— Ну ладно… — задумчиво отхожу к холодильнику, открываю. — А ты готовить умеешь? Надо бы что-то покушать.

— Я-то умею, а ты? — снова начинает заводиться опекун.

— А зачем, если ты умеешь?

Надо видеть выражение его лица, такие мысли там бродят, в основном возмущенные.

— Зубы заговариваешь? — рычит опекун.

— Да ни на минуточку, — делаю невинное лицо. — Просто кушать хочется.

Дядя Жека какое-то время смотрит на меня, потом чертыхается и идет к холодильнику, отодвинув меня от дверцы. Смотрит туда, что-то высматривает. Я знаю, что продуктами никто не пополнял, поэтому в холодильнике только остатки того, что привезли тогда Соня с мужем.

— Надо в магазин, — выдает опекун. — Я быстро съезжу.

— Я с тобой, — тут же заявляю ему. — А то возьмешь непонятно что.

— Сопли еще не обсохли, — напоминает мне о мокрой одежде опекун, вызывая негодование.

Но он прав, ехать мне не в чем. Куртка вместе с кроссовками, джинсами и водолазкой еще вертится в стиральной машине, а выбор верхней одежды у меня скудный.

— Можем завтра поехать и купить тебе нужные вещи, — словно читает мои мысли опекун. — Я на дежурство только вечером.

— А мне с тобой на дежурство можно? — тут же оживляюсь я.

— Нет! — слишком резко и быстро отвечает дядя Жека. — Одного раза хватило.

— Ничего нельзя, — жалобно вздыхаю я и поднимаю Басю с пола, целую в мордочку. — Не дом, а тюрьма какая-то.

Опекун чешет в затылке, а потом выдает то, что я не ожидала.

— Слушай, хочешь я с Любимовым поговорю, устроит тебя к нам в клинику. Не врачом, конечно, но куда-нибудь в архив или на ресепшен.

— Да я как бы работаю… — начинаю я, но потом вспоминаю, что получаю копейки, да и ездить отсюда уж больно далеко. — А давай, я согласна.

— Главное, чтобы Любимов согласился, — с сомнением осматривает меня опекун, но затем машет рукой. — Ладно, я в магазин, а ты тут… Басю покорми, что ли.

Он уезжает, а я слоняюсь по дому. Развесила свои вещи, чтобы высохли до завтра. Заварила свежий чай и устроилась на окне, поджав под себя ноги. Мне нравилось здесь сидеть и смотреть на сад, да и Бася любил здесь валяться. Подоконник теплый от батареи, за окном темно, но фонарь на улице освещает сад и часть двора. В такие моменты я нехотя вспоминала наш дом, который был у родителей. Как там было хорошо! Тепло, радостно. Никогда не думала, что лишусь всего этого. Может, потому я сразу прикипела к этому дому, хоть он мне и чужой. Когда-нибудь у меня обязательно будет свой дом, собаки, кошки, и тогда я снова стану счастливой, это точно.

Но осталось решить одну проблему, мне срочно нужно найти себе жениха. И не какого-то там матерщинника или отбитого, а такого, чтобы мой опекун ни к чему не смог придраться. Но где такого найти? В моем окружении были только друзья Молотка, а это ни в какие ворота.

Через час я снова сидела на кухне и смотрела, как ловко опекун чистил картошку. Тонкой ленточкой снимает шкурку, получая ровную картофелину. Затем режет ее и кидает на сковороду со шкворчащим салом и маслом.

— Голый холестерин, — ворчу я, уминая уже третий огурец из банки с соленьями, что привез дядя Жека.

— Не ешь, — тут же прилетает ответ от опекуна.

А как не есть, если у меня уже полный рот слюны в предвкушении. Пахнет так, что в желудке сосет, а он в картошку еще тонкие кольца лука кидает.

— А что еще ты умеешь готовить? — спрашиваю опекуна на всякий случай, вдруг пригодится? Буду потом козырять перед ним, что я не умею это делать.

— Борщ, — не глядя на меня, мешает свою картошку опекун.

— И всё?

— А остальное ты, — на что я фыркаю недовольно.

Нет, по сути, я умею готовить, мне даже нравится это, но не признаваться же в этом опекуну? Посадит меня тогда в кухне, начнет требовать первое, второе и компот. А я не готова к такому.

— И еще, я тут подумал… — начинает дядя Жека.

— Зря, тебе вредно думать, — морщусь я. — Как правило, ничего хорошего от этого не бывает.

