Губ Виктории коснулась насмешливая улыбка. О да! Простой народ, не имеющий никакого отношения к Институту артефакторики, точно будет считать императрицу главным разработчиком в случае успеха. А Болдиус по их представлениям окажется всего лишь её заместителем. И неважно, что она — биолог, а он — артефактор. Раз руководитель — императрица, все заслуги её.

Что ж, возможно, следует умаслить Болдиуса и объяснить, что Виктория не собирается забирать себе чужие достижения. Главное, чтобы они вообще были. В любом случае на данном этапе думать о том, что будет происходить после завершения работы, — как строить планы на собственную жизнь лет через пятьдесят. Глупо и слишком похоже на пустые фантазии.

С рассуждений о Болдиусе Виктория отчего-то переключилась на мысли про Гая — уж очень ей было любопытно, над чем он работал в Корте, да и, какая у него родовая магия, тоже хотелось бы знать. Но единственный способ что-то выяснить — наверное, спросить у Болдиуса. А может, Рон тоже в курсе? Не зря же он сейчас спросил, как зовут Гая. До этого момента Янг лишь здоровался с её охранниками, но, как их зовут, не имел понятия. А тут вот поинтересовался…

Любопытство усилилось, и Виктория невольно покосилась на Рона, за чей локоть она привычно цеплялась, шагая по коридорам института и кивая проходящим мимо сотрудникам. Их тут было уже немало — всё-таки начало рабочего дня.

Янг заметил её взгляд и слегка повернул голову, вопросительно посмотрев на Викторию.

— Да, ваше величество? — негромко сказал он, будто понимал, что она собирается спросить что-то недозволенное.

И она не выдержала. Хотя то, что это был детский поступок, Виктория поняла сразу, как с её губ сорвалось ещё более тихое:

— Вы знаете, как на самом деле зовут Гая?

Рон улыбнулся — иронично, но по-доброму, будто его забавлял, но не удивлял её вопрос.

— Я знаю всех талантливых артефакторов современности, ваше величество, — ответил он также едва слышно. — Но вам следует быть осторожнее. Если правда выйдет наружу, будет дичайший скандал. Поэтому отвечу так — в настоящее время его зовут Гай, но, как обернётся дальше, зависит только от него.

Императрица кивнула, поняв, на что намекает Рон. Хотя она и сама подозревала нечто подобное.

По-видимому, император не считал его вину такой уж сильной, раз пообещал свободу взамен на магическое открытие. Впрочем, будет ли оно, это открытие?

Похоже, Гаю, чтобы вернуть себе прежнее имя, придётся вывернуться наизнанку.

***

Когда Рон распахнул двери в зал для совещаний и зашёл внутрь, у Гая возникло ощущение повторяющегося дня. Точно так же, как накануне, встали с мест и принялись кланяться остальные участники сегодняшнего заседания — на взгляд Гая, слишком многочисленные. И Вистан Болдиус, такой же блистательный и великолепный, произнёс бархатным баритоном, глядя на Викторию как на прекраснейшую из женщин:

— Мы вчера полдня совещались, ваше величество. И приняли решение, которое хотим вам озвучить.

— Что ж, готова вас выслушать, — прохладным тоном откликнулась Виктория, и Гай в который раз подивился, как разительно отличается её манера общения с Янгом от того, что она демонстрирует в этом зале. — Садитесь, архимагистр. И остальные тоже.

Гай отодвинул для императрицы стул, чтобы помочь ей сесть, а затем опустился на соседний. Рядом, как и вчера, сел Рон, а напротив Гая расположился Болдиус. Кафтан на нём сегодня был ещё более вычурный, расшитый не только нитями, но и мелкими камнями. Тёмно-синего оттенка, он неожиданно почти идеально совпадал с цветом платья императрицы, и Болдиус с Викторией казались сейчас супружеской парой, севшей рядом друг с другом во главе стола.

Эта мысль оказалась неожиданно на редкость раздражающей, и Гай предпочёл выкинуть её из головы.

Однако она всё зудела и зудела. Несмотря на то, что Болдиус продолжал говорить — и вновь в его взгляде Гаю почудилось восхищение Викторией как женщиной.

