— Ноги переставляем, калеки! — вполголоса шипел санинструктор, готовый в любую секунду подхватить оступившихся бойцов. — Кто упадет — лечить не буду, сразу вырежу аппендицит в полевых условиях. Ржавым штык-ножом и без наркоза! Зимин, не горбись, у тебя швы разойдутся! Тарасов, дыши носом, а то мошкару проглотишь!

Капитан Нгуен скользил сквозь заросли бесшумной тенью. Вьетнамец то и дело одобрительно кивал, наблюдая, как русские парни прут сквозь непроходимый бурелом. Для него этот марш был привычным делом, домом родным, но выносливость северных гостей вызывала глубокое, искреннее уважение.

Замыкали строй сапер Смолянинов и снайпер Шульга. Арнольд Арчибальдович даже в этом зеленом аду умудрялся сохранять интеллигентную осанку, но двигался с выверенной, холодной точностью профессионального минера. Инженер не перепрыгивал брезгливо лужи, а тяжело и уверенно впечатывал ботинки в гниющую жижу, привычно сканируя почву на наличие чужих растяжек. Для него этот марш был лишь очередным этапом сложной шахматной партии. Идущий следом крестоносец скользил сквозь лианы плавно, словно бледнолицая тень, непрерывно прощупывая цепким взглядом верхние ярусы деревьев в поисках засад.

Старший лейтенант Хмельницкий шел сразу за головным дозором. Командир то и дело сверялся с трофейным компасом и поглядывал на зажатую в руке американскую карту. Офицер искал не просто временный привал. Ему нужна была идеальная точка опоры. Место, где его стая сможет зализать раны и превратиться в кость поперек горла для всей резидентуры ЦРУ.

К рассвету, когда черное небо начало наливаться грязно-свинцовым светом, группа вышла к подножию крутого скального хребта. Рязанец поднял сжатый кулак. Колонна мгновенно замерла, растворившись в тенях.

Командир сделал несколько шагов вперед, раздвигая влажные папоротники, и удовлетворенно хмыкнул. Перед ними открывалась почти идеальная природная крепость.

Глубокая подковообразная впадина врезалась прямо в гранитный массив. С трех сторон будущий лагерь прикрывали отвесные скалы, испещренные трещинами и выступами, исключающие атаку с тыла и флангов. Сверху нависали густые кроны гигантских баобабов и сплетения лиан, образуя плотный зеленый купол. Этот естественный зонт полностью скрывал квадрат с воздуха — ни один вражеский пилот или дрон-разведчик не сможет срисовать их позиции.

А самое главное — из узкой расщелины слева с тихим, музыкальным журчанием вытекал чистый, прозрачный ручей, образуя небольшую заводь. Вода была ледяной и сладкой на вкус. Бесценный ресурс в условиях влажных тропиков.

— Ну что, славяне, — негромко произнес старший лейтенант, поворачиваясь к тяжело дышащим, измотанным бойцам. — Прибыли. Конечная остановка.

Скобарь опустил тяжеленный пулемет на каменистую землю и вытер широкую шею куском брезента.

— Место знатное, товарищ командир. Прямо как у Христа за пазухой, — пробасил исполин, оглядывая скалы. — Спину есть к чему прислонить. Только сыровато малость, но это мы быстро исправим.

— Обживем, Ваня, — уверенно кивнул Хмельницкий, сбрасывая тяжелый вещмешок. — Здесь будет наша основная оперативная база. Дом родной на ближайшие недели.

Офицер привычным жестом достал из кармана трофейную Zippo с гравировкой орла. Щелкнула крышка, выдав сноп искр, но прикуривать рязанец не стал, просто грея пальцы о гладкий металл. Началась раздача задач.

— Арнольд, бери Шульгу и прогуляйтесь по периметру. Оцените подходы, прикиньте, где будем ставить секреты и растяжки. Горловина тут одна, так что сделай так, чтобы незваные гости на пороге спотыкались насмерть.

— Диспозиция великолепна, командир, — ровным, хорошо поставленным голосом отозвался Смолянинов, извлекая из подсумка моток тончайшей проволоки. — Я превращу единственный подход к этой обители в такую симфонию минно-взрывного искусства, что сюда без приглашения не проберется даже парализованный бабуин. Исключительно интеллектуальный подход к обороне.

