— Чем больше, тем лучше, — потираю я в предвкушении руки. — Короче…

Через час дом полон людей, точнее парней и девчонок, которых они привели. Всего человек десять, но и тех вполне хватает, чтобы жилье превратилось в какой-то клуб. Появились бутылки с пивом, закуска. Народ притащил с собой колонку и врубили музыку, от которой дрожат стены. Стол накрыли в гостиной, вытащив с кухни. Посуды столько нет, поэтому обошлись одноразовой, что принесли с собой.

— А дом ничего так, — кричит мне Молоток, обнимая свою девушку. — Заживешь теперь как человек. Ты вообще кто ему?

— Никто, — стараюсь перекричать музыку и лай Баси, который избрал своей мишенью ботинки двух парней, а те и рады его подначивать. — Он мой опекун.

— Что за хрень? Ты совершеннолетняя, — встревает в наш разговор девушка Молотка. — Какой опекун?

— Да мне папа денег оставил… — рассказываю всё друзьям, а те удивляются.

— Так ты теперь миллионерша? — ржет Молоток.

— Пока нет, в двадцать пять только получу.

— Дооолго… — тянет его подруга.

— Да там одно условие есть, если всё получится, могу и раньше, — киваю ей.

— Какое условие? — хмурится друг.

— Да так, потом расскажу.

Часа через три, когда гостиная была завалена бутылками из-под пива и пустыми стаканчиками с тарелками, вся толпа убралась по домам, а я завалилась спать. Перед сном ругала себя на все лады, вспоминая про бардак внизу. И зачем я захотела похвалиться перед знакомыми, они вообще не мои, а Молотка. Для чего мне нужно было это все? Мало того, что бардак теперь везде, так еще и сломали кое-что. Ну ладно, завтра утром все уберу.

Но утром не получилось. Зазвонил будильник, и я вскочила как ошпаренная, вспоминая, что мне сегодня на работу. Быстро погуляла с Басей и, схватив со стола засохший бутерброд, умчалась в ветлечебницу, оставляя собаку дома. Не знаю, во сколько вернётся мой опекун, но, надеюсь, успею убраться. Не поедет же он сразу домой после работы? Лучше бы он задержался там у себя в клинике.

Однако на работе меня сразу напрягли, то собаку побрей, то коту когти отстриги. До конца рабочего дня даже не смогла взять телефон, что оставила в комнате для персонала. А когда взяла, то от страха сунула обратно в карман куртки. Двадцать три пропущенных от опекуна! Что-то стало не по себе. Он явно вернулся домой, а меня нет. Возможно, мне тоже лучше туда не возвращаться? А как же Бася⁈ Получается, ни в чем не виноватая собачка теперь в заложниках у дяди Жеки, и мне хочешь не хочешь нужно вернуться. Но как⁈

Добиралась я довольно долго. Если с метро всё нормально, то маршрутка в тот район шла часто, но была набита битком. Я порядком замёрзла, пританцовывая на остановке, пытаясь сесть, по моим подсчётам, уже в четвёртую. Но они все проезжали мимо или останавливались, чтобы высадить пассажиров. Причём если пара человек выходили, то забраться всё равно было нельзя. По логике, сколько вышло, столько и село, но здесь это правило не работало.

В конце концов я забралась в одну, улегшись сверху на какого-то парня.

— Я полежу здесь? — сказала ему куда-то под мышку, завалившись на его спину.

— Да лежи, — добродушно согласился тот. — Я Витя.

— Угу, я Ангелина.

— Красивое имя.

— Ничего так, — кивнула я.

На паре остановок меня выносили вместе с толпой, но заносили тут же обратно со следующей. Поэтому я просто подчинилась людской волне, стараясь не проехать свою остановку. Но сейчас, ха-ха три раза. На улице уже темно, остановки никто не объявлял, и разглядеть, где я, было невозможно.

— На Локомотивной остановите! — крикнул кто-то из пассажиров, ставя тем самым меня в тупик. Это же после моей или раньше?

— А мне сейчас остановите! — на всякий случай завопила я, включая от страха свой фирменный вопль.

В итоге очнулась на трассе, а маршрутка умчалась в даль, оставляя меня посреди дороги неизвестно где. Но я же упёртая, брела ещё минут двадцать, пока не смирилась. Дорога уходила в обе стороны, по которой мчались машины, а просвета не наблюдалось.

— Надо признаваться, Ангелина, — сказала сама себе, вынимая из кармана куртки телефон. — Или звони своему опекуну, который должен за тебя отвечать, или ложись вон там под кустики и умирай.

