— Внимание, джентльмены! — предупредил специалист, доставая подрывную машинку. — Откройте рты, чтобы не лопнули перепонки. Смотрите внимательно. Это не грубая сила. Это искусство.

Арнольд крутанул ручку машинки.

Раздался сухой, хлесткий щелчок, похожий на удар гигантского хлыста. Никакого огненного шара, никакого облака дыма и разлетающихся во все стороны осколков скалы, как это было у Кабыздоха.

Только резкий звук и легкое облачко серой пыли возле стального листа.

Партизаны непонимающе заморгали. После демонстрации РПГ этот хлопок показался им жалким пшиком. Кхам разочарованно переглянулся со своими бойцами. Белый маг ошибся? Заклинание не сработало?

Смолянинов лишь снисходительно улыбнулся.

— Кхам, подойди к мишени, — предложил аристократ, делая приглашающий жест рукой.

Лаосский командир настороженно приблизился к металлическому листу. Толщина брони составляла не меньше полутора сантиметров. Карабин СКС или даже пулемет Скобаря оставили бы здесь лишь глубокие вмятины.

Партизан присмотрелся и вдруг замер, словно пораженный молнией.

В самом центре листа зияла идеальная, абсолютно круглая дыра с оплавленными, блестящими краями. Отверстие было сквозным, а позади мишени, в монолитной скале, виднелась глубокая выжженная кратер-каверна, куда ушла кумулятивная струя.

Кхам просунул палец в прожженную сталь, не веря собственным глазам. Обернувшись к Смолянинову, лаосец смотрел на него уже не с суеверным ужасом, а с глубочайшим, искренним почтением ученика перед великим мастером. Крошечный кусочек «мыла» пробил то, что не брали пули.

— Вот это, джентльмены, и есть архитектура разрушения, — резюмировал сапер, сворачивая провода. — Точечный удар. Если вы заложите такой заряд на рельсу, под опору моста или на блок цилиндров вражеского грузовика — техника противника будет уничтожена хирургически. Без лишнего шума и с гарантированным результатом.

Из тени деревьев, неспешно аплодируя, вышел старший лейтенант Хмельницкий.

— Профессор, ваше выступление тянет на докторскую диссертацию, — с легкой улыбкой произнес командир. — Местные прониклись.

— Благодарю, Семен, — сапер слегка поклонился. — Они весьма смышленые ребята. Лишены академических знаний, но интуитивно понимают физику процесса. Если дать им пару дней попрактиковаться, они смогут минировать тропы так, что «Зеленые береты» будут плакать горючими слезами.

Инструктор подошел к строю лаосцев. За сегодняшний день крестьяне пережили больше потрясений, чем за всю свою предыдущую партизанскую жизнь. Их гоняли до изнеможения, учили стрелять очередями, рубить бамбук саперными лопатками, не бояться взрывчатки и штурмовать скалы под градом картечи.

Они стояли измотанные, грязные, воняющие порохом и потом. Но это была уже не та напуганная толпа с ржавыми карабинами. В их глазах появилась жесткая, холодная уверенность людей, познавших силу.

— Слушай мою команду, — негромко, но так, что услышал каждый, произнес Хмельницкий. — Курс молодого бойца окончен. Вы доказали, что у вас есть яйца. Нгуен, переведи: сегодня они отдыхают и жрут от пуза. А завтра мы начинаем настоящую работу.

Командир достал из планшета свернутую полетную карту ЦРУ и положил ее на валун.

— Игры закончились, славяне. Пора пускать в дело агентурные списки резидента Стивенса и начинать диктовать свои условия на этой земле.

Лагерь наполнился лязгом собираемого оружия и тихими разговорами. Джунгли погружались в сумерки, скрывая рождение нового, смертоносного механизма, готового разорвать американскую логистику в клочья.

Глубокая тропическая ночь накрыла лагерь плотным, душным саваном. После изматывающих дневных тренировок база спала мертвым сном. Лишь возле каменной ниши, где расположился командный пункт, теплилась жизнь.

Узел связи сержанта Рябова освещался тусклым красным светом армейского фонарика. Искаженный светофильтром сумрак придавал лицам склонившихся над картой людей зловещий, демонический вид.

Старший лейтенант Хмельницкий сидел на ящике из-под патронов, зажав в зубах незажженную сигарету. На расстеленной плащ-палатке лежал главный трофей из пепла «Омеги-Три» — толстая красная папка с грифом «TOP SECRET», пухлые бухгалтерские гроссбухи ЦРУ и развернутая топографическая карта Индокитая.

