— Не кипишуй, я купил, — тут же понимает Тарасов и достает из пакета упаковку бокалов. — Помню, как из одной кружки на новоселье пили.

На столе появляется икра, мясная и рыбная нарезка, сыр в двух вариантах, овощи, фрукты и лоток с тушеным мясом. Пахнет так, что у меня слюна выделяется. Поэтому сажусь на последнюю табуретку и смотрю, как Тарасов нарезает буженину, сглатывая слюну.

— Пока девочки там разговаривают, давай рассказывай, что там за история у тебя. Сонька, как всегда, ничего толком не объяснила, только сказала, что ты девчонку нашел и за ней поехал. Но я жену дома не удержу, ей познакомиться надо. Как так, она да не в курсе, что происходит.

Тарасов смеется, а я хмурюсь, верчу бокал с коньяком в руке. После первого глотка вкратце объясняю ситуацию, а Игнат веселится.

— Ну ты попал!

— Да уж, завидного мало.

— И сколько ей, говоришь? Двадцать два?

Киваю, закусывая куском буженины.

— Молодая совсем.

— Знаю, а мозгов ноль.

— Да брось, возраст у нее такой, шабутной. Ты мою Соньку в этом возрасте не знал, вот там ураган был, до сих пор как вспомню, так вздрогну. Но зато скучать не дает. Я думал, после того как ребенок появится, успокоиться немного, а нет. Все такая же.

Игнат говорит, а в глазах восхищение и такая любовь к жене, что невольно завораживает. Слушаю его и по-белому завидую. Надо же, как бывает. Вот так любить не каждому дано. Я вот никогда не любил, и упаси меня от такой любви.

Слышу, как спускаются наши дамы со второго этажа. Первой в кухню входит Ангелина с Басей на руках.

— Дяденька Жека, а можно мне корочку хлеба хотя бы. Мы с Басенькой совсем голодные. Вы бы нас покормили, а?

А глаза хитрющие такие, что прибить хочется. Причем у собаки такие же.

— Ого, какая ты хорошенькая, — входит в комнату красавица, когда я отодвинула кровать и впустила ее. — Не ожидала, что будешь такой. А волосы… Ну тут полный отпад.

Смотрю на эту блондинку, и вот все в ней мне нравится. Даже некая надменность ей идет. Такой женщиной просто любоваться можно и получать от этого удовольствие. Стройная, хрупкая, большие глаза, аккуратные губы. Чуть вздернутый носик, но и это ей идет. А одета явно не как я из магазина смешных цен, да то, что Молоток подарит. Он любил мне шмотки притаскивать. Я не спрашивала откуда. Явно краденные, но всегда только новые, иногда даже с ценниками. Я бы не взяла ношеное.

— Да и вы… Ничего так, — заявляю ей, продолжая рассматривать.

— Я там тебе несколько вещей принесла, все новое. Размер у нас с тобой одинаковый, даже рост вроде бы подходит. Пижама, белье на первое время. Знаю, что Баринов не позаботится об этом. Скорее всего, притащил тебя сюда чем-то угрожая, да?

Женщина аккуратно садится на двуспальную кровать, поддерживая маленький животик. Только сейчас замечаю, что она в положении. До этого просторный вязаный джемпер цвета фуксии умело это скрывал. У меня к беременным особое отношение. Я считаю, что они не могут быть злыми, ну есть исключения, это понятно. Но тут другой вариант. Женщина явно обеспеченная, вон как в аккуратных ушках сверкают маленькие бриллиантики.

— Шантажом заставил, грозился Басе шею свернуть, — заглядываю под кровать, куда спрятался мой охранник.

Так и есть, лежит у стены в дальнем углу, скалится и трясется весь.

— Вылезай, с тетей познакомлю.

— Я Соня, — улыбается женщина, протягивая мне руку. — Подруга этого угрюмого мужчины.

— Любовница или невеста? — интересуюсь я. — Жена⁈

Замечаю на ее пальчике обручальное кольцо.

— Ну что ты, Баринов с моим мужем и рядом не стоит, — хмыкает она.

— Ангелина, но можно просто Лина.

Трясем ручки, словно только что подругами стали. Но я принципиально подруг не завожу, проблем меньше. Не хочу ни к кому привязываться, хватило мне в приюте, пока была после смерти отца. И была-то я там всего полгода, но успела завести парочку подруг, которые потом вышли за стены и даже не вспомнили. Да и что меня вспоминать, так, еще один человек в большой толпе осиротевших детей. Мне до восемнадцати всего ничего оставалось, вот и угодила. Ко мне предвзятое отношение сразу было, домашняя я.

