Вдыхая аромат настойки полной грудью, я без труда и с искренним удовольствием пролежала в горячей воде положенные полчаса, после чего Берта помогла мне помыться, в том числе увлажнив волосы особым маслом, ну а потом я вытерлась, оделась и поторопилась наверх — в кровать. Там, заверив Берту, что сегодня она мне больше не нужна, я взяла в руки тетрадь с нужными лекциями по медитациям, нашла ту, которая показалась мне не сильно сложной и достаточно подходящей, легла поудобнее и позволила своему сознанию раствориться в том упоительном свете, который находился внутри меня.

Мягкий, ласковый и нежный, как котенок, он не был той яростной молнией, которые вырывались из меня в момент пробуждения, ведь тогда это было необходимо, чтобы спасти мне жизнь. На самом деле он был… светом. Всего лишь светом.

А всё остальное зависит уже от меня.

Осознав эту простую истину, я позволила свету омыть своё тело изнутри, уничтожив даже робкие попытки вируса захватить прочные позиции, а потом сама не заметила, как уснула. И спала так крепко, так сладко, что снова пропустила ночное нападение тварей.

К счастью, в этот раз никто не был ранен, да и разлом был не особо крупным, о чем мне утром сообщила деловитая Берта, чуть позевывая в ладонь, так что можно было спокойно завтракать, умываться и… собираться на собственную свадьбу!

И да, я слегка слукавила, когда попросила Берту красиво уложить мне волосы, заявив:

— Мы с господином Рауфом едем в город, хочу снова посетить храм.

— Хорошее дело, — улыбнулась мне девушка и ловко заплела мне волосы в сложную косу, уложив на голове короной.

Платье, чулки, рейтузы, серьги… Кружевное колье! Косметикой пользоваться не стала, хотя она у меня и была, но ресницы и брови у меня были достаточно тёмными, а красить губы не хотелось. Иначе как Рауф будет их целовать? Единственное, чем я воспользовалась — это капнула на запястье капельку цветочных духов с приятным ароматом. На этом основные сборы были завершены и настал черед верхней одежды.

Сапожки, пальто, перчатки… Вместо неудобного капора и удобной, но неуместной шапочки, я прикрыла голову теплым пуховым платком: и прическа не помнется, и не продует.

Берта тоже собралась в два счёта, ведь должна была сопровождать меня в любых поездках за пределы поместья, чтобы это не выглядело неприлично (ведь я была незамужней леди), причем она на голову надела именно собственноручно связанную оранжевую шапочку и было видно, что девушка гордится тем, что эта вещь создана её руками.

Вместе мы спустились вниз, где нас уже ждали мужчины: суровый Курт, собравшийся, как на войну, и гораздо более элегантный, но тоже суровый Дэймос, сегодня принарядившийся в прогулочный теплый костюм графитового цвета и стильное черное пальто.

На улице Шон и Стив готовили для нас дилижанс, но здесь и сейчас лично я видела лишь своего без пяти минут мужа, чьи глаза смотрели лишь на меня, опаляя янтарными бликами, и позволяя ощущать себя по настоящему избранной.

Подозреваю, мои щеки снова стали неприлично алыми, когда я подошла ближе, но Дэймос лишь учтиво склонил голову, приветствуя.

— Доброе утро, Эржена.

— Доброе утро, Дэймос, — улыбнулась мимолетно, сразу же подумав о том, что этикет плачет по нам горючими слезами. — Едем?

— Едем, — улыбнулся чуть шире и загадочнее, тем самым намекая на некую тайную договоренность между нами. — Чудесно выглядишь.

— Спасибо. — Я аж прищурилась от удовольствия, ловя себя на мысли, что мне приятен не столько комплимент, сколько то, что его произнёс Дэймос.

И как он его произнёс!

Ну а потом мы дружно вышли на улицу, где сквозь тучки настырно проглядывало солнышко, погрузились в дилижанс и отправились в город. Вместе с нами в дилижансе ехала только Берта, на козлах правил лошадками Шон, а Курт и кто-то из служивых сопровождали нас верхом.

Пока ехали (Дэймос сидел напротив), то преимущественно молчали, но я то и дело ловила на себе задумчиво-загадочный взгляд демонолога, и старательно делала вид, что меня это не волнует, хотя сердечко то и дело сбивалось с ритма.

