Но это не главное. Важнее всего то, что я хотел, чтобы Ангелина осталась в моей жизни. Как представлял, что кому-то другому отдам, так внутри все переворачивалось. И пусть я старый пень, который запал на молодую девчонку, но отпускать ее не собираюсь.

Встаю напротив Ангелины и медленно начинаю опускаться на одно колено.

— Ничего себе, — кричит Сонька. — Баринов, ты хорошо подумал?

— Отстань, — рычу на нее и протягиваю Ангелине коробочку с кольцом. — Выходи?

— Как многословно, — заводит к потолку глаза Сонька.

— Да тише ты, — шикает на нее Рита. — Музыку выключите, пожалуйста.

Наступает тишина, стою на колене как дурак, смотрю на Ангелину, а у той глаза по пять рублей.

— Это мне? — шепчет она. — Подарок?

— Ох, как мило, — ерничает Сонька. — Ты хоть скажи что-нибудь, Баринов, а то она думает, ты ей кольцо на восьмое марта даришь.

— Замуж за меня пойдешь? — выдавливаю из себя. — Я хоть и старый, но…

Что добавить вообще не знаю. Рассказать, что нашел у себя седой волос на макушке или что храплю иногда по ночам?

— Но… — торопит меня Катя Брагина. — О чувствах скажи.

— Люблю тебя, — вырывается из меня.

— Наконец-то, — вздыхает Александра Грачева. — Как вы, мужчины, вообще женитесь с таким-то подходом.

— А вот и группа поддержки, — смеется Марья Агафонова. — Так и знала, что прячутся где-то.

На танцпол выходит Любимов и его команда.

— Ну и?.. — с улыбкой смотрит на меня и на Ангелину Любимов. — Ты долго его на коленях держать будешь?

— Я⁈ — отмирает наконец-то девчонка. — А что сказать надо?

Смотрит на всех вопросительно.

— Да! — подсказывают они хором.

— Ну тогда да, — несмело отвечает то ли им, то ли мне Ангелина.

— Чуть не поседел, — вытирает мнимый пот со лба Любимов.

— То есть ты согласна? — сомневаюсь я, что все прошло так легко.

— Ага. — кивает Ангелина.

— За меня замуж?

— Да.

— Выйти?

— Получается так.

— Поженимся, значит?

— Ага.

— Господи, Баринов — это самое долгое предложение руки и сердца в моей жизни, — фыркает Любимов. — Целуйтесь уже, молодожены, ети вашу мать!

И мы с девчонкой целуемся под радостные крики остальных, а что еще нам остается? Теперь только свадьба.

— Жень, загляни ко мне вечером, — просит меня бывший военный товарищ, который давно в следователи ушел.

Я его просил пересмотреть дело отца Ангелины. Узнать, что там да как, почему не ищут того, кто Митьку в подворотне убил. Всё списали на пьяную драку, но не верю я, что так и было.

— Заказали друга твоего, чтобы фирму отжать, — сообщил мне Максим, как только я уселся за стол в его кабинете.

— Как заказали? Кто⁈

— А вот его заместитель и заказал. Вначале человечка к нему подослал, что пару месяцев ошивался около Дмитрия, пил с ним, бумаги сомнительные подсовывал в нужный момент, а тот и подписывал. А затем поножовщину устроили, и всё. Но это не одним днем, тут еще раньше всё это сработало, когда фирму забрали. Тогда Дмитрий еще не пил так, а со счетов уже суммы уходили. Он пытался докопаться до дела, а заместителю это не понравилось, вот и прибрали всё к рукам. Дело недавно снова возобновили, когда поймали одного из юристов на взятке. Тот и про бумаги эти рассказал, что подделывали.

— Получается, что на самом деле фирма Митькина была всё это время? Он же и пить начал, потому что банкротом себя считал!

— Именно, юрист компании тоже в доле был. Обвели твоего друга вокруг пальца, как малолетку какую. Но теперь всё, накрыли всю шайку, показания дают. Так что фирму после суда могут вернуть наследникам. Кто там у него, дочь?

— Ага. Дочь, — отвечаю уныло, представляя, как обрадуется Ангелина.

А мне что теперь делать? Мало того, что она богачкой станет, так еще и наследство вскоре получит. Зачем ей такой старый пень, как я?

