— Так ты мою жену там не трогай! — отзывается Тарасов и кричит на кого-то. — Чего ты мне старый отчет показываешь⁈ Новый где⁈

— Тарасов при исполнении, — смеется Орловский. — Ладно, вернемся к нашим баранам, то бишь женам.

— И что дарить будем? — достает из другого кармана пакет с семечками Любимов.

Тянем руки, получаем дозу, щелкаем, кидая шелуху в мусорное ведро. Снова тишина.

— Вы там уснули, что ли? — окликает нас Тарасов. — Короче, дарим всем бриллианты и разбегаемся, ок?

— Ну не все олигархи тут собрались! — возмущается Агафонов. — Тем более они на Новый год были, а я на двадцать третье что-то движок для моей «Ауди» не получил!

— Меркантильный какой, — ворчит Любимов. — Представляю, как Марья тебе этот самый движок дарит двадцать третьего с утра, в бантиках.

— Так мы ничего не решим, — с досадой говорит Брагин. — Давайте завтра соберемся у меня в кабинете и нормально поговорим.

— А давайте у меня? — предлагает Грачев. — Там бильярд и бар есть.

— Так мы точно не решим ничего, — останавливает их пыл Любимов. — Будем исходить из полезного. Кто за утюг?

В кругу мужчин смешки, а Тарасов в трубке даже поперхнулся.

— Единогласно нет, — удовлетворенно улыбается Любимов. — Ладно, пылесос?

— Серег, хватит издеваться, — стонет Орловский. — Заранее скажу, шубы тоже отпадают.

— Почему это? — возмущается Брагин. — Хороший вариант, кстати.

— Можно подумать, твоя Катюха без десятка шуб живет.

— Просто нельзя баловать. На Новый год бриллианты, на Восьмое марта шубы, что на День рождения тогда дарить? Машину? — вставляю я и ежусь под несколькими парами глаз. — А чего?

— Машины тоже уже были, — страдальчески закатывает глаза Грачев.

— Ну это у вас всё было, а у меня и жены еще даже нет, — фыркаю я.

— У тебя подопечная, — поправляет Любимов. — Вот на ней и потренируешься.

— Короче, предлагаю дать сутки на решение вопроса и сбор вариантов, — вносит деловое предложение Брагин. — А потом сделаем подсчет, каких вариантов больше, те и подарим.

— Получается, вы разные подарки даже не рассматриваете? — снова спрашиваю мужиков.

— Нет, проходили уже. Они тут же созваниваются, а потом допрос учиняют. Почему там так, а там так? — изображает недовольную женщину Любимов. — Поэтому мы уже второй год дарим всем одинаково.

— В том году что было? — интересуюсь я, а они переглядываются. — Ну?

— Золотые браслеты и мягкая игрушка, — вздыхает Грачев. — Причем всем одинаковые.

— Хрень какая-то, — хмыкаю я.

— И я сказал тогда: «Хрень!» — вставляет свой вердикт Любимов. — Однако кто меня послушал⁈ Зато выбрали большинством голосов. И что получилось?

— Что?

— А то, что некоторые отличились, — смотрит сердито на Брагина и Грачева. — Браслеты как у всех положили, а еще и колье с бриллиантами добавили. Угадай, что выслушивали потом остальные, честные оппоненты?

— Представляю, — веселюсь я.

Молчим, думу думаем, но в голову ни черта не лезет.

— Может, ролики? — предлагаю им.

— Есть.

— Коньки?

— Валяются в кладовой.

— Велосипед?

— У всех в семье уже есть.

— Сертификат в клуб? — вырывается из меня, и наступает тишина.

— В смысле, в ночной клуб? Нашим женщинам? — хмурится Любимов.

— Ага, еще скажи, в стриптиз-клуб, в мужской, — смеется Грачев, но тут же поперхнулся смехом, встречаясь с сердитыми взглядами остальных. — А чего? Пусть оторвутся?

— Ночной стриптиз-клуб… — задумчиво произносит Брагин.

— Я за! — кричит из трубки Тарасов. — Ох, Сонька зажжет!

— Она беременная у тебя. — подсказываю ему.

— А да, точно, — тоскливо откликается Тарасов. — Но все равно, я тогда с ней пойду, тормозить буду, чтобы не переборщила.

— Два сертификата? — переглядывается со всеми Любимов. — Мы пойдем тайно, посмотрим, что там будет.

— Ну мысль ничего так… Я позабочусь, чтобы не было журналистов. А какой клуб? — произносит Брагин.

— Этим позвольте займусь я, — улыбается довольный Грачев. — Где-где, а в клубах я побывал в свое время.

— Отлично! Решили! Дарим сертификат в клуб, а второй себе, — хлопает в ладоши Любимов, а мы дружно и облегченно вздыхаем.

— Всё? Я тогда пошел. В отличие от вас я на работе вообще-то. — открывает дверь Орловский.

