— Грачев, — рявкает он, протягивая мне руку.

— Угу, — теряюсь я.

— Ну что ты пугаешь девушку, Ярослав, — с укором смотрит на мужа Кики. — Не обращай на него внимания, он не привык к нормальному обществу.

Все смеются, а я понимаю, что оказалась в очень большой семье. Тут все друг друга знают и отношения настолько теплые между ними, что мне невольно завидно. Столько друзей вместил этот дом, что его просто переполняет радостью и весельем. Очень теплая обстановка, я в таких семьях еще не была.

— Дорогие гости, прошу всех за стол! — кричит хозяин дома. — Чем Бог послал, как говорится, ну и что Рита с Машей приготовили.

— Ну скажешь тоже, — смеется Маргарита. — Половина на доставке из ресторана.

— Зачем ты сказала? — притворно возмущается Любимов. — Я бы неделю гордился и вспоминал, как все нахваливали твою стряпню.

— И все это ради сводничества, — фыркает Брагин, которого я еще не видела.

Мужчины только подошли и с ними хмурый опекун под руку с приятной молодой женщиной.

— Не только, — хитро прищуривается Любимов. — У нас с Ритулей будет ребенок.

— Какая прелесть! — хлопает в ладоши Соня.

— Ага, как кролики, — подмигивает ей Сергей. — Ну что, выпьем, товарищи. Я многодетный отец почти в пятой степени.

— Замечательный вечер, — сказала я опекуну, когда мы ехали в машине домой. — Твои коллеги очень интересные люди и такие дружные.

— Есть такое, — немногословно отвечает дядя Жека, подруливая к дому.

— А Ирина? Тебе понравилась новая знакомая, точнее, кандидатка на твое сердце? — усмехнулась я, выходя из машины.

— А тебе? — уставился на меня опекун.

— Ну а я тут при чем? — удивилась я. — Тебе с ней жить и растить детей.

— Никого я растить не собираюсь, и вообще тебя это не касается, — буркнул опекун, открывая ворота. — Ты слишком молодая еще, чтобы понимать.

— С чего ты взял? Да и не такая и большая разница у нас в возрасте, чтобы ты тыкал мне своим жизненным опытом. Может, у меня его и побольше?

— У тебя? — приподнимает брови опекун. — Что-то незаметно.

— Знаешь, что, ты никогда не женишься, хочешь узнать почему? — сержусь я.

— Да мне как-то ровно на твое мнение…

— Неправда, ты только делаешь вид, что такой суровый и тебе никто не нужен. На самом деле у тебя есть сердце, и оно вот здесь!

Тычу пальчиком прямо в грудь в районе сердца опекуна, отчего он вздрагивает.

— А не женишься ты, потому что ни одна нормальная женщина не выйдет за тебя замуж.

Разворачиваюсь и иду к дому, слыша за своей спиной тихое ругательство. Ну а что, я не права? С таким характером, как у дяди Жеки, он точно никогда не женится.

Выпускаю погулять Басю, да и сама иду в сад, чтобы немного успокоиться и привести в порядок мысли. Вечер мне действительно понравился, да и все люди, которые были там. Интересные, веселые, знают, чего хотят, в отличие от моего опекуна. Этот сам не знает и меня сбивает с пути. Впрочем, какой у меня путь? Я тоже не знаю. Но твердо уверена, что хочу семью, детей, вот такой вот большой дом. Это главное для меня. Жить так, как было в детстве с моими родителями. Дом, где жила любовь и слышался смех.

Наши покупки так и свалены в прихожей, поэтому снимаю пальто и прямо в платье начинаю разбирать. Настроение немного поднимается, когда перебираю милые вещички, которые так нужны этому дому. Мне кажется, что я купила все, что может внести женщина, когда входит в дом. То, что создает неповторимый уют, когда появляется женская рука, которая с любовью развешивает веселые прихватки в виде зайчиков, расставляет красивые тарелки, убирает на полку кружки в цветочек.

Полки в шкафчиках заполняются нужными предметами, на стене появляются крючки с половниками, лопатками… Женщина занимается уютом, где бы она ни была, создает вокруг себя атмосферу дома, куда хочется возвращаться, чтобы отдохнуть от каждодневной суеты, переключиться на что-то свое, родное, мир, который принадлежит только тебе, ну или вам двоим.

— Сколько хлама, — недовольный голос опекуна выдергивает меня из своего умиротворения, когда я занимаюсь обустройством быта. — Гнездование какое-то.

