— Никакой регулярной армии. Они увязнут в этих болотах, как слепые котята, — полковник резко повернулся, его взгляд был непреклонен. — Бросайте на них цепных псов. Поднимайте элиту. Активируйте группу MACV-SOG «Дикие Коты». Пусть выслеживают этих призраков и уничтожают. Использовать любые средства. Ковровые бомбардировки, напалм, дефолианты. Мне нужна голова их командира на моем столе.

— Пусть ищут, — старший лейтенант Хмельницкий допил остывший кофе и с глухим стуком поставил кружку на стол. В глазах офицера плясали веселые, опасные искры.

Семён обвел взглядом своих бойцов, собравшихся в землянке. Новости об истерике в штабах противника подействовали на десантуру лучше любого допинга. Усталость как рукой сняло. Парни почувствовали свою силу. Легенда, рожденная в лаосской грязи, начала работать на них.

— Товарищ командир, так ведь теперь они за нами настоящую охоту устроят, — резонно заметил Скобарь, протирая ствол пулемета. Богатырь ничуть не выглядел напуганным, скорее, предвкушал хорошую драку. — Пришлют спецов, начнут лес прочесывать.

— Обязательно пришлют, Иван Михайлович. Лэнгли таких пощечин не прощает, — рязанец поднялся во весь рост, расправляя плечи. — Они пришлют лучших из лучших. И вот тут-то мы их и встретим.

Смолянинов деликатно кашлянул, привлекая внимание.

— Полагаю, тактика партизанских укусов исчерпала себя. Противник удвоит бдительность и стянет в квадрат тяжелую технику. Нам придется менять рисунок игры, чтобы не оказаться в роли загоняемой дичи.

— Верно мыслишь, Арнольд, — согласился инструктор, разворачивая трофейную карту. — Мы заставили их поверить, что мы — призраки. Значит, мы будем играть на их страхах. Пусть они тратят ресурсы, гоняются за тенями и минируют каждый куст. Мы разделимся.

В землянке повисла тишина. Делить и без того малочисленную группу в тылу врага — решение на грани безумия.

— Сведем их с ума, — жестко отрезал Семён, пресекая невысказанные возражения. — Кабыздох, Скобарь! Пойдете в автономный рейд. Ваша задача — шуметь на восточном фланге. Рвать коммуникации, бить патрули и исчезать. Арнольд, Шульга, Шуруп — вы со мной. Будем действовать тонко. Заставим их элитный спецназ поверить, что джунгли восстали против них.

Капитан Нгуен, внимательно слушавший перевод Шурупа, одобрительно закивал. Азиатский офицер подошел к столу и твердо положил свою ладонь поверх руки Хмельницкого.

— Вьетнам поможет, — произнес партизан. — Мои люди — ваши глаза.

— Вот и отлично. Легкие прогулки закончились, славяне, — подытожил рязанец, хищно оскалившись. — Джентльмены повышают ставки. Начинается настоящая игра по-крупному. Готовьте снаряжение, завтра мы устроим американскому спецназу теплый прием. Конец первой части банкета.

Джунгли изменились. Это почувствовал каждый боец псковской роты, от желчного прапорщика Пилюли до невозмутимого пулеметчика Скобаря. Тропический лес больше не казался просто враждебной зеленой массой, полной ядовитых змей и москитов. Теперь он превратился в натянутую струну, готовую лопнуть в любую секунду. Воздух стал густым от невидимого присутствия чужой, смертоносной воли.

Сержант Рябов сидел под плотным навесом из пальмовых листьев, колдуя над трофейной станцией «PRC-77». Лицо связиста, обычно живое и азартное, сейчас напоминало застывшую маску. Радист вслушивался в эфир с таким напряжением, будто пытался уловить сердцебиение летящей пули.

Старший лейтенант Хмельницкий неслышно подошел к радисту, опустившись на корточки. Рязанец не стал задавать вопросов, просто вопросительно подняв бровь.

— Глухо, командир, — едва слышно выдохнул Шуруп, сдвигая один наушник. — Как в танке под водой. Вторые сутки ни мата в эфире, ни открытых докладов о погоде, ни запросов на эвакуацию. База «Орел-Один» молчит, словно вымерла.

— Аппаратура барахлит? Или частоты сменили?

— Частоты я все просканировал, от и до, — покачал головой сержант. — Они здесь. Но перешли на другой режим работы. Слушайте.