— Стоять! — окликает его Любимов.

— Что еще?

— Один вопрос снят с повестки дня, но есть второй.

— Какой?

— Вас всех он тоже касается, так как почти все работают в женском коллективе, — продолжает Любимов. — Какие подарки дарим персоналу?

— Да вашу же мать! — ругается в телефоне Тарасов.

— Это надолго, — обреченно вздыхает Грачев.

— Выпить бы хоть налили, — добавляю я. — Глядишь, мозги заработают. Так и придется мне кольцо обручальное дарить, тут без вариантов. В придачу к сертификату.

— Смотри, как моя отжигает, — радуется Тарасов. — Животом только и вертит во все стороны, тормозить надо.

— Слушай, а здорово мы с этими сертификатами придумали: и Любимов в выигрыше, и женщины довольны. Моя за неделю уже все магазины обежала, наряд выбирала, — улыбается довольный Орловский.

— А стриптизеров кто выбирал? — морщится Брагин. — Дикари какие-то.

— Да ладно, это же викинг, самый знаменитый по Москве, — отмахивается Грачев.

— Дальше кто будет?

— Полицейский и Наполеон. — смеется Грачев.

— А Наполеон-то зачем? — удивляется Орловский.

— Чтобы было.

— Так, ладно, надо мою забирать. Вроде не пьет, а дури своей хватает, — начинает вставать Тарасов.

— Сиди, — одергивает его Агафонов. — Сейчас всех выдашь.

— Да родит мне тут на танцполе? — возмущается Игнат. — Что делать буду?

— А ты ей позвони, скажи: дома пожар, — предлагает Орловский. — Побежит как миленькая.

— Нет, не пройдет, у нас система пожаротушения во всех комнатах. Да и я как бы дома, чего звонить?

— Тогда план Б, — заявляю я и достаю из кармана джинс коробочку с кольцом.

— Ну всё, мы его потеряли, — стонет Грачев. — Ты хотя бы понимаешь, на что идешь?

— Да я к этому давно шел, — отмахиваюсь и встаю с кожаного дивана. — Может, музыку какую включить?

— Ага, и хоровод вокруг вас замутить, — ржет Тарасов.

— А что, так надо, да? — пугаюсь я.

— Совсем беда, — добавляет Любимов. — На одно колено не забудь встать и речь проникновенную приготовь. Так, чтобы на слезу прошибло. А мы пока народ растолкаем от танцпола подальше. Интим вам создадим.

Сажусь обратно, засовываю кольцо снова в карман.

— Э, ты чего? — возмущается Орловский. — Испугался что ли?

— Да не то чтобы… — пытаюсь объяснить я. — Не достоин я ее. Она молодая, красивая, и я старый пень.

— А ты тут видишь молодых? — обводит рукой присутствующих в вип-кабинке Брагин. — Кроме Грачева все нормальные.

— Чего это вы меня обзываете? — притворно дуется Степан. — Между прочим, именно у меня триллер был перед женитьбой. Кто из вас бомжом прикидывался и так в роль вжился, что даже блохи появились?

— Не пиз… не было у тебя блох. Иначе бы в клинику не пустили, — отмахивается Агафонов. — А ты, Баринов, иди давай. Твоя судьба решается. Хватит в холостяках ходить. Или дождешься, дети не успеют родиться, а памперсы придется уже тебе натягивать, а не им.

— Дети, да, — задумчиво отвечаю мужикам и хватаю со стола бокал с виски.

Делаю большой глоток, закусываю куском колбасы.

— Правильно, для храбрости, — смеется Орловский.

— Пошел, — снова встаю, достаю кольцо и сажусь опять. — А если откажет?

— Тогда не судьба, — утешает Грачев. — Иди уже, зря кольцо что ли покупал.

Тороплюсь на танцпол, появляюсь в самый разгар. Девчонки отжигают рядом с очередным стриптизером.

— Опа, Баринов, — первой замечает меня Сонька. — Тебя тоже проплатили? Неожиданно.

— Я просто мимо шел, — ворчу, отыскивая Ангелину взглядом.

Она сегодня очень красивая, в красном коротком платье, черных колготках и лаковых сапогах. Впрочем, она всегда красивая, в отличие от меня. Только сердится на меня. Всю неделю почти не разговаривали, я пропадал на работе, боялся домой идти. Уж слишком велик был соблазн снова в кровати с ней оказаться. А я думал, все эти дни думал. Нужен ли ей такой старый, как я? Вдруг она потом жалеть будет, что за меня согласилась замуж выйти. Девчонка еще молодая, а я ей жизнь испорчу. Но не мог я по-другому. И обещание другу тут ни при чем. Хотя Митька понадеялся на меня, дочь свою доверил, а я? Какой из меня опекун получился? Соблазнил, в кровать затащил, теперь еще и жениться надумал.