Постучался в первую же дверь, надеясь, что именно здесь находится квартира номер три, но мне никто не ответил. Дверь была чуть приоткрыта, и я вошел, замечая старый дощатый пол с рассохшимися досками, но чистый. Стены беленые, и уже кое-где видны трещины от оседающего дома.

В коридоре довольно темно, но привычка старого военного мигом среагировала на чье-то присутствие. Еще бы мгновение, и мне в бок уперлась заточка, но я перехватил тонкую кисть нападающего. Заломил за спину и нагнул почти к полу.

— Пусти, гандон! — женское шипение вызвало усмешку на моих губах, и я ослабил хватку.

Тонкая заточка выпала из сжатого кулачка, ударившись о доски пола. Чуть расслабился, за что тут же получил по самой болевой точке у мужчины. Девица оказалась довольно шустрой, вывернулась в моих руках как уж и зафигачила худой, но довольно твердой коленкой мне в пах.

В глазах запрыгали черные точки, а зубы сами собой сжались от боли. Хорошо, что у меня отработаны реакции, иначе ударил бы в ответ, едва сдерживая желание согнуться от боли.

Девчонка дернулась было к выходу, но я каким-то чудом ухватил ее за длинный хвост, притянул к себе. Согнул руку, удерживая за тонкую шею, прижал к себе худую спину. Вдохнул запах, который редко сейчас можно почувствовать от девушки. Вместо духов от нее пахло цветочным мылом или гелем для душа.

— Поговорим или дальше будешь брыкаться? — зарычал ей в ушко, сдувая прядь волос с лица.

— Козел, — пропыхтела незнакомка. — Пусти, иначе хуже будет.

— А что может быть хуже? — усмехнулся я.

— Сейчас узнаешь, — прошипела она и вдруг как заорет во всю силу своих легких. — Молоток! Молоток! Иди сюда, меня убивают!

— Чего орешь, дура? — ласково говорю я, зажимая горло девушки своей лапищей.

Та захлебывается криком, пинается.

— Отпущу тебя, если не будешь орать и дергаться, — предлагаю ей.

Она замирает на секунду, затем кивает. Медленно отпускаю, ожидая от нее что угодно, но только не того, что она отступит на шаг и станет разглядывать меня, а я в ответ ее.

Не ожидал увидеть в этой развалине такой экземпляр. Хороша, даже нет, красива. Если бы не уродующие ее тряпки, была бы вообще глаз не отвести. Однако пирсинг в носу и в правой брови меня заставляет поморщиться. Но лицо привлекательное, очень. Высокие скулы, пухленькие губы без признака помады, но главное огромные голубые глаза. Даже хмыкаю у себя глубоко в душе. Надо же, кукла.

Но самое шикарное это волосы, пусть и с покрашенными передними прядями в фиолетовый цвет, я вижу, что они очень длинные, ниже талии явно, если хвост распустить.

На ней рваные обтягивающие джинсы, майка или футболка, что приоткрывают пупок, в котором, конечно же, пирсинг, на тонких руках браслеты разные. Тут и кожаная плетенка и металл и фенечки. Ее бы приодеть, да на каблук поставить, пирсинг вытащить, хоть сейчас выставляй на подиум. Ростом правда не вышла, я почти два метра, а она мне под подбородок макушкой упирается.

— Дяденька, вали отсюда, иначе сейчас молоток твой фейс привлекательный подпортит, — нагло заявляет мне кукла. — И вообще, чего ты приперся в такую дыру?

— С этого и надо начинать, а не заточкой меж ребер тыкать, — фыркаю я.

— А нечего врываться в чужой дом без предупреждения.

— Звонок на дверь повесь, — в тон ей отвечаю я. — Если дверь на одной петле и сгнила от времени, смысла нет территорию охранять.

— Это мой дом и таких как ты здесь быть не должно, — заявляет девчонка. — Ты…

Но договорить ей не дают. В квартиру врывается огромный бугай, размахивая пудовыми кулачищами и сразу ко мне. Прилетело бы по носу, если бы не моя военная реакция. Вместо этого дитятко наткнулся на мой кулак и заскулил, оседая на пол и схватившись за нос. Потираю костяшки, кидая взгляд на девчонку.

— Поговорим? — вполне мирно предлагаю ей, а та кивает.

Затем делает шаг в мою сторону и срывается с места, исчезая за входной дверью.