Рябов щелкнул тумблером, выводя звук на внешний динамик. Вместо привычного потока ленивой английской речи и ругани хмонгских командиров, из динамика донесся лишь ровный слой статических помех. Вдруг сквозь шипение прорвался короткий, резкий писк, длившийся не больше секунды. Свист электронных импульсов — и снова мертвая тишина.

— Цифровые всплески, — мрачно констатировал связист. — Передача пакетами, сжатый сигнал. Шифровальная аппаратура класса «ЗАС». Это не дикари генерала Ванг Пао и даже не штабные аналитики ЦРУ.

Офицер медленно поднялся. Интуиция, выкованная в горячих точках, вопила об опасности. Легкие партизанские прогулки, налеты на сонные лагеря и грабежи неуклюжих конвоев остались в прошлом. Лэнгли сделало ход конем.

— Сбор костяка, — негромко приказал Семён. — Тихо, без суеты.

Спустя минуту под скальным козырьком, служившим импровизированным штабом, собрались ключевые командиры. Лица перемазаны камуфляжной пастой, оружие вычищено до блеска, в глазах — холодная, расчетливая готовность.

— Диспозиция меняется, славяне, — инструктор обвел взглядом своих людей. — Шуруп только что зафиксировал работу шифрованных каналов связи. Противник ввел режим полного радиомолчания. Это значит, что в наш квадрат вошла элита. Команда зачистки.

— MACV-SOG? — интеллигентно уточнил Арнольд Арчибальдович, изящно протирая лезвие боевого ножа. — Те самые «Дикие Коты», которым мы так невежливо испортили высадку?

— Именно они, Смолянинов. И, скорее всего, не одни. Спецназ военной разведки, зеленые береты, профессиональные следопыты. Эти парни не будут бегать толпой по тропам и палить во все стороны. Они растворяются в зеленке так же, как и мы. Работают тройками, снимают часовых бесшумно, минируют пути отхода. Их задача — выследить нас и навести авиацию, либо перерезать по одному.

Ян Генрихович Кабыздох уважительно присвистнул, поглаживая вороненый ствол трофейного дробовика.

— О, майн готт! Наконец-то заморские буржуи решили играть по-взрослому. А то я уж начал деградировать, гоняя по болотам этих недоученных ополченцев. Как писал старик Гете: «Таланты образуются в покое, характеры — среди житейских бурь». Буря надвигается, герр командир!

— Буря уже здесь, Ян, — жестко оборвал философствования рязанец. — Если мы недооценим этих парней, они пустят нас на ремни для часов. У них лучшее оснащение, приборы ночного видения, бесшумное оружие и абсолютная поддержка с воздуха.

Иван Михайлович Скобарь, задумчиво жевавший травинку, неторопливо переложил «Печенег» на другие колени.

— Оснащение — дело хорошее, — басовито прогудел пулеметчик. — Да только в грязи все равны. Пуля, она же паспорта и диплома об окончании спецшколы не спрашивает. Крепкие ребята — это славно. В них попадать легче, они от страха не так быстро бегают.

— Гордыня предшествует падению, Иван, — донесся из полумрака ровный, монотонный голос Нестора Шульги. Снайпер перебирал патроны, крестя каждый перед тем, как отправить его в магазин. — Истинно говорю, враг коварен и хитер. Дьявол тоже когда-то был высшим ангелом. Встретим их со смирением и метким огнем.

Семён развернул на земле самодельную карту сектора, на которой были отмечены их собственные лежки и тропы.

— Значит так. Меняем всю систему безопасности. Приказ номер один: никаких протоптанных троп. Ходим только по камням, руслам ручьев и корням. С этого момента каждый сломанный лист, каждая перевернутая ветка — это красная тряпка для их следопытов.

Офицер посмотрел на сапера.

— Арнольд, твои классические растяжки больше не работают. Американский минер срисует стандартный усик лески за три метра.

Смолянинов лишь тонко улыбнулся, и в этой улыбке скользнуло нечто поистине пугающее.

— Вы меня недооцениваете, товарищ старший лейтенант. Использовать леску против таких джентльменов — дурной тон. Я перехожу на многоступенчатые интеллектуальные ловушки. Комбинация химических детонаторов, противовесов и ложных целей. Мы превратим этот лес в шахматную доску, где каждый их шаг будет вести к мату. Дуэль умов — это то, ради чего стоило проделать столь длинный путь из Пскова.