— Слушай, Лина, а давай с тобой перейдем на «ты» и поговорим? — улыбается Соня, а я опускаюсь на пол, сажусь по-турецки. Больше некуда. — Сама видишь, Баринов у нас дикий, ничего толком объяснить не может. Сразу делает как ему нужно.

— Это я уже поняла, — усмехаюсь. — Но я взрослая, зачем он мне?

— Дай ему шанс. Я так поняла, что твой отец друг его хороший был…

— Такой хороший, что за столько лет ни разу не вспомнил про друга своего? — перебиваю я Соню. — Вы… Ты извини, но такую дружбу я не понимаю.

— Всякое бывает. Ты бы его выслушала. Я вот в свое время тоже чуть ошибку не совершила. Хотя там другая ситуация была, согласна.

Соня на пару секунд задумывается, будто что-то вспоминает, но затем продолжает:

— Не всегда надо верить человеку с первого слова, но вот выслушать, в глаза взглянуть и попробовать… Можно.

— Загадки какие-то, — фыркаю я. — Этому вашему Баринову в глаза смотреть, что с чертом встретиться. Хотя согласна, не хуже он остальных, но и плюсов я пока не увидела.

— Просто дай ему шанс. Может, он вину свою чувствует, что друга бросил и забыл.

— Ладно, проехали. — Встаю с пола, а Соня протягивает мне пакет с вещами, который положила на кровать.

— Примеришь? — улыбается хитро, а я с обреченным вздохом лезу за шмотками.

Минут пять перебираем содержимое, и я едва сдерживаю восторг. Никогда у меня не было такой красоты. Пара футболок, брючки, кофточка, всё это хорошего качества, фирменное, но вот бельё в упаковке… Шик, блеск, кружева, бантики. Такое под одеждой прятать грех.

— Отпад, — прикидываю на себя кружевной комплект цвета морской волны. — Кому показывать его?

— А зачем показывать? — удивляется Соня. — Женщина в таком белье себя королевой чувствует, даже если оно под дырявыми джинсами или старой блузкой. Первое правило уверенной в себе женщины знаешь?

— И какое? — Верчу в руках еще один комплект персикового цвета.

— Халат халатом, а вот трусики с кружевами наше всё.

Соня смеется, а я хмыкаю. Тоже мне правило.

— Расскажешь мне как-нибудь свою историю? — предлагает Соня.

— Грустная она, что ее рассказывать?

— Ничего, я плакать не буду, — фыркает Соня и встает с кровати. — Пойдем, мы там вкусненького привезли. Ты, скорее всего, голодная, да и песик твой есть хочет. Извини, но вот про собачку мы не знали, но я пошлю водителя, привезет всё, что нужно.

Внизу мужчины устроили себе прекрасный вечер. Сидят и пьют, а стол завален деликатесами. Не смогла себя удержать, поиграть в маленькую и голодную девочку.

— Дяденька Жека, а можно мне корочку хлеба хотя бы. Мы с Басенькой совсем голодные. Вы бы нас покормили, а?

Вижу, как сердито сузились его глаза, как сверкнул в мою сторону гневным взглядом, а мне смешно. Ну грозный такой, будто я его боюсь. Соня звонит своему водителю, диктует, что купить для собачки, а мы с Басей снова на полу сидим, поставив тарелку с набранными со стола деликатесами мне на колени. Песик такой голодный, что вырывает кусочки колбасы и мясо прямо из моих рук, слегка прихватывая мне пальцы.

— Глисты у него, — заявляет вдруг гамадрил. — Видишь, Тарасов, как у собаки пузо надулось. Первый признак глистов.

Второй мужчина, Игнат, кажется, в это время засовывал в себя большой кусок пиццы и тут же ей подавился. Закашлялся до слез. У Сони очень красивый муж, они с ним такая пара, что только любоваться.

— Ты, Жень, как скажешь… — Запивает водой свой кашель Тарасов.

— Ну а что? — удивляется дядя Жека. — Кстати, Любимов говорил насчет глистов как-то и от бешенства всем обещал прививку сделать, когда бомж у нас в клинике работать начал.

— Ваш Любимов что хочет делает, — смеется Игнат. — И что? Сделали прививки?