Собственно, со временем мало что изменилось — с Викторией по-прежнему в основном общались лишь потому, что она являлась императрицей. Лебезили, заглядывая в глаза, льстили — но она прекрасно понимала, что многие считают её недостойной даже дышать одним воздухом с Ареном, не говоря о том, чтобы быть его женой. Слишком слабым магом была Виктория. Если бы она родила слабых детей, наверное, кто-нибудь даже мог намекнуть Арену на возможный развод, но и Агата, и Александр были сильными магами.

Девять лет Виктория была замужем за Ареном, но так до конца и не привыкла к постоянному пристальному вниманию, оно раздражало и мешало дышать. Из всего, чем занималась императрица, она любила лишь работу в оранжерее, остальное выполняла только потому, что была обязана.

И сейчас, глядя на Болдиуса, который сразу после её вопроса подобрался и посуровел, подумала: Защитница, хоть бы все эти гениальные артефакторы поскорее разобрались с вопросами родовой магии, тогда Виктория могла бы с чистой совестью полноценно вернуться в оранжерею. Пока работа не завершена, на растения у неё точно не будет хватать времени.

— Я считаю, что мы должны разработать не эликсир, а артефакт-анализатор, — твёрдо произнёс Болдиус. — Идея с эликсирами мне в целом не нравится и кажется утопичной. Если мы знаем, какой конкретно аристократ является родителем нетитулованного мага, — это одно, но если не знаем? Сколько эликсиров необходимо испортить, чтобы найти пару родственников? Простите, ваше величество, я удивлён, что подобную идею вообще утвердили.

— Понимаю ваше возмущение, — ответила Виктория как могла ровно. Ишь, какой умный! Второй день сидит на этом стуле, ничего ещё не сделал, но уже уверен, что знает всё лучше других. — Однако порой большие открытия состоят из маленьких. И если бы нам удалось хотя бы разработать эликсир, который показывает родство между двумя магами, это уже было бы успехом.

— Лучше не тратить время на сомнительный успех, а начать сразу с артефакта, — уверенно заявил Болдиус. — Причём я предлагаю изначально не брать кровь двоих подопытных, а ограничиться только одним.

— Нетитулованным магом? — уточнила Виктория и изрядно удивилась, когда Вистан возразил:

— Нет. Начать я предлагаю с аристократа.

***

Болдиус никогда не был идиотом и сейчас принял абсолютно верное решение.

Ещё накануне, глядя на формулы, которые выводил на доске Рон Янг, Гай подумал, что зря за основу был взят принцип сравнения двух элементов. Сначала нужно понять, что именно следует искать.

Традиционно родовая магия в крови обозначалась константой, а дальше шли формулы, разъясняющие, о какой именно магии речь. В случае с аристократами и артефактами-анализаторами, которые определяли, чья кровь использовалась при создании того или иного изделия, всё работало отлично. Но не с нетитулованными, увы.

— Сейчас поясню, — сказал Вистан, поднимаясь со стула, и подошёл к доске, как Янг накануне. Точно так же левитировал мелок и принялся выводить на поверхности схемы и формулы. — С левой стороны у меня — краткий вариант формулы крови аристократа, учитывающий родовую магию. Справа — тоже формула крови, но обычного человека, мага или немага. Мы ищем в правой части, что записано в левой, но ни один анализатор не откликнется на то, чего попросту нет, как абсолютно верно вчера сказал магистр Янг. Причём формулы, которые я записываю, являются лишь весьма приблизительным и традиционным изображением, они не отражают истинную картину. Один наш коллега, занимающийся как раз проблемами крови и настоящих формул, называл свои длиннющие уравнения кодами. Нам не нужно схематичное изображение — мы должны получить код, содержащийся в крови подопытного-аристократа, и разработать артефакт, который будет выдавать этот код, анализируя попавшую на панель капельку. И как только мы получим полную формулу, сделаем то же самое с кровью нетитулованного мага — и уже будем сравнивать.