— Поговорили, — морщусь я.

Кидаю взгляд на скулящего бугая, который сжимает переносицу, а по руке течет тонкая струйка крови. Врач во мне поднимает голову, но я тут же цыкаю на него и устремляюсь за своей подопечной. Чувствовала моя задница, что это навязанное опекунство станет мне боком. Так оно и вышло.

Догнать я ее не смог. Пока выбежал из подъезда, ее и след простыл. Поэтому огляделся по сторонам и потопал обратно в квартиру. Бугай уже сидел на полу, прислонившись к стене спиной и держал у носа какую-то серую тряпку, которая была когда-то носовым платком.

— Дай сюда, — рычу на него, убирая от носа руку.

Кровь уже не течет, но видно, что свернул.

— Сейчас немного больно будет, — предупреждаю парня и тут же сворачиваю ему нос в нужное место.

Хруст, крик, рычание бугая, мат.

— Ты чего творишь, урод? — гундосит он, вытирая кровь. — Я тебя найду, утырок.

— Ладно, потом, а сейчас быстро говори, куда твоя подружка могла убежать.

— А больше тебе ничего не сказать? — щерится тот прорехой между передними зубами.

— Да плевать, все равно найду, а тебе нос сейчас обратно поверну, в другую сторону, — потираю кулаки, а они у меня побольше чем у этого бугая.

Тот косится на мои руки, морщится.

— В подвал побежала, там у нее дружок. От него она не уйдет, — хрипит парень, а я хлопаю его по плечу, от чего тот дергается.

— Молодец, вовремя сдать подружку тоже зачтётся, — встаю с корточек и направляюсь к двери. — Прибери тут и дверь закрой.

Слышу хмыканье в ответ и выхожу из квартиры. Значит, убежала в подвал, и там какой-то дружок еще у нее. Что-то меня начинает напрягать всё это. Не такой я ожидал увидеть дочку Митяя. Раньше конфетка как ангел была, веселая, ласковая, а сейчас фурия какая-то злобная. Даже поговорить не удалось.

Обхожу дом и нахожу вход в подвал. Спускаюсь по наполовину развалившимся ступеням и толкаю дверь. Здесь сухо и тепло, запах перепревшей воды, видимо, текут трубы. Достаю из кармана телефон и включаю фонарик. Да тут целый лабиринт из труб и стен, правда, всё ветхое, того гляди развалится.

Ступаю тихо, это я умею. Ходить почти бесшумно. Пришлось выключить фонарик на телефоне, боюсь спугнуть свою подопечную.

— Тихо, Бася, тихо, — шепот раздается откуда-то справа, а затем тихое рычание. — Посидим еще немного и подождем, пока этот гамадрил уедет.

«Да чтоб тебя!» — внутренне рычу, частично вспоминая свою внешность. Почему гамадрил-то⁈

Иду дальше и слышу почти рядом сопение и какую-то возню. Выкидываю в темноту руку и хватаю что-то шерстяное, мягкое. Тут же внутренне охаю от крепких зубов, что впиваются в мой палец.

— Пусти Басю! — свирепеет в темноте девчонка, а я перехватываю животное крепче.

— Или выходим из подвала, или сейчас сверну ему шею, — рычу в темноту и слышу, как она замирает буквально в шаге от меня.

— Только тронь его, — тихо рявкает в ответ. — За Басю ответишь!

— А как же, — усмехаюсь я, прижимая к себе верткое теплое тельце, за что тут же получаю еще один укус за палец. Нельзя мне сейчас выпустить этот шерстяной комок из зубов и ярости, это мой козырь в руках. Пока неведомый Бася у меня, девчонка пойдет за мной куда угодно, а я этого и добивался.

— На выход! — приказываю ей и получаю возмущенное хмыканье в ответ. — Или прикончить?

— Сволочь, — пыхтит что-то там она, но идет, возмущенно топая ногами.

Иди, иди давай, еще я бегать за тобой по подвалам буду.

На улице уже стемнело, а в этом районе про фонари, кажется, и не слышали. Однако разглядываю, что у меня в руке. Это какая-то странная собака, я в породах не сильно силен. В основном могу отличить овчарку от всех остальных. А тут уши большие, тело длинное, хвост крючком. Странная собака и явно блохастая. Главное, вцепился в мой палец и рычит, словно этим добиться чего-то хочет. Не до крови, и то хорошо, видимо, щенок.