Никого.

Проглатываю ком в горле, чувствуя изнуряющую пустоту в груди, возникающую каждый раз, когда я замечал её отсутствие. Всю неделю.

— Это не из-за нее, — произношу вслух, отворачиваясь.

Больше не буду смотреть.

Маша

— Это плохо, — сходу заявила Софа.

Вздыхаю.

— Я знаю, Капитан Очевидность.

Место нашей встречи с подругами не изменилось. Столовая под завязку забита голодными учениками. Но у меня аппетит отсутствовал. Какая может быть еда, когда моя жизнь стремительно проносится мимо меня, лавиной устремляясь к подножью горы? И самое страшное, что я потеряла контроль. Я могла влюбиться, могла решить разлюбить, но могла ли указывать, с кем должна встречаться моя сводная сестра?

— Но как он посмел явиться к вам домой? — разъяренным хомяком запыхтела Софа.

Опускаю глаза в тарелку. Нетронутое пюре лежало унылой кучкой.

— Не думаю, что он знал о нашем родстве, — признаю. — Выглядел удивленным.

Девчонки переглянулись.

— Что сказал?

— Ничего не сказал, — резко отодвигаю поднос, едва не задев тот, что стоял напротив и принадлежал ворчливой подружке. — Рот был занят. Я как раз приготовила оладьи для папы.

— Завидую! — заныла Алиса. — Почему ему, а не мне.

Софа щелкнула пальцами у ее носа.

— Соберись! Его вообще там быть не должно было. — Она обернулась, затем скривилась: — А вот и он, легок на помине.

Я твердо сказала себе, что проигнорирую. Но тут же подняла глаза. Сердце трепыхнулось, когда я встретила его взгляд. Он выцепил меня из толпы школьников, громко разговаривающих с набитыми ртами. Прям как в прошлый раз. И так же, как и тогда словно бросал мне вызов, ожидая чего-то.

Возможно, что я, обезумев от неразделенной любви и зависти, брошусь к его ногам, умоляя сжалиться? Или я должен кинуться ему на шею, прося полюбить меня, а не красавицу из танцевальной команды.

Наивности мне не занимать, но я больше не буду поднимать съезжающие на нос розовые очки, чтобы продолжать жить в иллюзии, которую он сам для меня создал.

Поджимаю губы и отворачиваюсь. Софа бьет кулаком по столу.

— Ты должна рассказать Мари.

— И что я ей скажу?

— Правду о ее парне.

Игнат забирает свой поднос, садится за стол. Между лопатками сразу закололо, словно кто-то методично врезался в них мелкими иголками. Я поерзала на жестком стуле, убеждая себя, что это разыгравшаяся фантазия. Зачем ему сверлить меня взглядом?

— Какую правду? — сжимаю вилку в руке. — Что я влюбилась в него, а он в меня нет? Это смешно.

Алиса, сидевшая слева, вдруг обняла меня за плечи.

— Но ведь тебе больно его видеть. Если Мари будет постоянно приходить, то как ты будешь себя чувствовать?

Грудь опалило огнем, будто кто-то чиркнул спичкой. Слезы защипали нижние веки. Моргаю.

— Нормально.

— Вот нам можешь не рассказывать. — Софа ткнула пальцем в мой поднос. — Вижу я, как у тебя всё нормально.

Голос все же дрожит.

— Если у Мари к нему чувства, то я не имею права рушить их отношения.

— Они встречаются всего неделю, — фыркает подруга.

— Мне хватило одного часа, — признаю, после чего получаю сочувствующие вздохи подруг.

— Почему наш добродушный Сёма опять сидит там? — Софа явно переводит тему, за что я её мысленно благодарю. Но вопрос она выбрала не самый лучший, надавив на больную точку Алисы. Подруга сразу сжалась, убирая от меня руку.

— У него появился шанс выбраться со скамейки запасных.

— О как! И что ему нужно сделать?

Алиса замялась. А я впервые за неделю пригляделась к ней. Она тоже не притронулась к обеду. Тени под глазами говорили о плохом сне, а покрасневшие глаза — о частых слезах. Точно такую же картину я наблюдаю в зеркале каждый день.

— Пожалуйста, скажи, что убить капитана?

Я замерла. У Алисы даже вилка вывалилась с руки, звонко ударившись о стеклянную посуду.