Дрожащими от холода пальцами ткнула в телефон дяди Жеки и удивилась, что мне так быстро ответили.

— И⁈ — такое грозное «Иии», что даже поджилки затряслись.

— Ты мне звонил? — с дури начала я светский разговор.

— Да что ты⁈ — удивился опекун. — Всего лишь уже… Сейчас посмотрю, раз пятьдесят плюс один. А чего хочешь от меня теперь?

— Я потерялась, — жалобно признаюсь ему. — Гуляю вот тут.

Обвожу взглядом серый пейзаж и трассу.

— А, ну гуляй, молодец, дыши свежим воздухом, — соглашается спокойно опекун и отключает разговор.

— Это что сейчас было⁈ — выдыхаю я из себя белое возмущённое облачко. — Что значит «гуляй»⁈

Утром задержался на планерке, потом зашел к Любимову узнать график на следующую неделю. Орловский уходил в отпуск, а мне придется взять его дежурства. Операции по его профилю перенесли к возвращению, но дежурить кому-то надо. Мы всегда с ним друг друга замещали. Сам-то я забыл, когда в отпуске был, да и зачем мне? Дома сидеть?

— Жень, Орловский вернется из отпуска, и ты пойдешь, — ставит меня перед фактом Сергей. — Это не дело, ты второй год у меня без отпуска ходишь. Дело даже не в комиссии, если кто проверять приедет, отмажусь. Но усталость твоя на работе мне ни к чему.

— Да нормально у меня все, — возмущаюсь я.

— Да ты даже не заметишь, — отмахивается Любимов. — Не спорь со мной, ты хирург, а это особая концентрация, внимание, поэтому в отпуск, дорогой, и без возражений.

— Да что я буду делать в этом твоем отпуске? — начинаю злиться.

— А вот ремонт свой доделаешь, сколько дом уже стоит в начальной стадии отделки? Как купил, так и все?

— Я подумаю.

— И нечего тут думать. Кстати, в субботу ждем тебя к нам в гости, Рита приглашает. Ну и я, так и быть, — усмехается Любимов.

— Это еще зачем? — напрягаюсь я.

— Что я, не могу друга в гости позвать?

— Последний раз, когда меня позвали, там целые смотрины были, — хмурюсь я. — Если опять невест смотреть, то лучше уволь меня.

— Да что же ты какой… — ругается Любимов. — Впрочем, я так и сказал Рите, что ничего из этого не выйдет. Она спит и видит, как бы тебя с кем поженить. Но ты давай приходи. Мужскую компанию поддержишь. А то будем я и Брагин, куда годится?

— Точно невест не будет?

— А я откуда знаю? — хитро прищуривается Любимов. — Но когда тебя это пугало?

Смеется, а я еще больше хмурюсь, но потом вспоминаю про девчонку.

— Мы придем, — сообщаю Любимову.

— Кто это мы?

— Я и Ангелина, моя подопечная.

— Приводи, познакомимся поближе. Вот Рита обрадуется, когда ее сватовство рухнет!

Выхожу из кабинета под смех Любимова, чертыхаюсь про себя. Смешно ему, побывал бы на моем месте, где каждая хочет за тебя замуж или женить на своей подруге. И зачем женщинам нужно это сватовство, не понимаю. Я с того раза еле отошел, когда на меня двое накинулись. Всю неделю от женщин потом шарахался под хохот Орловского и Любимова. Веселятся, гады. Сами женаты и их не трогают, а мне отдувайся. А Рита тоже молодец, пригласила подруг, те меня чуть на куски не разорвали. Голодные, что ли.

Уже подъезжая к дому, понял, что-то не так. Ворота чуть приоткрыты, куст сирени сломан. Я его только весной посадил, всё, нет сирени. Быстро ставлю машину и открываю дверь в дом. Меня с ног чуть ли не сбивает собака девчонки, а я тут же вляпываюсь ботинком в кучку на полу.

— Да чтоб тебя! Ангелина! — кричу во всю глотку, а в ответ тишина. — За собакой кто убирать будет⁈

Обхожу весь дом и закипаю еще больше. Второй этаж ладно, а вот первый хоть стой хоть падай. В гостиной пустые бутылки из-под пива, на столе остатки закуски, на газете куча от соленой рыбы. Тут явно пили пиво и не один человек. А главное, девчонки нигде нет. Странно, как она могла собаку свою оставить? Но это успокаивает, значит, вернется.