Домой еду в самом отвратительном настроении. Но и не сказать всё Ангелине не могу. Правду про ее отца и что она теперь богата разве можно скрыть? А что это для меня будет значить? Неужели она сразу уйдет, заберет Басю и станет жить припеваючи? Как только суд вернет ей всё, что потерял в свое время отец, Ангелина завидной невестой станет. Кто я такой, чтобы ей мешать?

Дома, как всегда облаянный Басей, прохожу в гостиную, где Ангелина возится с новыми шторами. У нас до свадьбы всего неделя, и я наконец-то доделал ремонт. Точнее, нанял тех, кто это сделает. Уже заказали сюда новую мебель, на пол ковер постелили. Теперь вот шторы.

— Смотри, Жень, какую красоту нам сшили, — вертится Ангелина передо мной, вся скрытая в облачке белоснежной органзы. — Забирайся на стремянку и вешай.

Она сейчас словно в свадебном платье, такая волшебная, что руки сами к ней тянутся, падаю на новый диван, сажаю к себе на колени. Целую долго, горячо.

— Ох, соскучилась, — переводит дыхание Ангелина, отрываясь от моих губ.

— И я, — выдавливаю из себя. — Нам поговорить нужно.

— Лицо у тебя такое, будто сейчас скажешь, что жениться передумал, — фыркает она и тут же замирает в моих руках. — Передумал?

Смотрит тревожно, с ожиданием.

— Нет, но можешь передумать ты, — признаюсь я и вываливаю всё, что узнал от следователя.

— Вот как, — после минутного молчания говорит притихшая Ангелина. — Я так и знала, что не зря папа следил за ними, пытался правды добиться. Получается, что всё дело в этих чертовых деньгах.

— Да, и они будут наказаны. Следователь писал тебе на старый адрес, но ты туда не заглядывала.

— Да, я там давно не была, — признается Ангелина. — Но подожди, почему ты решил, что я могу передумать?

— Я тут подумал… Ты теперь обеспеченная девушка с приданным, найдешь себе помоложе, лучше.

Ангелина смотрит на меня, молчит пару секунд.

— И ты так легко решил отказаться от меня, да? — сердито спрашивает меня.

— Да как бы нет… — чувствую себя неловко под ее взглядом. — Но как бы ты…

— Я давно поняла, что думать — это совсем не твое, Баринов, — ворчит Ангелина, слезая с моих колен. — Если ты передумал жениться, так и скажи!

— Да как бы не передумал… — снова мнусь я.

— Мне твое «да как бы» и «да нет бы» уже вот где сидит! — показывает на свое горло Ангелина. — Ты хочешь на мне жениться или нет⁈

— Хочу! — твердо отвечаю ей.

— Ну вот и все, а то волнуешь меня только зря, а мне нельзя, между прочим!

— Ну и не волнуйся, — машинально отвечаю ей и снова хватаю за руку, тяну к себе, но тут доходит. — А почему нельзя волноваться?

Хмурюсь, смотрю с беспокойством на Ангелину.

— Иногда я чувствую, что старше тебя лет на несколько, Баринов, — вздыхает девчонка. — Ребеночек у нас будет, а ты старый, старый… Не обольщайся, старость у тебя будет не скоро. Пока дом детьми не заполним, стареть ты у меня не будешь. Тебе просто будет не до этого. Понял?

Ничего не понял из того, что она сказала, кроме слов о ребенке. Это что же получается, я отцом скоро стану⁈ В голове словно взрыв случился, мысли скачут как бешеные, а в груди что-то сжалось и горячим разлилось, дыхание перехватило. Это так счастье я чувствую, что ли⁈

— Ребенок, — произношу благоговейным шёпотом. — А почему не сказала?

— Хотела на свадьбу подарок сделать, — ворчит Ангелина. — Думала, думала, что подарить. Ну себя понятно, а вот надо было что-то такое, отчего ты в столб соляной превратишься. А тут узнала и поняла, что нужно. Ты же хочешь детей, Баринов?

Мне бы ответить, но я мычу, головой в ее шею тыкаюсь, родной запах вдыхаю, а глаза печет так, что слезятся. Слов у меня нет, одни чувства. В душе так наполнено, что того гляди через границы польется. И не плакал я никогда. Товарищей терял — не плакал, знакомых хоронил — слезу не проронил, а сейчас чувствую, как в глазах собирается, через край расплещется.

— Я много детей хочу, — выдавливаю хрипло из себя, продолжая волосами Ангелины прикрываться. Носом в ее шею уткнулся и соплю как медведь. — От тебя хочу, с тобой хочу. И чтобы на всю жизнь.