Император его не казнит. И не особенно накажет — конечно, если Гай будет осторожен и не попадётся. А он не попадётся, тем более что рядом будет Ральф. Если не передумает, разумеется.

Гай подошёл к столовой как раз вовремя — оттуда уже выходили Виктория, София и дети. Императора не было, но он, скорее всего, отправился по делам через камин.

— Доброе утро, Гай! — неожиданно звонко поздоровалась с ним наследница, блеснув лукавством в ореховых глазах. — У меня и Элли занятия с Тайрой завтра, сразу после завтрака. Вы придёте? Его величество разрешил.

Такая маленькая, а уже говорит «его величество» вместо «папа».

Гай вопросительно посмотрел на Викторию. После завтрака — это замечательно, но он ведь должен быть с императрицей в Институте артефакторики.

— Я перенесу начало заседания отдела, — сказала Виктория, кивнув ему. — Чтобы вы успели пообщаться с Тайрой. Скажем, на час. Надеюсь, этого времени хватит.

— Мы с Тай никогда не занимаемся дольше часа, — подтвердила Агата, рассматривая Гая с живым и каким-то хищным любопытством. Он даже заподозрил, что принцесса может чувствовать его родовую магию.

— Однако сейчас у вас с Элли не Тайра, а природоведение, — заметила София, положив ладонь Агате на плечо. — Идёмте. Удачи вам сегодня, ваше величество.

— Спасибо, Софи, — откликнулась императрица, по очереди обняла детей, а потом сразу отправилась по коридору к комнате для переносов. Гай пристроился позади, откровенно любуясь Викторией — точёная фигура с выраженными бёдрами с этого ракурса смотрелась на редкость аппетитно, вызывая не самые приличные мысли, несмотря на общую скромность сегодняшнего наряда императрицы. Платье было серым, с косым воротом по моде северных городов Альганны, и ткань на свету чуть поблёскивала, напоминая искры морозного снега. А по спине Виктории почти до талии спускалась толстая и хитро сплетённая коса, наверху украшенная гребнями, усыпанными голубыми камнями — под цвет глаз. Очень просто, но сколько изящества и величественности! Он никогда не устанет ею любоваться.

— Сегодня, я надеюсь, никаких сражений на ярте? — вполоборота развернувшись к Гаю, пошутила Виктория, и он улыбнулся, радуясь, что она слегка оттаяла, несмотря на его статус помилованного заговорщика.

— Постараюсь ни с кем не драться, ваше величество, — ответил Гай, отлично помня, что драки бывают и словесными.

***

Сегодня присутствие за спиной Гая чувствовалось ещё острее, ещё отчётливее. И по правде говоря, возможно, именно из-за этого настроение у Виктории было на редкость нерабочим. Хотелось забыть про институт и поговорить с Гаем, как говорили вчера. Можно даже про родовую магию, он довольно-таки интересно рассуждал, в нём, как и в Роне, сразу чувствовался артефактор.

Кстати, насчёт Янга. Тот вновь встретил Викторию в зале для переносов, и императрица, поздоровавшись, поинтересовалась:

— А вы просто так каждый раз меня здесь поджидаете или?..

— В наших с вами делах мало что происходит просто так, — покачал головой Рон, подставляя локоть. — Я бы даже сказал, что совсем ничего. Вы в курсе, сколько сотрудников института было арестовано после Дня Альганны и потом, когда вскрылся заговор второй волны?

— Точное число не знаю, конечно, но могу представить.

— Более ста человек, и это только в столице, — подтвердил Янг. — Не факт, что взяли всех. Кроме того, вы же помните, по какой причине император приставил к вам дополнительного охранника?

Виктория нахмурилась. По какой причине Арен приставил к ней Гая?.. Она не помнила. Точнее, она помнила неофициальную причину — открытия в области родовой магии, но первоначально император точно озвучивал ей нечто иное.

Ах да!

— Месть. Его величество опасается, что родственники осуждённых могут попытаться ему отомстить. Но я думала, что это… — Виктория понизила голос и прошептала одними губами: — Легенда, не более.

— Увы, нет. Причина не главная, но и не выдуманная. Поэтому я спускаюсь в зал для переносов к вашему появлению. Я в ответе за вас, ваше величество.