— Нас здесь почти тридцать человек, ваше величество. Мне кажется, в таком количестве мы будем лишь мешать друг другу. Я вчера обсудил всё не только со своими людьми, но и с теми, кто состоял в комиссии ранее, и пришёл к выводу, что многие находятся тут лишь потому, что считают своей обязанностью поучаствовать в разработках подобного рода, но помочь мало чем могут. Особенно хорошо понимают это сотрудники основного филиала, уже потратившие на деятельность Воллиса Амириуса некоторое время. В принципе, мне тоже было бы достаточно нескольких месяцев, чтобы определиться, способен я вытянуть разработку или нет. Вы вчера упомянули, что десяти участников будет достаточно, и я с вами согласен. Итак, я предлагаю ограничить количество членов отдела до десяти человек, включая вас, как руководителя, и Рона Янга, как консультанта. Со своей стороны я желаю оставить Брайда Авалониуса и Арью Витайлиус, так как они кажутся мне наиболее перспективными для работы с родовой магией, остальные же — в случае, если вы одобрите этот вариант, — вернутся в Корту.

— Одобряю, — кивнула Виктория. — Как я понимаю, ещё пятерых участников вы предлагаете взять из прошлого состава? Кого конкретно?

Болдиус назвал пять имён. Императрица не возражала — она вообще считала, что члены комиссии были примерно одинаковы по эффективности, — но ей было интересно мнение Янга.

— Магистр, что скажете? — обратилась она к нему. — Оставляем этих пятерых или, возможно, у вас есть другие соображения?

— Я понимаю, почему были выбраны именно эти специалисты, — тут же откликнулся Рон. — Трое занимаются разработками как раз родовых артефактов, ещё двое — специалисты по взаимодействию магии и немагической техники. Но и подобный состав мне кажется неимоверно раздутым. Да, работа сложная, однако в данном случае правило «одна голова хорошо, две — лучше, а десять — уже перебор» — абсолютно правдиво, что мы видим на примере последних месяцев, прошедших без всякого толку. Оставьте ещё двоих, ваше величество. Я голосую за Ансельта Атониуса и Брюса Вилкиуса, они отлично разбираются в артефактах, созданных на основе родовой магии. И хватит.

Болдиус недовольно поджал губы, и даже его щегольские усы, казалось, возмущённо встопорщились — настолько ему не понравилось, что Рон имеет своё мнение, к которому прислушивается императрица.

— Согласна с вами, магистр Янг, — кивнула Виктория и тут же скомандовала: — Что ж, тогда прошу удалиться всех, чьи имена сейчас не были названы. Остаются лишь архимагистр Болдиус, Арья Витайлиус, Брайд Авалониус, Ансельт Атониус и Брюс Вилкиус. И Рон Янг, разумеется.

Спустя минуту зал практически опустел и сразу показался Гаю каким-то чересчур огромным для оставшихся восьми магов, включая него. Но в то же время он чувствовал облегчение, считая, как и Рон, что в данном случае количество не перейдёт в качество.

— Вот теперь давайте обсудим дальнейшие действия, — продолжила Виктория и посмотрела прямо на Вистана. — Что вы предлагаете, архимагистр?

***

Когда количество людей в помещении стало существенно меньше, Виктория вздохнула с облегчением. Находиться в окружении почти тридцати человек, которые смотрят на тебя практически непрерывно, не слишком радостно. Да, за те годы, что она была императрицей, успела привыкнуть, но неприятные ощущения от этого никуда не делись.

Виктория не любила быть в центре внимания. Это началось, ещё когда она училась в институте — будучи там одной из немногих аристократок со слабой магией, она постоянно натыкалась на насмешки. Может, их было бы меньше, если бы Виктория не жила в общежитии, сбежав из дома от своих родственников. Кроме того, сами эти родственники при встрече всячески подчёркивали, что она — ничтожество, нисколько не стесняясь окружающих, чем добавляли масла в огонь. Да, неприятных ситуаций Виктория могла вспомнить множество. Но потом в её жизни появился Арен, было объявлено о помолвке, и она вновь оказалась в центре внимания, но теперь вектор общения с ней поменялся на противоположный. И все её вчерашние обидчики неожиданно решили, что желают дружить с невестой императора. Ничего, кроме горечи и презрения, подобное поведение не вызывало.