Что ж, Болдиус, как обычно, молодец. Гаю даже зааплодировать хотелось, несмотря на то, что он отлично понимал — в этом выступлении Вистан опирался прежде всего на научные изыскания самого Гая, потратившего полжизни на создание теории наследуемого кода. Правда, его работа так и не была завершена из-за ареста. Изначально Гай занялся подобным из-за желания найти лекарство от магического рака, но потом осознал, что неизвестного в его работе гораздо больше, чем он думал.

По-настоящему свойства крови в принципе особенно никем не изучались. Артефакты создавались, операции проводились — и достаточно. Глубоко копать ради лекарства — это ещё было понятно, но когда Гай пытался объяснить: в крови каждого человека содержатся данные не только о его поле, цвете глаз и волос, но даже о том, к каким болезням он предрасположен, на него смотрели с недоумением. Зачем это нужно? Болезнь ведь нельзя вылечить заранее.

Однако Болдиус, в отличие от многих коллег Гая, всегда осознавал важность разработок в области теории наследуемого кода. Правда, понимал он в этом далеко не так хорошо, но на сегодняшний вывод знаний ему вполне хватило.

— Одобряю ваше предложение, — сказала Виктория, вполоборота глядя на доску, а затем повернулась к Янгу. — Что думаете, магистр?

— Я думаю, что можно попробовать, — кивнул Рон. — Не факт, что получившийся в итоге анализатор сможет определять именно родовую магию, но родство между двумя людьми он должен будет показывать.

Гай чуть было не открыл рот и не заявил: «Не родство, а степень родства», — спохватился в последний момент.

Как же всё-таки неудобно, что ему на заседаниях надо молчать! Придётся объяснять то, о чём он сейчас думал, позже, и одному Рону.

***

Совещание длилось ещё два с половиной часа, и к концу Виктории показалось, что всё это время ей долго и упорно кипятили мозги. И это — несмотря на то, что в дальнейшем говорила она крайне мало, а вот окружающие спорили почти до хрипоты.

Болдиус хотел определиться с видом анализатора для дальнейших экспериментов, чтобы на его основе продолжать разработку, — и тут у каждого было собственное мнение. Вистан и его люди предлагали один вариант, сотрудники Граагского филиала института — другой, а Янг вообще был за третий, у которого имелся один существенный минус — в настоящий момент он сам находился в разработке у одного из коллег Рона. Определённое время ушло у Янга, чтобы показать, о чём речь, и объяснить, почему он голосует именно за этот вариант, но в итоге большинством голосов было решено начать не с незаконченной разработки, а с анализатора, предложенного Болдиусом.

Этот артефактор вообще умел продавливать собственные решения — Виктория сразу заметила, что он мастерски настаивает на своём, оперируя фактами, а также помощью союзников в виде Брайда и Арьи, которые во всём были за начальника. Но в данном случае она была согласна с Вистаном — ей тоже казалось, что если уж начинать, то с привычных формул. А в новой разработке ещё необходимо было разобраться.

Не единожды в разгар самых жарких дискуссий Виктория случайно смотрела на Гая — хотя ладно, не случайно, а вполне даже специально! — и замечала, что он выглядит как человек, который очень хочет присоединиться к обсуждению, но вынужден молчать из-за склеившей рот ириски. Ему настолько явно было что сказать, что Виктория подумала: а только ли она это заметила?

Не верила она, что Болдиус слеп. Значит, хорошо, что императрица не знает настоящее имя Гая — иначе и правда могла бы выдать его ненароком.

В общем, когда Вистан предложил сделать перерыв до завтра, а вот на следующий день уже начать работать с подопытным-аристократом, Виктория чувствовала себя безмерно уставшей. Она кивнула, попрощавшись с артефакторами, и хотела встать, чтобы тоже выйти из зала заседаний… но вдруг вспомнила о договорённости с Роном и опустилась обратно на стул.

Вздохнула. Да, ей было интересно, что Гай скажет Янгу, но как же она устала!..