перед ней пассажирскую дверь.

Она посмотрела на него, потом на машину, потом снова на него.

И всё-таки села.

На этот раз он ничего не сказал. Просто обошёл машину, сел за руль и выехал с парковки.

Город за окнами быстро остался позади. Огни становились реже, улицы пустее, дома ниже. Ника сначала пыталась считать повороты, потом перестала. Рядом с ним это было бессмысленно. Он всё равно делал так, как хотел.

Минут через двадцать они свернули к набережной.

Это было место почти на окраине города — длинная тихая линия воды, редкие фонари, деревянный пирс, закрытые на ночь летние кафе и небольшой круглосуточный киоск с кофе. Днём здесь, наверное, было людно, но сейчас почти никого не осталось. Только ветер с воды, редкие машины вдали и влажный блеск перил.

Марк припарковался у самого спуска.

Ника вышла первой и сразу обняла себя руками. Холод пробрался под куртку мгновенно.

Перед ними лежала чёрная вода. Поверхность дрожала от ветра, у пирса тихо постукивали канаты пришвартованных катеров. Всё вокруг было слишком тихим после университета, после вечных взглядов, шёпота, толпы.

Он подошёл сзади и молча набросил ей на плечи свою куртку.

Ника дёрнулась, но не скинула.

Ткань была тёплой.

И пахла им.

Они пошли вдоль воды.

Медленно.

Не разговаривая.

Это было странно. Но не плохо. После последних дней тишина между ними впервые не казалась тяжёлой. Она казалась передышкой.

У киоска Марк взял два кофе, вернулся и протянул ей стакан без лишних слов. Горячий картон обжёг пальцы. Ника сделала глоток и почти сразу почувствовала, как в теле становится легче.

Они дошли до конца пирса.

Там ветер был сильнее. Волосы летели в лицо, вода под досками шумела чуть громче. Фонари остались дальше, и здесь всё было почти тёмным — только блики на воде и далёкая полоса огней на другом берегу.

Ника поставила стакан на перила и обернулась к нему.

— Это и есть твоё свидание?

Он стоял напротив, сунув руки в карманы.

— А тебе нужно было что-то с красными розами и скрипачами?

Она хмыкнула.

— Нет.

— Тогда да. Это моё свидание.

Ника посмотрела вокруг ещё раз.

Тишина, вода, ветер, ночь.

И Марк Громов напротив.

Не среди своей команды. Не в коридоре. Не в драке. Не в игре. Не на публике.

Просто с ней.

От этого всё ощущалось ещё опаснее.

Он подошёл ближе и опёрся локтями о перила рядом с ней. Под ним доски тихо скрипнули.

— Здесь почти никто не ходит ночью, — сказал он. — Хорошее место, когда хочется, чтобы никто не лез.

Ника повернула к нему голову.

Вот так, почти в темноте, он выглядел старше. Жёстче. Тише. И почему-то честнее, чем в университете.

Она вспомнила арену, раздевалку, коридор, парковку у травмпункта, его отца, свой собственный срыв. И вдруг поняла, что за последние двое суток рядом с ним она успела пережить больше, чем с кем-либо за последние месяцы.

Это пугало.

И затягивало.

Ника отвернулась к воде и медленно выдохнула.

— Алиса правда дочь партнёра твоего отца?

Марк не ответил сразу.

Он просто смотрел вперёд, на чёрную поверхность воды.

Потом коротко кивнул.

Этого было достаточно.

Ника не стала спрашивать дальше. Пока нет. Не здесь. Но само присутствие этой темы встало между ними как тонкая, холодная тень.

Он, видимо, тоже это почувствовал. Потому что через секунду взял её стакан, поставил рядом со своим и притянул Нику к себе за запястье.

Не резко.

Но без шансов сделать вид, будто это случайно.

Она оказалась между ним и перилами. Ветер бил в спину, а от него, наоборот, шло тепло.

Слишком знакомое.

Слишком притягательное.

Ника подняла глаза.

Марк смотрел так, будто весь этот вечер шёл именно к этой секунде. Не к кофе, не к воде, не к пирсу. К тому, чтобы наконец остаться с ней без лишнего шума вокруг.

Его ладонь медленно скользнула выше по её руке, к локтю, к плечу. Второй рукой он убрал волосы с её лица, которые ветер снова бросил ей на губы.

Ника не отодвинулась.

И это уже было ответом.

Он поцеловал её без предупреждения.

Не как в первый раз — срывом, вспышкой, по грани.

Теперь иначе.

Медленнее.

Глубже.

Увереннее.

Словно уже знал, что она не уйдёт.

Ника вцепилась пальцами в его куртку на плечах и сама шагнула ближе, чувствуя, как всё внутри плавится от этого тепла, от ветра вокруг, от его рук на талии.

Он притянул её ещё теснее, и доски под ногами тихо скрипнули. Поцелуй сразу стал жаднее. Живее. Она чувствовала его дыхание, шероховатость почти зажившей губы, запах кофе и холода.

Мир опять исчез.

Их прервали резко.

Где-то сбоку грохнула металлическая урна, а следом раздался смех и пьяный мат.

Ника дёрнулась первой.

Марк мгновенно развернул её за спину, закрывая собой.

По пирсу к ним шли двое парней. Молодые, явно выпившие, с пластиковыми стаканами в руках. Один что-то орал другому, второй пинал ногой пустую банку, и оба, заметив пару у перил, замедлили шаг.

Ника сразу почувствовала, как тело Марка рядом становится другим.

Собранным.

Холодным.

Готовым.

Ей это ощущение уже было знакомо по арене и по коридору.

Парни подошли ближе. Один свистнул, увидев их.

Марк даже не шевельнулся. Просто стоял чуть впереди Ники, слишком спокойно для человека, который ещё секунду назад целовал её так, будто сейчас потеряет голову.

Тот, что был ближе, пробормотал что-то неприятное и сделал ещё шаг.

Марк двинулся навстречу так резко, что тот сразу остановился.

Ника увидела только профиль — чёткую линию челюсти, тёмный взгляд, полное отсутствие какой-либо улыбки.

Воздух на пирсе натянулся.

Секунда.

Вторая.

Потом второй парень дёрнул друга за рукав, что-то пробурчал, и оба пошли дальше, уже не глядя в их сторону.

Только когда они скрылись в темноте, Ника выдохнула.

Она даже не заметила, что всё это время сжимала пальцами заднюю часть его свитера.

Марк повернулся к ней.

Взгляд всё ещё был тёмный.

Но уже не злой.

— Испугалась?

Ника покачала головой.

Соврала бы, если бы сказала “нет”. Но слова застряли.

Он провёл костяшками пальцев по её щеке. Совсем легко.

— Я бы не дал им подойти.

Это было сказано так просто, что у неё внутри всё сжалось.

Потому что она ему верила.

Безоговорочно.

И, наверное, именно это было самым опасным чувством за весь вечер.

Они ушли с пирса быстрее. Марк шёл рядом, но уже ближе, чем раньше, его ладонь лежала у неё на пояснице, как будто он не собирался отпускать её даже на шаг после этого короткого, дурацкого, но слишком реального инцидента.

У машины он остановился не сразу.

Ника стояла напротив, запахнув его куртку сильнее, и вдруг поняла, что вечер кончается. Что через несколько минут он отвезёт её обратно, и эта странная, тихая, почти нормальная ночь останется за спиной.