Она нервно теребила края бумажной салфетки, превращая её в бесформенный комок. Вода, которую нам любезно принёс симпатичный бармен (куда-то пропал Степан, и это было странно), стояла нетронутой. Я сделала глоток — холодная жидкость на миг прочистила сознание, смывая сладкий дурман.

— Он и правда так и сказал? «Лично к нему»? — не удержалась Сильвия, возвращаясь к главному.

Я поморщилась, будто от вкуса чего-то кислого.

— Да, он так и сказал. Он не особо был рад, что я сама решила… выбить тот долг.

Я откинулась на спинку кресла.

— Но я это сделала. Поэтому, будь любезна, рассказывай. Всё, что знаешь. Про охотников. Кто наверху, кто внизу. И как от всех них увернуться.

— Хорошо. Представь себе пирамиду, — начала Сильвия, её голос приобрёл лекционные, слегка насмешливые нотки. — Но забудь всё, что ты знаешь о людских иерархиях. Здесь всё… иначе.

Она приподняла палец, словно указывая на невидимую вершину.

— На самом верху — Элита. Это не охотники. Это… надзиратели. Древние, как сама грязь под этим городом. Тот самый Влад — один из них. Говорят, некоторые из них когда-то были охотниками, другие — богами, которых забыли, третьи — и вовсе демонами, соскучившимися по земным развлечениям. Их сила не от мира сего, а слово — закон. Они следят за тем, чтобы бардак не вышел за определённые рамки. Чтобы смертные не начали задавать лишних вопросов.

— Чуть ниже — Старейшины, — она продолжила, описывая в воздухе следующий ярус. — Это не каста охотников, а скорее… верховный суд. Совет самых старых и мудрых наших сородичей — вампиров, оборотней, магов. Они создают правила, по которым мы все пытаемся жить. Элита с их мнением считается, но последнее слово всегда за ней. Думай о Старейшинах как о мудрых, но бессильных судьях, а об Элите — как о верховном суде, у которого есть своя армия.

— Далее идут Официальные охотники, — Сильвия скривилась, будто почувствовала запах протухшего мяса. — Твой капитан Следствие — типичный пример. Скучные служаки, которые работают строго по уставу. Часто на государство или на самих Старейшин. Их задача — поддерживать баланс, отлавливать «нарушителей спокойствия» и зачищать хвосты. Бюрократы с клыками и протоколами.

— И последние, — её голос стал жёстче и тише, — но далеко не по опасности — Наёмники. Вот как твой новый «друг», капитан Орлов. Им плевать на правила, иерархии и Старейшин. Они работают за деньги или ради собственных, часто весьма сомнительных, принципов. Часто — это отбившиеся от рук Официальные, которых уволили за излишнюю жестокость. Они — гроза всех остальных. Быстры, беспощадны и непредсказуемы. Официальные их ненавидят, Элита презирает, но иногда использует для грязной работы.

Я переваривала услышанное. Картина вырисовывалась мрачная и сложная. Я была пешкой на доске, где играли могущественные силы, каждая со своими интересами.

— А… суккубы? — осторожно спросила я. — Вы тоже можете стать охотниками?

Сильвия горько усмехнулась.

— Мы? Мы — где-то в самом низу, в пыли. Нас считают слабыми. Грешными. Говорят, что с нашей силой горы можно свернуть, — она презрительно махнула рукой, — но из-за нашей… «особенности»… нас никто не подпустит на пушечный выстрел к реальной власти. Мы — инструмент. Развлечение. Информаторы. Но не игроки. Элита с нами даже не считается.

Она допила свой странный коктейль и поставила бокал со звоном.

— Вот и вся сказка, Золушка. Ты ввязалась в игры сильных мира сего. И теперь тебе нужно решить: бежать, спрятаться и надеяться, что тебя забудут… или научиться играть по их правилам. Хотя, — она прищурилась, — по твоим глазам видно, что побег ты не рассматриваешь.

Воздух в «Гробнице» сгустился, став таким же тяжёлым и сладким, как кровь, засохшая под ногтями. Слова Сильвии повисли между нами, и я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Элита, Старейшины, Официальные, Наёмники… Я была пешкой в игре, правил которой не знала.

Но один вопрос жёг изнутри сильнее других.