— Пилюля — разворачивай свой лазарет у воды, там самое сухое место. Раненых в горизонтальное положение, — продолжил инструктор. — Рябов, ищи место для своей шарманки и антенны. Нам нужен мониторинг эфира янки. Кабыздох, помоги Нгуену организовать маскировку лагеря со стороны джунглей. Натяните тенты, забросайте ветками.

— Сделаем в лучшем виде, шеф! — радостно оскалился штурмовик, похлопывая по РПГ-7. — Труд освобождает! Особенно когда трудишься на благо будущих диверсий.

— За работу, рота, — жестко подытожил Хмельницкий, обводя своих людей потеплевшим взглядом. — Окапываемся. Вгрызаемся в этот камень. С сегодняшнего дня этот квадрат джунглей — территория Советского Союза.

Арнольд Арчибальдович Смолянинов воспринимал войну как сложную, многоуровневую шахматную партию, где взрывчатка служила фигурами, а джунгли — доской. Влажный, душный лаосский лес с его коварными тропами и гниющими завалами представлял собой идеальное полотно для художника-минера.

Инженер сидел на корточках перед разложенным на брезенте арсеналом. Трофейные американские гранаты М67, зеленоватые брикеты пластида С-4, бухты тончайшей стальной проволоки и коробки с детонаторами блестели в рассеянном свете, пробивающемся сквозь кроны.

— Видите ли, Нестор, — негромко произнес сапер, аккуратно вкручивая запал в ребристое «яблоко» гранаты. — Большинство дилетантов полагают, что мина — это просто инструмент разрушения. Поставил растяжку поперек тропы, и дело с концом. Примитив. Варварство, недостойное мыслящего человека.

Снайпер Шульга, замаскировавшийся в корнях исполинского баобаба в пяти метрах правее, молчал. Крестоносец лишь еле заметно водил стволом СВД, контролируя подходы, и тихо шептал слова молитвы. Стрелок был идеальным слушателем — никогда не перебивал.

— Настоящее минно-взрывное искусство строится на психологии, — продолжал аристократ, поднимаясь на ноги. В его руках смертоносный цилиндр превратился в послушный инструмент. — Противник, идущий по враждебному лесу, напряжен. Он ищет очевидные ловушки. Поэтому очевидную ловушку мы ему великодушно предоставим.

Смолянинов подошел к узкой горловине, ведущей в их каменный мешок. Тропа здесь петляла между двумя массивными валунами. Подрывник натянул проволоку почти у самой земли, прикрепив ее к чеке М67, спрятанной под широким листом папоротника. Растяжка была поставлена грамотно, но опытный взгляд «Зеленого берета» мог бы ее заметить.

— Вот она, приманка для джентльменов, — с удовлетворением констатировал специалист. — Идущий в дозоре янки заметит блеск металла или неестественно натянутый стебель. Он подаст знак группе, они остановятся. И что сделает сапер противника? Правильно, он шагнет вправо, за естественное укрытие, чтобы обезвредить нашу нехитрую игрушку.

Арнольд шагнул вправо, туда, куда инстинктивно метнулся бы человек, спасающийся от возможного взрыва. Здесь, в густом кустарнике, земля казалась абсолютно надежной.

Инженер извлек из подсумка два брикета С-4, щедро начинил их поражающими элементами — ржавыми гвоздями и рублеными кусками арматуры, найденными еще на сгоревшей базе ЦРУ. Заряд лег глубоко в трухлявый пень. Детонатор соединился с почти невидимой, выкрашенной в зеленый цвет нейлоновой нитью. Нить тянулась на уровне пояса.

— А вот тут, в безопасной, казалось бы, зоне, его будет ждать настоящий сюрприз. Направленный взрыв снесет укрытие вместе с умником, решившим поиграть со мной в сапера, — Смолянинов протер пальцы чистым платком. — Шах и мат.

Шульга перекрестился, не отрывая взгляда от прицела.

— Избави нас от лукавого… Жестоко ты с ними, Арнольд. Без шансов на покаяние.

— На войне, дорогой мой Нестор Прокопьевич, покаяние — прерогатива капелланов. Моя задача — обеспечить нашему уважаемому командиру спокойный сон, — парировал аристократ, переходя к следующему сектору.

В течение двух часов подступы к лагеру превратились в смертоносный лабиринт. Сапер использовал всё: особенности рельефа, угол падения солнечных лучей, направления звериных троп. Мастер ставил «прыгающие» ловушки из осколочных гранат, создавал цепные реакции, где детонация одного заряда инициировала подрыв соседних, зажимая потенциального врага в огненный мешок.