— Давай, скажи это, — опережаю подругу, садясь за столик, поставив поднос перед собой, — я выслушаю. Знаю, что у тебя язык чешется.

Выходные дались нелегко. Вот еще по этой причине мне не хотелось контактировать с подругами. С лихвой хватило сестры. Мари то и дело вламывалась в мою комнату, чтобы вытащить меня из лап меланхолии. Это дословная цитата. Мои оправдания и уверения не принесли ровным счетом никакого эффекта. И вот вместо зализывания ран я таскалась за ней по торговому центру в поиске моего идеального платья, которое гарантированно должно было поднять мне настроение.

— Не скажу, — буркнула Софа, запихнув в рот кусок паровой котлеты. — У тебя и так вид, словно ты сейчас свалишься под стол. А круги под глазами страшнее черных дыр в космосе.

Рот приоткрывается. Алиса морщится:

— Ты умеешь поддержать.

— Лучше это скажу я, чем кто-то другой. Предупрежден — значит, вооружен.

— Предупредить можно не так грубо.

— Не нужно распускать сопли из-за идиотов. Их в жизни еще будет уймова туча.

Опускаю глаза в поднос, убеждая себя, что мне нужно съесть картофельное пюре и котлету. Вилкой перебираю салат из свежих овощей, вполуха слушая перепалку. Подруга еще ни разу не влюблялась, поэтому ей сложно представить, как мучительно сжимается сердце и печет в груди.

— Ты мне лучше вот что скажи, — Софа переходит в наступление, — почему наш здоровяк сидит за столом пустоголовых аистов?

Оборачиваясь, чтобы убедиться. Сёма правда расположился за столом баскетболистов, ссутулив широкую спину над подносом. Он ни с кем не разговаривал, поэтому было неясно, с чего вдруг там оказался. Чем заслужил?

Я не успела, как следует задуматься об этом или услышать ответ Алисы. В этот момент в столовую вошел виновник разбитых грёз.

Игнат

— Да ладно тебе, — растягивает Мишка, плетясь позади. — Чего так злиться-то? С кем на бывает? Ну ошиблись пацаны, я с них за это спрошу. Да кто знал, что у нас в школе полные тезки учатся?

Раздражения не становится меньше. В выходные я гадал, что меня ждёт в понедельник. Да и брошенные слова засели в голове, словно прилипшая жвачка.

Кто там кого целовал и просил подождать? Ни черта не понятно.

— А если она начнет всем разбалтывать, что я её на свидание звал? — бросаю, не обернувшись. Громких шагов хватало, чтобы знать: друг бежит за мной. — Или будет теперь меня преследовать?

Мишка прыскает.

— Что мы девчонку не заткнем?

Резко торможу. Он врезается в меня. Поворачиваюсь, чтобы смирить его взглядом.

— Обалдел? Фильмов насмотрелся? Или книжек мотивирующих начитался? Затыкатель хренов. С баскетбольного поля за решетку переселиться решил?

— Не так же, — опешил Мишка. — Просто предупредить.

— А дальше? Если не перестанет? — Вижу, как крутятся колесики в его черепушке, заточенной лишь под баскетбол. — Уймись и заткнись.

Продолжаю шагать по коридору прямиком в столовую. Голод точил желудок, провоцируя нервозность.

— Звонил Захар.

Скриплю зубами в ответ на эту новость. — Скоро приедет на выходные. Ругался, что ты ему не отвечаешь.

И для этого есть причина. Одна. Но для меня её достаточно. У этого придурка мания величия. Я наивно думал, что избавлюсь от его влияния, когда он выпустится и уедет в универ, но даже на расстоянии успевает задалбливать.

Я вошел в столовую в надежде умять несколько порций стандартного обеда, но не тут-то было. Мой взгляд сразу наткнулся на нее, девушку, мысли о которой досаждают больше пустого желудка. Из всех учеников школы я нашёл именно её. Она подняла голову, увидев меня. Глаза столкнулись, на секунду замерев, но уже в следующую девушка поспешно отвернулась, а я заморгал.

Из-за полумрака мне не удалось её рассмотреть. В голове остался лишь странный образ и диковинная фраза.

Под ярким полуденным солнцем она ничем не отличалась от других учениц. Классическая школьная форма, распущенные волосы, стандартное лицо. Симпатичное, но не более того. Присматриваться я не стал, стараясь скрыться, чтобы… что? Чего я испугался? Отчего сердце сильно стукнулось о ребра?

