— Нет, — сияю улыбкой.

— Ну вот и отлично, пока поработаешь на ресепшн, а потом переведу тебя помощницей к Кристине Ильиничне. Она давно просит найти ей толковую медсестру. Ты толковая?

— Еще какая, — хмыкает опекун, а я бросаю сердитый взгляд на него, заостряя внимание на довольно приличной шишке на лбу.

Прошла неделя после наших боевых действий, и шишка уже не такая красная, но все же есть.

— Кстати, хотел спросить, откуда у тебя такая пикантная травма? — улыбается Любимов.

— Получил в бою, — кривит губы опекун. — Прилетело ниоткуда.

И смотрит на меня с осуждением, а я делаю самый невинный взгляд и опускаю глазки в пол.

— Понятно, что все становится жизнеопасно, — улыбается Любимов. — Завтра можешь выходить. Трудовая есть?

Киваю, и мы с опекуном выходим из кабинета главного врача.

— Доигралась, — произносит дядя Жека.

— В смысле⁈ — поворачиваюсь к нему, уперев руки в бока.

— Да я просто к слову сказал, — тут же отводит взгляд дядя Жека.

— Знаешь, что… — начинаю я, но меня перебивает Соня, что появилась словно из воздуха.

— Ну что, Баринов, тебе конец пришел? — смеется она.

— Сговорились, — фыркает тот и уходит, сунув руки в карманы медицинской формы.

— Бука какой, — улыбается Тарасова. — Куда тебя Любимов определил?

— Пока на ресепшн, — вздыхаю я.

— Ну и отлично, узнаешь всю кухню как бы с изнанки, — кивает Соня. — Пойдем, я тебя с девочками познакомлю.

Иду за ней по коридору и вспоминаю, как я оказалась здесь. Все банально. Если я думала, что еще поработаю на старом месте, то нет. Вышла в понедельник, а меня оповестили, что именно моя единица попала под сокращение.

— Ты молодая, без нужного образования, а вдруг проверка? — объяснял мне директор ветеринарной клиники.

— И что? Я обычная санитарка, кому нужна? — удивлялась я.

— Сейчас такие правила. Наша клиника проходит аккредитацию, и все сотрудники должны быть с профильным образованием. Так что извини, получишь за пару недель вперед зарплату, отрабатывать не нужно.

— Как у вас все просто, — ворчу я.

— А что сложного? Мне легче тебя уволить по собственному желанию, чем потом оправдываться перед комиссией.

— А если я против или в суд на вас подам? — интересуюсь больше из вредности.

— Пожалуйста, уволим по статье, — пододвигает мне бумагу директор. — Ну что? Пишешь по собственному или будем бодаться?

— Было бы за что, — хмыкаю я, а потом иду в отдел кадров за трудовой книжкой и получаю в бухгалтерии свои копейки.

— Все, что ни делается, к лучшему, — успокаивает меня Соня, подводя к ресепшену. — Девочки, вот вам новый сотрудник нашей клиники. Взамен Вики, что уходит в декрет. Будет сидеть на приеме звонков, записей, ну вы в курсе. Завтра Вика выйдет и введет Ангелину в курс дела.

— Привет.

— Привет.

Смотрю на девочек, с которыми придется работать. Вроде бы все ненамного старше меня, но такие красотки! Лицо компании, так сказать. Они меня тоже осматривают, одна едва заметно морщится, вторая улыбается довольно искренне.

— Наташа, — протягивает руку та, что улыбалась.

— Зоя, — кивает вторая.

— Я вас оставлю, а то у меня прием через десять минут. Завтра подойду к тебе, договорились? — Соня уходит, а я стою, наблюдаю за процессом.

— А тебе Баринов кто? — интересуется Наталья, когда клиент отходит от стойки. — Дядя? Или, может, любовник?

Подмигивает, хитро улыбаясь.

— Ну какой любовник, Наташ? — возмущается Зоя. — Он же старый! И шрам этот!

— Какой шрам? — силюсь вспомнить я.

— Около глаза такой, на щеку уходит, — показывает в воздухе Зоя, затем сплевывает через плечо и отмахивает рукой.

— Да он не старый, — вступаю я на защиту опекуна. — А шрам и не заметен совсем.

— Ну да, в темноте, — хохочет Зоя. — А днем как смотреть?

— Так шрам не уродский, Зойка, — толкает ее в бок напарница.

— Если с той стороны не смотреть, то да. Ну а вообще Баринов, конечно… — закатывает глаза Зоя, а я не понимаю.

— Что? — спрашиваю ее.

