Ника почти не изменилась. Такая же маленькая, хрупкая, с озорными глазами и широкой улыбкой. Я вышла из машины и подошла к ней.

— Олька! — крикнула она и бросила мне на шею. Сдержав порыв оттолкнуть ее, я обняла старую подругу в ответ. — Пойдем, тут кафе рядом, поболтаем. Рассказывай, как ты?

Она болтала без умолку, еще больше, чем Лиза, и я уже через пять минут начала от нее уставать.

Мы пришли в открытое летнее кафе под зеленым навесом и сели за маленький деревянный столик. Не глядя в меню, я заказал кофе и пасту с индейкой. Ника попросила картофельное пюре с говяжьим гуляшом и зеленый чай.

— Я в больнице работаю неврологом уже десять лет. Замужем, двое дочерей. А ты? — она пристально смотрела мне в глаза и улыбалась.

— Я работаю менеджером по связи с клиентами, в разводе, детей нет, — выпалила я на автомате.

Она грустно покивала головой, словно жалея меня. В современном мире отсутствие детей расценивалось как немощность. Как отсутствие конечности или головы.

Ника начала рассказывать о работе, о муже и детях вперемешку. Было сложно вклиниться в поток ее слов, но я слушала. Слушала и не запоминала. Когда она наконец замолчала, я быстро сказала:

— Я недавно старые вещи разбирала и нашла черный камень. Помнишь, ты его подарила мне классе в пятом?

— Ого, — удивилась она, принимая от официанта тарелки с едой, — Ты его хранила все это время?

— Хранила, — кивнула я, втыкая вилку в пасту и наматывая спагетти на зубчики, — А ты не помнишь, почему ты его отдала именно мне? Не Свете или Насте?

Ника отвела глаза наверх, вспоминая и продолжая пережевывать гуляш.

— Не, это когда было. У меня сейчас в голове только анализы пациентов и кружки девчонок. Ты просто ближе стояла, наверное, — она пожала плечами и подцепила вилкой пюре. — Ммм, пюре у них божественное!

— И все же, — не унималась я, слыша, как усиливаются голоса в голове. — Ты целенаправленно подошла ко мне и протянула камень.

— Мы же тогда в шпионов часто играли, — хихикнула она, — И я этот камень увидела через разрушенные доски пола. Мне казалось, что он пульсировал, как сердце. И когда я взяла его, мне послышался голос, говорящий что-то типа «Отдай Ольге».

Она засмеялась.

— Ну ты понимаешь, детская фантазия и не такое придумает! У меня Аринка, дочка младшая, иногда такие вещи рассказывает, что в садике к ним знаменитости приходят, что их кормят волшебной кашей.

Ее лицо от воспоминаний о дочери расплылось в улыбке и буквально засветилось. Я подумала о том, что она наверняка хорошая мать.

— А что? — спросила Ника, убирая тарелку в сторону и подтягивая к себе чай. — Выбрось его, да и все. Обычный камень, вон их тысячи на земле.

— Просто нашла его, вспомнила, как мы играли, как по заброшке шарахались. Вот только не могу вспомнить, где она находится, — я делала вид, что спокойна и расслаблена, хотя внутри уже бушевала буря от голосов.

— Так за школой же, в двух кварталах, ты что! Ее снесли уже, наверное, давно. Школа-то больше не работает, как стена обвалилась и все, ремонтировать не стали.

Я покивала головой.

— Ты же сама нас привела на эту заброшку, не помнишь, что ли? Сказала что-то типа — меня тянет туда, пошлите посмотрим, интересно. Ну мы и пошли. Потом пришли домой грязные, я там брюки порвала, от матери влетело мне потом.

Я нервно сглотнула. Нет, этого я не помнила.

— Ник, а напомни, почему мы перестали общаться?

— Не знаю, — она с грустью пожала плечами. — Уже с шестого класса ты какая-то безразличная становилась. А потом и совсем… потерялась. С Настей и Светой мы до сих пор общаемся, видимся. А тебе словно… словно не хотелось нашего общения. Но я понимаю, у тебя и родители строгие, и вообще….

Я с натяжкой улыбнулась.

— Давай обменяемся номерами. Я правда скучала.

Ника расплылась в улыбке, записала мой номер в свой телефон и позвонила мне.

