— Чёрт, телефон дома забыл, — возмущается Игнат. — Ничего не видно. Не знал, что кого-то вообще сюда поведу. Придется на ощупь.

— К-куда мы идём? — заикаюсь, оступившись. Слышу в темноте усмешку:

— Боишься?

Он отпускает мою руку. Застываю на месте. Скрип снега говорит о перемещении парня. Странные звуки, которые я не могу объяснить, заставляют сильнее напрячься. Ёжусь от мороза, прошедшего по коже.

— Немного.

Куртка Игната шуршит, но я не понимаю, где он, пока его рука не накрывает мой живот, а спина не врезается в его туловище. Голос слышится у самого уха:

— Тогда нужно было бояться раньше.

Дергаюсь, действительно испугавшись.

— Что? — скорее пискнула, нежели спросила.

— Тише ты, — Игнат хрипло смеется, — я же пошутил. Что ты такая шуганная?

Я не собиралась отвечать на этот вопрос, но и отдаляться не спешила. В темноте все чувства словно обострились. Мне нравилось его объятие, или чем бы оно ни было.

— Думаю, закрывать глаза нет смысла. Здесь темно, как в голове Мишки. Так что просто смотри.

Его руки крепче сжимают меня. Парень опускает на мое плечо свой подбородок, прижимаясь щекой к щеке.

Я застываю от неожиданной близости. Но воздух тут же покидает лёгкие, когда ночь буквально взрывается ярким светом. Щурюсь и моргаю, чтобы привыкнуть. Когда это удается сделать, дух захватывает от красоты, открывшейся моим глазам.

Темнота не всегда таит ужас. За ней могут скрываться удивительные вещи. Такие, как изумительная площадка хрустальных скульптур, выполненных с профессионализмом, к которому не придраться.

Я потянулась вперед в желании дотронуться до великолепия, и Игнат отпустил меня. Каждая из ледяных статуй подсвечивалась различными цветами, заставляя их оживать.

Только присмотревшись, я поняла, что это не просто набор случайных скульптур, а целые инсталляции — сюжеты сказок.

Царевна лебедь обращается красавицей с месяцем под косой и звездой во лбу. Добрый молодец борется со огромным змеем, чтобы спасти девицу-красу. Жар-птица, Василиса-царевна и Конёк-Горбунок. Золотая рыбка по-королевски переливалась всеми цветами радуги.

— Нравится? — Парень последовал за мной, обходя все скульптуры. Казалось, его забавляла моя реакция, но я не могла закрыть рот — даром что слюни не потекли.

— Да, — искренне выдыхаю облачко пара. — Это невероятно. — Оборачиваюсь к нему, чтобы спросить: — Откуда они здесь?

При таком освещении хорошо видно, как Игнат поморщится.

— Мама хорошо заплатила, чтобы их сделали. Сейчас это популярно.

— Но почему они здесь, а не…

— У главного входа? — подсказывает парень. — Потому что мой отец сказал, что это цирк. А свой дом он не позволит превратить в Шапито.

— Это не похоже на цирк, это… — вытягиваю руку, чтобы дотронуться ладонью до холодного льда, — волшебно.

Игнат закатывает глаза.

— Романтичная натура.

Бессмысленно это отрицать.

— Твоя мама тоже?

Парень пожевывает губу, задумавшись над ответом.

— Нет, она просто следит за модными трендами и любит тратить деньги. А твоя?

Отворачиваюсь. Грусть пробирается под слои одежды, чтобы капнуть льдинкой в сердце.

Ни с кем не разговариваю о ней. Да подруги и не спрашивают, стараясь уберечь меня от лишней боли. Когда кажется, что привыкла, малейшего щелчка хватает, чтобы понять — я никогда не смогу смириться.

— Я не знаю. Они с отцом развелись, после чего она уехала.

Может ли быть оправдание её поступку? Любила ли она меня, если так просто оставила?

— Не круто.

— Да, — соглашаюсь, — не весело.

Обхожу ледяную царевну. Поднимаю голову, присматриваясь и любуясь филигранной работой скульптора. Игнат встает рядом. Я чувствую его взгляд. Изваяния нисколько его не интересовали. Неловкость медленно сползает, словно защитная пленка. Мое дыхание выравнивается, я бросаю на него робкие взгляды.

— Ты местная?

— Что? — лукаво улыбаюсь. — Думаешь, почему не видел меня раньше?

Шучу, но Игнат серьезно кивает.

— Типа того. Ты не ответила.