— Довольно брутальный мужчина, вот что. Я бы такого на пару ночей…

— Хватит болтать, Зойка, — ворчит Наталья. — Лучше иди Любимову бумаги отнеси. Новый график готов.

— Это я всегда пожалуйста, — улыбается Зоя и лезет в карман белого халатика, достает пудреницу, помаду. Подкрашивает губы.

— Можешь не стараться, — хмыкает Наталья. — Любимов на тебя даже не посмотрит.

— Что это? Потому что жена есть? Ничего, не стенка, подвинется, — поправляет прическу, белокурое каре, Зоя. — Все мужики изменяют, и этот когда-нибудь будет, вот увидишь.

И уходит, виляя бедрами и цокая каблучками по плитке.

— Сейчас получит, — качает головой Наталья.

— За что? — смотрю Зое в след, красивая, тут не отнять.

— За каблуки. Сергей Геннадьевич терпеть не может, когда женщины в клинике на каблуках ходят.

— Странно… А насчет жены она что, какую-то надежду имеет? — волнуюсь я.

Мне так понравилась жена Любимова. Рита такая милая, красивая, еще и ребенка ждет.

— Тут вряд ли, — усмехается Наталья. — Я иногда думаю, что Сергей Геннадьевич нас, персонал, как женщин даже не рассматривает. Для него только Маргарита Юрьевна существует.

— Я тоже так думаю, — задумчиво отвечаю ей и прощаюсь, выхожу на улицу.

У меня впереди свободный вечер и ночь. Снова одна с Басей в пустом доме. В кармане пальто надрывается рингтоном телефон, и я не глядя отвечаю.

— Лина, а мы что, жениться не будем? — с некоторой обидой произносит Вася. — Я только сейчас узнал, что ты уволилась. Но как же я⁈

Стою и думаю о словах Васи. Выйти за него замуж или нет, вот в чем вопрос.

— А мама согласна? — спрашиваю потенциального жениха.

— Она согласится, я уверен, — начинает с воодушевлением Вася. — Это сейчас она против, но я ее убеждаю каждый день в необходимости данного шага.

— И как ты ее убеждаешь?

— Вчера отказался приготовить завтрак, а сегодня объявил голодовку.

— И что же мама?

— Закатила истерику, но уже вспоминает тебя, — тут же отвечает Вася.

— В смысле вспоминает? — удивляюсь я.

— Ну она говорит что-то типа: «А я сразу поняла, что она за девушка! Все увидела, все про нее узнала. Стоило только на нее взглянуть. Если ты на ней женишься, я сразу умру!»

— Ну да, вспоминает, — согласилась я. — Только тебе не кажется, что здесь радости намного меньше, чем трагизма?

— Ну что ты, мама всегда так, — встает на защиту матери Вася. — Вначале сердится, а потом делает, как я хочу.

— Хорошо… — задумчиво оглядываюсь на входную дверь в клинику, где остался мой опекун. — Приходи-ка ты сегодня с мамой к нам на ужин. Я тебя познакомлю со своим опекуном, представлю как жениха, а там будет видно.

— О, конечно, — обрадовался Вася. — Мы с мамой будем обязательно, скидывай адрес.

— Кольцо не забудь, — ворчу я. — Помолвочное.

— Не забуду!

Дома встаю посреди гостиной, где мы так и не начали делать ремонт. Все купленное лежит на полу в углу, бетонный пол в следах Баси. Привести сюда будущую свекровь не очень хорошая идея, но, а что делать? Придется принимать гостей так. А главное, и мебель для гостиной стоит упакованной грудой в большой прихожей, как только входишь в дом. Так и скажу, ремонт у нас, что тут такого?

Начинаю убираться, даже вешаю занавески на кухне, присобачив строительным степлером прямо к стене. Натяжной потолок на кухне есть, и карниз пластиковый приделан, но нет крючков. Поэтому приходится измудряться. Мою полы, вытираю пыль, чищу плиту. Помимо этого думаю, что приготовить. Повар из меня так себе, одни блинчики хорошо получаются. Но я же могу какой-то салатик в интернете посмотреть, верно?

К приходу Васи стол накрыт из того, что было. Блины с мясным фаршем, блины с сыром, блины с икрой и салат со свеклой и чесноком. Оглядываю свое кулинарное произведение и ужасно довольная собой бегу переодеваться. Платье у меня всего одно и довольно приличное, если не поворачиваться спиной. Темно-синий шелк длиной до колен, без рукавов, а спина открытая по самое не хочу. Я бы его не надела, но из вариантов только джинсы и футболка.