— Что⁈ — поворачиваюсь к нему со скалкой в руке.

— Гнездо, говорю, вьешь, — ухмыляется тот, и я даже не знаю, как это получилось.

Скалка сама вырвалась из моих рук и полетела прямо дяде Жеке в лоб. Тот ойкнул, крякнул и осел на пол, закатив глаза. Стою и смотрю на поверженного врага, а сердце бьется так, что того гляди из груди выскочит. Подбегаю к опекуну и опускаюсь на колени. На лбу прямо на глазах красная шишка зреет. Что делать, я знаю, достаю быстро из морозилки курицу и, обернув полотенцем, прикладываю к больному месту. Наклоняюсь, слушаю дыхание, вроде дышит. Еще не хватало собственного опекуна прибить.

— Это что было? — приходит в себя дядя Жека, смотрит на меня мутным взглядом. — Что-то прилетело вроде…

— И еще прилетит, если про гнездо скажешь, — хмуро отвечаю ему, убирая с шишки курицу.

Н-да, рог вырос, теперь проблема, как опекуна к зеркалу не пустить. Но поздно, тот уже голову свою ощупывает и на шишку натыкается.

— Это что⁈ — ревет он, а я быстро вскакиваю с пола, кидаю курицу, которая с грохотом катится в угол кухни, и бегу к себе в комнату.

Мало ли, мне моя жизнь еще нужна.

— Открой! Кому сказал⁈ — рвется в комнату опекун, но я же не дура.

— Да щаз, мне еще жить хочется, — кричу ему.

— Ты меня что, скалкой вырубила⁈ — ревет он за дверью.

— Что под руку попалось, тем и вырубила. Оно само как-то, — запоздало оправдываюсь я.

— Само⁈ Открой, сказал!

— А зачем? — интересуюсь я.

— Прибить тебя хочу, — честно отвечает опекун.

— Нельзя, я еще наследство не получила.

— Да что б тебя!

Слышу, как топает по лестнице вниз, и хихикаю, но недолго. Опекун возвращается.

— Бася в заложниках, — следует ответ.

— Ах ты! — подпрыгиваю на месте и открываю дверь.

Дядя Жека стоит довольный, руки сложены на груди, Бася рядом с ним хвостом виляет.

— И что тебе не понравилось в моих словах, что сразу драться полезла? — хитро прищуривается дядя Жека и ойкает, видимо шишка болит.

— Все не понравилось! Я пытаюсь привести этот дом в божеский вид, а ты мне что?

— Что?

— Гнездо я вью! Как птица какая!

— Почему сразу птица? — озадачивается тот. — Белки еще.

— Ну надо же, какие познания, — ерничаю я. — Дроздов ты недоученный!

— Ну, допустим, здесь что-то обидное есть, но скалкой-то зачем? — обижается опекун.

— Я же сказала, она сама полетела! — фыркаю я. — И вообще, хватит, я устала. Оставь меня в покое!

Хлопаю перед носом опекуна дверью, но потом вспоминаю про Басю. Снова открываю и подхватываю собачку на руки. Снова хлопаю дверью и демонстративно закрываю на ключ. Пусть сидит там один, с неразобранными покупками. Гнездо я, видите ли, вью!

— И кем я буду тут работать? — хмуро оглядываю кабинет главного врача, затем еще более хмурого опекуна, а потом самого хозяина кабинета. — Уборщицей?

— Почему сразу уборщицей? — удивляется Любимов. — Я тебе предлагаю встать пока на ресепшен, вести записи клиентов, напоминать им о запланированном визите, вносить данные анализов в карточку. Работа непыльная, стабильная в своей нервотрепке.

Любимов посмеивается, а я перевожу взгляд на дядю Жеку.

— Плохая идея, — ворчит тот.

— Что это плохая? — тут же возмущаюсь я.

— Тебе учиться надо, а не за стойкой стоять.

— Кстати, насчет обучения, — перебирает бумаги на столе Любимов. — Ты уже решила, кем хочешь стать?

— Да, меня привлекает профессия психотерапевта, — честно признаюсь главному врачу.

— Отлично, тогда я пробью насчет поступления, но сама понимаешь, это будет к началу лета. Возьмешь в институте список подготовительных экзаменов, и я договорюсь с Кристиной Ильиничной, она будет твоим куратором. Насчет нее нет возражений?