На мгновение мне представилось, как она подскакивает со стула, бежит ко мне. Уже чувствую этот привкус стыда и позора, а еще последующей за ними бесконечную череду насмешек и подколов. Но девушка отвернулась, словно не знает меня. Радость сменяется недоумением.

Подхожу к раздаточному столу, аппетит мне ничто не испортит. Тетя Валя смотрит на меня по-доброму, накладывая огромную порцию. Мишке везёт меньше. Он возмущается, но, получив нагоняй от тети Вали, уходит к столу, понурив голову.

Занимаю свое место, замечая напротив запасника. Вопросительно смотрю на друга, затем подбородком показываю на Сёму. Я не против, чтобы он тут сидел: вся эта тема с классовым разделением мне без разницы. Но его я здесь раньше не видел.

— Я его позвал, — подтверждает Миха. — Надо потолковать. Это главный виновник пятничного эпизода.

— Он?

Сёма покраснел. Его шея вжалась в крупные плечи. Принимаюсь за тупое набивание рта, не чувствуя вкуса.

— Когда я спросил пацанов, знает ли кто-нибудь Машу Зефирову, он тут как тут. Сказал, что знает её саму, в каком классе учится, даже за какой партой сидит. Я ему доверился, а он…

Отрываюсь от тарелки, чтобы неожиданно для самого себя спросить:

— Откуда ты её знаешь?

— Я… ну, — замялся Сёма, но мои глаза уже направились сквозь него. Туда, где спиной ко мне сидела та самая виновница разговора.

Она всегда там сидела? Никогда её не замечал.

Лучи солнца запутались в длинных волнистых волосах, поблескивая в заколке на макушке. Темные локоны отливали золотым, словно металл действительно вплетен между прядями. Никогда не был романтиком, но эта картина мне понравилась.

Прикусываю язык, продолжая активно жевать. Качаю головой, моргая, чтобы избавиться от выступивших слез. Черт. Больно.

— А это не твоя девушка сидит вон там? — Мишка бесцеремонно указывает пальцем туда, куда и без того был направлен мой взгляд.

Только теперь замечаю, что она за столом не одна. Напротив нее еще две школьницы. Короткостриженная блондинка, нахмурившая брови, и темноволосая кудрявая кукла с большими глазами.

— Да…

Миха напирает, почувствовав власть.

— Решил подработать сводником?

Парниша пошел пятнами.

— Нет, я правда не знал, что у Мари фамилия тоже Зефирова.

— Кто такая Мари? — отрываюсь от тарелки. Слышу удивлённое:

— Забыл, кого на свидание звал? — друг задумывается: — Погоди. Ты и её знаешь?

— Ну… да, они же… — заблеял Сёма, а мне уже надоел этот спектакль. Мишка может сколь угодно упиваться преимуществом, мне же придется начинать сначала.

— Хватит, — стучу ладонью по деревянной столешнице, — дайте просто поесть.

Захар не отстанет. А мне нужно продолжать играть. У меня нет выбора: ошибку надо будет исправить. Тогда меня оставят в покое, дав спокойно заниматься баскетболом.

Краем уха в перерывах между жеванием ловлю приставучее науськивание Мишки:

— Ты же понимаешь, что все игроки должны быть на уровне? Неважно, что ты на скамье запасных. Хочешь, поговорю с Захаром, чтобы тебя перевели? Есть тут у нас один претендент, проштрафившийся. Только вот, правило есть одно: без него никуда. Девчонка твоя всегда выглядит так убого?

Смотрю на парня, который лишь хлопал глазами, не понимая, что ему пытается втереть Миха.

Ничего. Скоро поймёт.

И вот тогда ему предстоит сделать непростой выбор: спорт или любовь?

Хмыкаю.

У меня бы этот вопрос даже не возник.

Маша

Коридор во время перемен ничем не отличался от бешено несущегося стада антилоп из мультфильма «Король лев». Каждый раз чувствую себя львенком, которого вот-вот затопчут.

Сегодня я была уязвимее обычного. Потерянная во времени и пространстве. Хаос повседневности никак не сочетался с душевными метаниями девчонки с разбитым сердцем. Я старалась лавировать, но рассеянно врезалась в прохожих. Софа обхватила мой локоть, заметив неладное.