Слышать это почему-то было не слишком приятно. Виктория, конечно, понимала, что Рон в первую очередь выполняет свою работу, но за то время, что она с ним общалась, ей начало казаться, будто он относится к ней не формально. Конечно, к влюблённости это не имело никакого отношения — императрица вообще не была уверена, что Янг способен на подобное чувство к кому бы то ни было, его целиком и полностью занимала артефакторика, — но к простой человеческой симпатии хотя бы.

Вот Гая он на ужин пригласил. Ей такое не светит, более того, Рон всего лишь «в ответе» за неё, и нет между ними ничего, что выходило бы за рамки деловых отношений.

Как наверняка бы сказал Силван, её психотерапевт: «Вам просто нужен друг».

Однако дружить, как и любить, не заставишь. Теперь она понимала это очень хорошо и потому ничего не сказала, а предпочла сменить тему.

— Арен упомянул, что говорил с вами об Ариэлле.

— Было дело несколько дней назад, — подтвердил Рон. — Его величество не склонен никого обнадёживать и хотел понять, стоит ли тормозить вашу подопечную с её мечтами или наоборот. Сейчас ещё не поздно переключить девочку на что-то иное.

— Но вы убедили императора этого не делать?

— Нет, — возразил Янг, — я сказал, что будет сложно, но цель Ариэллы Велариус не является невозможной. Её бабушка думает, что у девочки талант, а Агнес слов на ветер не бросает. Так что Ариэлла справится, если будет стараться. Да, придётся потрудиться, но, раз она мечтает стать артефактором, у неё есть стимул. Вы же знаете, что многие говорили Эн Рин — точнее, теперь Эн Арманиус, — что ей не на что надеяться и магом она не станет? У неё ведь всего две магоктавы.

— Я слышала, — кивнула Виктория. — Но две магоктавы — это всё-таки что-то, а не полное отсутствие энергетического контура.

— Я бы согласился, если бы не один нюанс. У Ариэллы нет энергетического контура, но есть родовая магия, причём сильная, огненная. Это намного больше, чем две магоктавы. Так что… пусть учится. — Рон мимолётно улыбнулся, подходя к двери в зал заседаний. — Может, когда-нибудь она совершит большое открытие, как Эн. Я, кстати, вчера видел её малыша — отличный крепкий парень, но его кровь добыть мне не удалось. Эн сказала, что в первый месяц жизни мальчика она никому не даст дырявить ему вены.

— Понимаю её, — честно ответила Виктория и остановилась. Рон распахнул дверь в зал, шагнул внутрь, она прошла за ним — а за нею, как и всегда, молчаливой тенью держался Гай.

***

Сегодняшнее заседание отдела по изучению родовой магии показалось Гаю более конструктивным, чем предыдущие. Наверное, потому что от теории они наконец перешли к практике.

На заседание привели пожилого аристократа, который согласился сотрудничать с институтом и у которого был внебрачный сын — именно с этими людьми экспериментировали в прошлый раз, когда отдел ещё назывался комиссией и находился под началом Воллиса Амириуса. Аристократа звали Бакстером Билингиусом, и он был кровно заинтересован в том, чтобы у его единственного сына Гренбрана, которого он называл Браном на манер титулованных, пробудилась родовая магия — способность вызывать колебания воздуха, похожие на порывы ветра. Других детей у Бакстера не было, несмотря на долгий и счастливый брак.

Анализатор, который Вистан предложил использовать в качестве образца, был широко распространён в Альганне и использовался многими артефакторами для определения родовой силы в крови. Никакую формулу он не выдавал — на его поверхности, сделанной из стекла, появлялась лишь фамилия аристократического рода и краткое описание родовой силы.

На Бакстере всё сработало прекрасно, анализатор отреагировал верно, а затем Янг вдруг предложил неожиданное.

— Давайте попробуем дать анализатору задачу сравнить два образца крови, — сказал Рон, глядя на результат, отразившийся на стекле. — Сначала кровь Билингиуса с кровью аристократа, например, с вашей, архимагистр. Затем — с кровью нетитулованного мага.