Двигаюсь между героями сказок. Парень направился следом.

Мои глаза восхищенно блестят, а руки просят очертить каждый кристальный изгиб.

— Да, мы учимся в одной школе.

Останавливаюсь, чтобы посмотреть на него сквозь ледяную стену.

— Черт, — Игнат почесал затылок, — и почему же я не видел тебя в школе?

Усмехаюсь.

— Конечно, ты видел. Много раз.

Ускользаю от него, скрываясь за богатырем. Затем юркаю между Василисой и Жар-птицей.

— Сейчас я, видимо, прозрел.

— Ты просто пьян, — продолжаю подтрунивать. — Завтра и не вспомнишь.

Игнат преследует меня, но я продолжаю неспешную игру в догонялки.

— Это не так. Я не очень трезв, но точно отдаю себе отчет в действиях.

Я в этом сомневалась, как и в том, что в школе он сможет выделить меня из толпы. Пусть я не была невидимкой, моя роль ограничивалась массовкой.

— Что ты делала на втором этаже?

Останавливаюсь от удивления. Моргаю.

— Ты видел?

— Ага. — Парень возник передо мной, оттеснив назад. — Ну?

— Я… — Спина наталкивается на снежную стену. — Я отнесла подарок наверх, потому что не знала, куда его положить.

Его брови приподнялись. Мой ответ стал для него сюрпризом.

— Какой подарок?

Смущенно опускаю глаза.

— Разве у тебя сегодня не день рождения?

— Точно. Совсем забыл.

— С днём рождения, — нелепее поздравления сложно придумать.

Игнат тянется к моей руке, переплетает мои замерзшие пальцы со своими на удивление теплыми. Мы смотрим на них, стараясь понять происходящее.

— Погоди. — Парень вскидывается. — Ты принесла мне подарок?

— Да. Он в твоей комнате. Надеюсь, что тебе понравится.

Игнат улыбается.

— Мне нравится.

— Ты же еще не видел, — стеснение заставляет закусить губу. Парень делает шаг, чтобы подойти вплотную. Отступать некуда, да я и не хотела.

— Мне нравишься ты. Кажется, я влюбился.

Сердце делает кульбит. Дыхание перехватывает. Забываю о морозе, пощипывающим щеки.

— Так глупо.

— Вовсе нет.

Свободной рукой Игнат обвивает мою талию, притягивая к себе. Я плавлюсь, словно масло на сковороде.

— Ты вкусно пахнешь.

Прикрываю глаза, нежась и греясь.

— Чем?

— Чем-то сладким и нежным.

— От тебя пахнет сигаретами.

Игнат рассмеялся, я сглотнула, завороженная его улыбкой. Мне вдруг захотелось поддаться вперед, чтобы дотронуться до его лица, подтверждая реальность происходящего.

— Больше похоже на сон.

Охаю, осознав, что сказала это вслух.

— Тоже так думаю.

Мужская рука, и тепло вместе с ней, движется вверх по моему телу, огибая плечи, чтобы накрыть мою щеку.

— Замерзла?

Лицо приближается к моему. Носы едва касаются друг друга. Синева его глаз темнеет, кажется почти черными.

— Немного.

Совсем не ощущала холода. Сердце стучало быстро, разгоняя кровь, заставляя её буквально тлеть.

— Хочешь я тебя согрею?

Я нервничала, и одновременно чувствовала себя уверенно. Смущалась, но могла подшучивать. Просто, как если бы разговаривала с Максом. Только с ним я не млела, не таяла, наслаждаясь близостью.

— Сможешь?

— Попытаюсь.

Я забыла, что должна дышать, когда его мягкие губы накрыли мои. Бережно и не спеша. Пальцы разжимаются. Игнат опускает ладонь на мою поясницу, двигая ближе к своему телу. Привстаю на носочки, чтобы зарыться в его растрепанные волосы.

— Ну как?

Распахиваю глаза, когда парень отстраняется. Взор закрывают пляшущие звездочки.

— Согрелась?

Киваю, потому что я отдала голос за поцелуй.

— А мне мало.

Игнат усиливает хватку, целуя глубже, нетерпеливее. Я отвечаю ему так, как чувствую, как хочу сама. Мне нравится трепет в душе, словно кто-то водит по ней пером. Щекотно. Приятно. До мурашек.

Парень целует меня и, казалось, не собирается останавливаться. Секунда следует за секундой, я теряюсь во времени. Губы горят, низ живота сжимается.