— Почему? — выдохнула я, глядя на свою искалеченную салфетку. — Почему Влад… почему он называет меня своей «инвестицией»? Своим «имуществом»? Сначала он сказал, что приехал из-за шумихи в городе, из-за этих… убийств.

Сильвия усмехнулась, и в её фиалковых глазах вспыхнул знакомый огонёк — смесь жалости и любопытства.

— О, милая, наивная девочка, — она покачала головой, и её фиолетовые локоны колыхнулись. — Он же тебе сказал? Про шумиху? Ну, конечно, сказал. Это же так благородно — приехать наводить порядок. Но правда всегда… аппетитнее.

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать вес этих слов.

— Эти убийства, Лиза. Эти… шедевры. Спирали, вырезанные на коже. Скальпированные тела. Изнасилованная плоть, превращённая в искусство. Сначала ты думала, что это твоих рук дело, да? — она поймала мой взгляд, и я невольно кивнула. — Потом ты пришла в себя, посмотрела свежим взглядом, принюхалась… и поняла. Это не твой почерк. Не твой запах. Не от твоих лап это осталось.

Я сглотнула ком в горле, вспоминая тот ужас и облегчение, когда я осознала, что не я оставляла эти жуткие, ритуальные метки. Запах был чужим — древним, кислым, с примесью тления и безумия.

— Я знаю, — Сильвия внезапно стала серьёзной, вся её игривость испарилась. — И я почти уверена, что Влад тоже это знает. Возможно, знал с самого начала.

Она наклонилась через стол, и её шёпот стал едва слышным, но каждое слово впивалось в меня, как коготь.

— Это означает только одно, детка. В твоём городе завёлся другой хищник. Крупный. Опасный. И явно уж будет покрупнее тебя.

Мир вокруг поплыл. Пол «Гробницы» будто ушёл из-под ног. Влад. Его интерес. Его защита.

— Тогда… зачем я ему? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Сильвия улыбнулась, и на этот раз её улыбка была лишена всякой теплоты. Это был оскал хищницы, вычисляющей выгоду.

— О, это гениально, если подумать. Пока все охотники думают, что это ты, этот сумасшедший художник-убийца… настоящий монстр может чувствовать себя в безопасности. Он может расслабиться. Совершить ошибку. — Она провела длинным ногтем по столешнице, оставляя почти невидимую царапину. — Влад не защищал тебя, милая. Он охранял свою приманку. Самую ценную и свежую приманку в городе. Он выставил тебя, трепещущую и пахнущую страхом, на крючок. И ждёт, когда настоящая акула совершит ошибку и клюнет.

Она откинулась на спинку кресла, снова став той легкомысленной суккуб.

— Так что поздравляю! Ты не просто новообращенный оборотень. Ты — стратегический актив одного из самых могущественных существ в этом регионе.

Мой взгляд, ещё секунду назад остекленевший от шока после слов Сильвии, машинально скользнул к стойке бара. И застыл.

К красавчику бармену подошла девушка. В простой куртке, с растрёпанными от вечерней влаги волосами. Что-то очень знакомое.. М-Маша?!

Сердце упало куда-то в ботинки, а потом рванулось в горло, бешено заколотившись. Что она здесь делает? Одна?

Они говорили недолго. Бармен что-то спросил, Маша, не поднимая глаз, коротко кивнула. Её поза была неестественно скованной, плечи напряжены. Затем он так же легко и бесшумно, как ловит мух, протянул ей под стойкой маленький, тёмный конверт. Она схватила его, стремительно сунула во внутренний карман куртки и, на мгновение встретившись с ним взглядом, снова кивнула. Её движение было отточенным, будто отрепетированным. Потом она резко обернулась и, нервно оглядевшись по сторонам, быстрыми шагами направилась к выходу.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулась вниз, завалившись за стол так, что стукнулась лбом о столешницу.

— Ай!

— Эй, что это ты? — Сильвия подняла бровь, с интересом наблюдая за моей внезапной акробатикой. — Пол уронила?

— Тссс! — я шикнула на неё из-под стола, отчаянно жестикулируя, чтобы она замолчала. — Меня тут нет! Не смотри сюда!

Сильвия лишь пожала плечами с видом человека, который видел и не такое, и снова уткнулась в свой телефон, делая вид, что изучает что-то невероятно важное.