Я волновалась, причем дико!

В городе мы сразу подъехали к храму, и Дэймос первым вышел из экипажа, после чего подал руку мне и, не обращая внимания на Берту, повел в храм. Моё волнение вышло на новый виток, вспотели ладони под перчатками и начали даже подрагивать колени, словно прямо сейчас я делала то, что изменит мою жизнь раз и навсегда.

И не сказала бы, что это страх… Скорее безотчетная тревога перед неизвестностью. Правильно ли я поступаю? Не поторопилась ли? А может…

Именно в этот момент мы миновали приветливо распахнутые двери храма и вся неуверенность и сомнения остались снаружи. На меня снова снизошла настолько ощутимая благодать, что это показалось мне не просто странным, а… подозрительным!

— Спокойно, — вполголоса произнёс Дэймос, чуть крепче сжимая мою ладонь, которая лежала на сгибе его локтя. — Не фони. Это резонанс.

И рада бы вникнуть в его слова и сделать, как просит, но…

Что он вообще от меня хочет? Не понимаю!

— Эржена, — шикнул демонолог, рывком приобнимая уже заплечи, когда мне стало настолько хорошо, что я чуть ли глаза не закатила от экстаза. — Не здесь и не сейчас!

А?

Подняв на мага откровенно соловые глаза, вдруг увидела его лицо близко-близко…

А потом он меня поцеловал. Прямо при всех в центре храма!

Справа послышался возмущенный возглас Берты, слева кто-то усмехнулся басом, вдали, кажется, и вовсе прозвучал ироничный комментарий… Но это всё было неважно!

О, как он меня целовал! Жарко, сладко… Провокационно!

Но лишь через пару минут я ощутила, как из меня утекает лишнее, причем в Рауфа, а мне самой становится ощутимо легче. И главное — мозги прочищаются!

Боги, мы что творим???

Замерев в его руках в откровенном шоке, кажется, тем самым я дала Дэймосу понять, что уже осознаю реальность, отчего мужчина отстранился, тяжело дыша, но первым делом посмотрел мне в глаза, оценил уровень возмущения, коротко усмехнулся и кивнул сам себе.

— Уже лучше.

А потом развернулся и громко, во всеуслышание произнёс:

— Святой отец, прошу вас, венчайте нас.

В этот ранний час народу в храме было не сильно много, человек двадцать, причем преимущественно женщины старшего возраста, но заметила я и нескольких богато одетых мужчин, а так же молодую женщину с ребятишками. И все смотрели на нас.

Все!

Но только Берта с круглыми глазами и непередаваемым выражением лица. Остальные кто с улыбкой, кто с легким осуждением, но после слов Дэймоса оно начало потихоньку трансформироваться в одобрение и даже умиление.

Но только подошедший к нам внезапно довольно молодой жрец от силы лет тридцати и с приятно одухотворенным лицом, одетый в серебристый балахон с зеленой вышивкой, нарушил опустившуюся на храм тишину вопросом, заданным мне:

— По своей ли воле вы пришли сюда, дитя? И уверены ли вы в своём желании связать судьбу с этим мужчиной?

— Да, — произнесла твердо, уже окончательно придя в себя. Улыбнулась и добавила: — Да, очень хочу.

Справа приглушенно пискнула Берта, но я даже не покосилась в её сторону. Что бы она сейчас обо мне ни думала, это всё уже неважно.

— Я вижу, ваши помыслы чисты и желание обоюдно. И не смею препятствовать воле богов, позвавших вас в свою обитель, — пафосно и немного странно заявил жрец, жестом предлагая пройти ближе к статуям и красивому белоснежному алтарю, стоящему перед ними. А следом обратился и к прихожанам: — Прошу всех присутствующих засвидетельствовать добрую волю и свершившееся чудо единения двух молодых людей, нашедших друг друга под сводами нашего храма.

Прихожане разулыбались сильнее, послышались даже одобрительные возгласы, после чего Дэймос ловко помог мне снять платок и верхнюю одежду, прикинув это в руки насупленной Берте, которая явно ощущала себя обманутой, но вмешиваться в происходящее не спешила. Рядом с ней стоял задумчивый Курт, но эмоции на его лице я прочесть не смогла, хотя мне показалось, что он даже одобряет происходящее.