— А что? — То ли шутит, то ли всерьез заявляет Софа. — Так и твой увалень поиграет, и у Мани проблема решится.

Я задержалась на дополнительных курсах китайского, главным образом чтобы избежать соблазна отправиться прямиком на тренировку. Ян Цзин удивилась такому рвению, но отговаривать не стала. Вместо этого нагрузила меня беспощадной порцией грамматики, отчего голова едва не треснула.

Коридор уже опустел. Больше безумцев, желающих проводить свободное время в школе, не было. Скупое освещение напоминало кадр из фильма ужасов. Вот за углом меня явно поджидает какой-то монстр.

Ежусь.

Б-р-р…

Достаю телефон, чтобы узнать, который час. Прикусываю губу, понимая, что тренировка кончилась полчаса назад. Открываю сообщение от Мари. Она не дождалась меня, убежала с подружками.

Убираю телефон, поправляю лямку рюкзака на плече. Но стоит сделать шаг, как моей руки касается что-то теплое, а само тело меняет траекторию движения, и вот я уже не в коридоре, а в тесной нише слева от кабинета.

Охаю, когда понимаю, что произошло. Выход мне преграждает кто-то явно крупнее меня. Шутка о монстре уже не кажется смешной.

Страх сжимает внутренности, а волоски на коже вздыбились, отчего ткань рубашки неприятно натирала от любого движения.

— Нужно поговорить, — грубо говорит похититель, и я узнаю его голос. Но не знаю, можно ли расслабиться или же наоборот самое время закричать.

Игнат отходит назад, давая мне возможность вдохнуть. Света здесь еще меньше, чем в коридоре. Но это точно он.

Легкие сжались в комок.

— О чем? — будто выжимаю из себя.

— Как так получилось, что две сестры носят одно и то же имя?

Этого вопроса я точно не ожидала. Страх вдруг превращается во что-то менее ожидаемое.

Негодование.

— Почему ты спрашиваешь меня? Поговори со своей девушкой.

Парень делает глубокий вдох и шумный выдох. Его сумка падает на пол с тяжелым плюхом.

— Слушай, я устал. — Он тормошит свои волосы. Даже в темноте виден их влажный блеск. — Была сложная тренировка. И вместо того, чтобы идти отдыхать, мне пришлось ждать тебя. Поэтому просто ответь.

Еще один шок. Сердце ускоряется, причиняя боль.

— Зачем тебе ждать меня?

Игнат прислонился к стене, скрещивая руки на груди. Вызов и превосходство.

— Потому что это ты пришла на свидание вместо своей сестры. Признавайся, специально это сделала?

— Чего?

— Так сильно запала на меня, что приходила на каждую тренировку и потом стащила приглашение? А что, удобно, когда твоя сестра красивая тезка.

Качаю головой. Стыд и обида омывают волнами.

— Ты не в себе.

Мой комментарий задевает его. Игнат отстал от стены, чтобы вновь возвыситься надо мной.

— Это ты рехнулась, если думала, что твой план сработает. — Губы задрожали от унижения. Почему нельзя просто оставить меня в покое? Радуюсь, что здесь темно: не видно навернувшихся слез. — И теперь ты без проблем сочинишь слезливую сказочку о том, какой я плохой, испортив тем самым мои планы.

Аромат его геля для душа ошпарил мои ноздри. Я мечтала почувствовать его весь год. Проходя мимо старалась вдохнуть как можно глубже, но ничего не получалось. Сейчас это случилось против моей воли и не принесло мне ничего, кроме очередной порции печали, рвущей душу на кусочки. Как если красивую хрустальную вазу раз за разом ронять на кафельный пол, пока от нее не останутся лишь мелкие крошки.

Поднимаю голову, понимая, насколько он близко — так же, как в тот вечер. Только вот тогда его глаза улыбались мне, а сейчас светятся в темноте, словно у хищника, внимательно наблюдающего за жертвой. Я уже растерзана, осталось проглотить.

Мужская рука в два раза больше моей упирается в стену у моей головы. Прикрываю глаза.

— Насколько вы близки? Она тебе поверит?

Дыхание касается моих волос. Мышцы сокращаются. Сглатываю, когда слышу, как он втягивает в себя мой запах. Затем снова. Ладонь на стене сжимается в кулак.