Рядом, сдвинув на затылок один наушник тяжелой американской рации, колдовал Шуруп. Молодой радист был похож на алхимика, наконец-то нашедшего рецепт философского камня. Глаза парня лихорадочно блестели, а пальцы быстро бегали по колонкам цифр в шифровальном блокноте.

— Ну, докладывай, гений радиоэлектронной борьбы, — негромко потребовал командир, изучая переплетение синих и красных линий на ватмане. — Третью ночь над этими ребусами сидим. Есть улов?

— Так точно, товарищ старший лейтенант! Улов такой, что у меня руки трясутся, — жарким, сбивчивым шепотом отозвался связист. Парень ткнул грязным ногтем в центр карты. — Янки думают, что мы просто сожгли базу, а бумажки сгорели вместе со Стивенсом. Они, конечно, сменили частоты, перешли на запасные каналы. Но алгоритм шифрования остался старым! Вот этот блокнот — это ключ ко всему их гребаному царству!

Рябов перелистнул страницу гроссбуха, густо исписанную английскими аббревиатурами.

— Смотрите. Я сопоставил радиоперехваты за последние двое суток с их логистическими накладными. Американцы гонят тонны оружия, медикаментов и жратвы на север. Снабжают армию наемников генерала Ванг Пао.

— Это я и без блокнота знаю, — сухо перебил офицер. — Ванг Пао — их цепной пес в Лаосе. ЦРУ содержит его армию хмонгов, чтобы те резали партизан и перекрывали тропу Хо Ши Мина. Мне нужны уязвимые места. Где конкретно пойдет груз?

Шуруп хищно улыбнулся и провел пальцем по карте, обводя жирную красную линию, обозначавшую крупное шоссе.

— А вот тут начинается самое интересное, шеф. По официальным радиограммам, конвои идут вот здесь, по тринадцатому маршруту. Прикрытие с воздуха, броневики, сплошные блокпосты. Туда соваться — верная смерть, там танковая дивизия не прорвется.

Сержант выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом триумфа, и сдвинул палец в сторону глухого, сплошного зеленого пятна на карте.

— Но! В накладных резидента Стивенса есть графа «Спецпоставка Альфа». Я перехватил их переговоры час назад. Завтра на рассвете выходит колонна. Шесть грузовиков «Студебеккер». Охрана — взвод наемников. Груз — новейшие винтовки М16, пластид, сухпайки и, внимание, жалованье для полевых командиров. Идут они не по главному шоссе!

Хмельницкий подобрался. Сонливость как рукой сняло. Офицер вынул сигарету изо рта и наклонился над картой.

— Где? В этой зеленке нет дорог. Судя по изобарам, там сплошной бурелом и болота.

— На американских картах — нет, — победно сверкнул зубами радист. — А вот в личном сейфе резидента нашлась калька. Старая французская лесовозная дорога времен Первой Индокитайской! Она заросла так, что с воздуха ее не срисовать даже через лупу. Зеленый тоннель. Вертушки прикрытия там бесполезны, пилоты просто не увидят колонну. Это скрытая логистическая ветка для самых ценных грузов!

Рязанец взял красный карандаш и аккуратно перенес координаты с кальки на основную карту. Получилась извилистая линия, огибающая горный хребет и проходящая всего в пятнадцати километрах от их текущей базы.

Идеальная мишень. Жирный, неповоротливый конвой, идущий в слепой зоне, без возможности вызвать авиаподдержку.

Командир достал трофейную «Zippo», привычно крутанул ее в пальцах и коротко кивнул своим мыслям.

— Шуруп, ты не сержант. Ты золото партии.

Связист расцвел от похвалы, но тут же принял серьезный вид.

— Будем брать, товарищ старший лейтенант?

— Будем рвать, — жестко поправил инструктор. Хмельницкий встал и повернулся к темноте лагеря. — Ваня! Яник! Арнольд! Кхама с Нгуеном тоже будите. Живо ко мне!

Уже через минуту вокруг красного фонарика собрался военный совет. Заспанный, но мгновенно мобилизовавшийся Скобарь поправлял ремень на штанах. Кабыздох притащил с собой неразлучный дробовик. Арнольд Арчибальдович, как всегда безупречно свежий, аккуратно присел на перевернутое ведро. Капитан Нгуен и лаосец Кхам подошли последними, щурясь со сна.