— Ты не хочешь пойти учиться? — игнорирует мои слова опекун. — Я знаю, что наша клиника занимается этим, как бы оплачивает студентам учебу, потом трудоустраивает. Может, и тебе так же?

— Там наверняка лучшие из лучших, — отмахиваюсь я. — Вряд ли клиника будет продвигать каких-то неучей и бездарей.

— А ты такая? — бросает на меня короткий взгляд опекун.

— Я⁈ Да я знаешь какая умная? У меня медаль, между прочим, золотая, вот, — показываю ему фигу, отчего опекун скрывает улыбку и снова за свою картошку.

— Старовата ты, конечно, для учебы, — задумчиво произносит он.

— Это я-то старовата⁈ — взвиваюсь на табуретке. — Да я всё помню, чтоб ты знал!

— Вот и отлично, — потирает руки довольный опекун. — Значит, пойдешь учиться, а пока получаешь образование, замуж можно не выходить. Так? Одну проблему решили.

Ага, вот как вывернулся! Ну ничего, жениха я точно теперь приведу, раз сам отказался. А учеба еще никому не мешала кольцо на палец нацепить.

— Вась, дело есть, — зову за собой на улицу нашего санитара с работы.

Сегодня я как белка кручусь, ни секунды присесть не было, а тут выдалась свободная минутка, и сразу Вася попался. И мысль заработала в нужном направлении. Оглядела парня с головы до ног и села на стул, наблюдая за ним. Тот как раз бреет лапу здоровенному кабелю хаски, чтобы катетер поставить. Для этого у Васи на голове своеобразный шлем с плюшевыми ушами. Собака занята тем, что грызет эти уши с остервенением, а на лапу ноль внимания.

— Сейчас, Лина, добрею, — кивает Васька, а я сижу и жду, когда он освободится.

Минут через пять передает хаски врачу и хозяину, а мы выходим во двор. Мой выбор жениха можно оценить по десятибалльной шкале. Как жених на время для меня, точнее для моего опекуна, примерно плюс десять. Но вот как муж, даже для фиктивного брака, минус десять, и тут несколько причин.

Первая: Вася ужасный зануда, ботаник, зубрёжник, помешанный на будущей профессии ветеринар. Вторая: он долговязый очкарик. Впрочем, если снять огромные очки и приодеть его по-нормальному, то парень очень даже симпатичный, но всё портят оттопыренные уши. А то мешковатые широкие штаны и худи до колен разных расцветок с рисунком из граффити делают Васю еще более тощим. Третья: как друг Вася просто уникален, всегда поможет, всегда придет по первому требованию, но это я так думала до тех пор, пока не предложила ему жениться на мне.

— Вась, у тебя девушка есть? — захожу сразу с козырей. — Мне помощь твоя нужна, ненадолго. Примерно на годик всего.

— Нет! — пугается он и нервно оглядывается по сторонам. — А чего?

— Давай ты меня замуж возьмешь? — улыбаюсь я.

— Тебя⁈ — мне кажется, Васю за всю жизнь так не удивляли. — Но я не могу, ты такая… Такая!

— Да что тебя заело? Какая такая? — начинаю заводиться я.

— Красивая!

— Тьфу, и что?

— Я не могу.

— Это еще почему?

— Ну ты такая…

— Стоп! По кругу пошли, — останавливаю я Васю. — Конкретно, что во мне не нравится?

— Наоборот, Лина, мне всё в тебе нравится, даже слишком!

— А в чем проблема?

— У нас с тобой разный менталитет, — выдает Вася. — Тебе со мной будет скучно.

— Опа, а вот отсюда поподробнее! — напрягаюсь я.

— Ну как бы ты… Не как я, — выдает шикарное объяснение Василий.

— Это ты меня сейчас глупой обозвал? — хмурюсь я.

— Нет, ну что ты! — пугается Вася. — Я слишком много знаю. Тебе это необязательно, ты просто красивая.

— Ничего не поняла, но не в этом суть. Ты хочешь на мне жениться или нет?

— Даже не знаю, мама будет против, — смущается потенциальный жених.

— А ничего, меня все тетеньки любят. Пошли сегодня после работы познакомимся с твоей мамой, и вопрос решен.

Вася вздыхает обреченно, краснеет, но после минутного раздумья кивает. В итоге я жду его с работы, и мы идем к Васе домой как обычная влюбленная пара, под ручку. Надо сказать, что жених живет недалеко от работы, всего пара остановок на троллейбусе, и здесь уже совсем другой район, не то, что мой барак. Высокие дома, благоустроенные площадки, парк. Среди высоток затерялись и старые дома, как их раньше называли, сталинские.