— Ой, все, мне пора, у меня прием через десять минут, — подскочила Ника, чмокнула меня в щеку и подхватила свою сумку, — Была рада увидеться! Не пропадай больше!

Я кивнула, наблюдая, как удаляется эта хрупкая девушка в светлом брючном костюме и понимая, что я действительно скучала. И первое, что я сделала, когда вернулась в машину — сохранила номер Ники в своей записной книжке.

Я подъехала к школе и с облегчением поняла, что голоса в голове заткнулись. Еще раздавался далекий шепот, но он практически не мешал мне думать. Я не особо надеялась увидеть заброшенный дом, ожидая, что за столько времени его уже снесли, но проехав два квартала, выехала на улицу, которую я уже видела. Проехав несколько домов, я вырулила на пустырь и увидела тот самый дом.

Припарковавшись чуть вдали от дома, я прошла сквозь заросли и деревья, окружавшие старое строение. Одежда постоянно цеплялась за ветки, в лицо попадала паутина, которую я с отвращением смахивала. Едва не застряв между кустарниками, я пролезла к дому. Он выглядел настолько жутко, что я передернулась.

От дома осталось только три стены, которые удивительным образом держались на земле. Отметив, что они не падают только благодаря плотным кронам тополей, я шагнула внутрь. Нога тут же провалилась сквозь полностью прогнивший деревянный пол. Пришлось сесть на выпирающий корень дерева, чтобы вытащить щиколотку, при этом сильно содрав кожу. Обрадовавшись, что после аварии мне сделали укол от столбняка, я начала идти по твердым перекрытиям, сначала аккуратно проверяя их на прочность.

Судя по громоздкой бетонной печке, оплетенной хмелем, это когда-то была кухня. Я прошла чуть дальше и увидела старую деревянную дверь. Она держалась на одной петле и абсолютно не выглядела безопасной. Плотные клочки паутины с засушенными насекомыми намекали на то, что дверь стала убежищем для моего самого большого страха — пауков. Пожалев, что не взяла перчатки, я аккуратно, стараясь не касаться паутины, потянула дверь на себя. Она начала открываться, а потом, сорвавшись с единственной петли, рухнула на пол. Я едва успела отскочить, спасая ноги от тяжелой двери. Она упала и тут же разлетелась на кусочки, не выдержав постоянной влажности и грибка.

Я прошла в открывшееся пространство. Здесь когда-то была комната, судя по разбросанным вещам. На прогнившем полу валялись какие-то тряпки, старые книги, посуда. Рядом с оконным проемом громоздилась гора осколков. Но взгляд уцепился за нишу в стене. Она была скрыта старыми обоями, но со временем они отслоились, обнаружив секретный шкаф. Я осторожно приблизилась и потянула за маленькую дверку, засунув пальцы между ней и стеной. Разбухшая дверь сидела плотно, пришлось приложить немало усилий, чтобы выдернуть ее из проема. С шаркающим звуком она поддалась и открыла проем, в котором лежали какие-то бумаги, пожелтевшие от времени, но сохранившиеся в целостности. Они лежали аккуратной стопочкой, скрепленные только паутиной. Я подхватила их, решив разобраться дома. Еще раз осмотрела помещение, но больше ничего полезного не увидела.

Закинув документы в машину, я начала двигаться на маленькой скорости, но увидела милую старушку в слишком теплой для лета одежде, выходящую из своего дома. Я остановилась перед ней и открыла окно.

— Здравствуйте! —крикнула я

Она медленно повернулась и начала вглядываться в мое лицо, пытаясь вспомнить меня.

— Подскажите, пожалуйста, вы не знаете, кто владелец заброшенного дома? Понравилось место, хочу выкупить.

Старушка посмотрела на меня с удивлением.

— Да черт его знает, — ответила она, — Последним тут Иван жил, но потом он умер и все, больше никто не жил.

— А фамилию вы не помните Ивана? Может, у него дети, внуки были?

— Нееет, — протянула старушка и махнула рукой, — Одинокий он был, замкнутый. Ни с кем не общался, там и помер в одиночестве.

Она вздохнула, поправив цветастый платок на седых волосах.

— Жалко как, — расстроилась я.

— Да не стоит, доченька, покупать его. Там, похоже, убили кого-то недавно.

Я выпучила глаза от удивления.