— Вишап, — представился он. — Боб сказал, вы на рейс попасть хотите.

— Пожалуйста, дорогой, окажи услугу! — меняла усиленно замигал всеми глазами сразу.

— С-сперва хочу пос-смотреть, за что плачу, — произнесла ня и, кривясь, выпила свой винный напиток.

Удивительное дело, раньше не пила ни капли.

— Это без проблем, — легко согласился Вишап.

Боб расплатился, и вся компания двинулась в путь по докам. Пёстрая толпа вокруг них редела, пока не иссякла, остались только рабочие рыбхоза с их тележками и бочками, затем исчезли и они, стих портовый гомон, только шаги пятерки посетителей гулко звучали в пустом коридоре.

— Мы эллинг арендуем у порта, — сказал Вишап, открывая магнитным ключом стальную дверь, и все друг за другом вошли в зал с большим бассейном, просторный и такой высокий, что эхо гуляло под сводами.

Гудел мощный компрессор, насыщал воздухом воду. Воняло илом и, особенно, несвежим тлиным жиром, а из угла в угол бассейна лежала длинная чёрная подводная лодка, с двух сторон привязанная чёрными же канатами, мокрыми от бурлящей воды. Хозяин включил неяркое освещение.

— На-аг!!! — тут же заорал он, короткая чёрная грива сердито вздыбилась.

— Аг, аг, а… — ответило эхо.

— Где ты, проклятый высидиш⁈

— Ик, ик, и?..

Невесть откуда выскочил парнишка-репти, совсем юнец, на ходу дожевывая лягушачью лапу и вытирая пальцы о комбез.

— За что я тебе плачу⁈ — гаркнул хозяин.

— У, у!

— А смена не моя, — бойко ответил парнишка, глазами обшаривая гостей, особенно внимательно — экзотическую няню. — Урика смена. К нему зазноба пришла, хвостом вильнула, он и свалил.

— Дармоеды, псы! — надрывался Вишап. — Давай корм, хватит трепаться…

— Как скажешь, хозяин!

Парнишка подскочил к открытому зловонному контейнеру, зачерпнул лопатой прогорклый жир, и подводная лодка распахнула огромную розовую беззубую пасть. Проглотила подношение — и распахнула снова. И так пять раз. Затем уставилась крохотными глазками, которые, лишь теперь Адам заметил, усеивали плоскую голову в самых разных местах, каждый размером в блюдце. Это и была та самая рыба, впрочем, не летающая, а вполне себе плавающая на поверхности воды. То, что Адам поначалу принял за канаты, оказалось её усами, ими рыба цеплялась за столбы-крепления. К телу прижимались длинные маневренные плавники-крылья. Громадный хвост лежал на поверхности воды почти неподвижно.

— Как оно полетит? — с недоверием спросил Адам.

— Не оно, а она. Натуральная Аэро Станция Триста, или просто Настя. Ещё как полетит, степняк! — хозяин с гордостью вильнул хвостом.

— Мы копчане, — поправила няня.

— Пацан загорелый, — пояснил свои догадки рыбарь. — А форма головы и черты лица — как у белого хумуса. Затем — мускулы ваши. Вы привыкли двигаться. Вы оба — степняки с гражданством копи, не пудрите мозги.

Его огромная питомица опять распахнула беззубый рот размером с двери, туда полетела новая глыба протухшего сала. Настя заправлялась.

— Как она взлетает? — спросила няня и, к великому изумлению Адама, схватила кусок гнилого жира прямо с лопаты. Хозяин покосился, как она проглотила жир, подобно рыбе, не жуя.

— Водород от пищи вырабатывает. В хвостовой части есть анальное сопло, — пояснил рыбарь. — Через него сбрасывается дерьмосмесь из кишечника, а водород поступает в систему нагнетания. Так что на взлёте тут всё обосранное будет. Зато внутри чисто, сухо, мы подушки кладём.

— А вниз как смотрите?

— По всему брюху растут прозрачные пузыри, чтоб смотреть. Такие мембраны, как веко у ящериц. Иногда Настя их жмурит, вот сейчас к примеру. Но может и открыть…

Адаму сразу стало ещё любопытнее.

— То есть, механизм поднимания — наполнение камер по телу рыбы тёплым водородом, полученным химическим синтезом из пищи?

— Мудрёно ты говоришь, степняк. Ну да, Настёна раздувается, особенно несколько основных цистерн. Водород выделяется постоянно, пока есть запас тлиного сала. А поднимемся — поставим рыбу по ветру. Ближе к поверхности всегда дует восточный. Несколько сотен метров вверх — и ветер другой уже, тоже постоянный. Ещё выше — новый пояс ветров. Так, поднимаясь на нужный уровень, она находит попутный ветер и движется, маневрируя хвостом и плавниками, скользит в пластах воздуха.

— А как садится?

Настя снова распахнула рот размером с двери. Глазки-блюдца требовательно взирали на гостей — давайте корм. И мальчишка выкатил очередной контейнер с дрянью, годящейся в Степи лишь на растопку.

— Если сбрасывать водород, она сдувается и опускается, — пояснял хозяин. — В кишечнике, в анальной части, лишний водород сжигается и реактивная тяга даёт скорость. Так что надо будет — быстро снизимся.

Адам не представлял, как работает это чудо биотехники. Ни единой привычной картинки-чертежа в голове не возникло. Но они оба расспрашивали, даже сонная няня, понемногу крадущая паршивый рыбий корм.

По словам хозяина получалось, что экипаж в десяток репти, пассажиры и груз размещались внутри Насти: заходили через рот, как Иона в чрево кита. Только в отличие от кита эта рыба имела костно-хрящевые помещения вокруг пузырей с газом и внутренних органов. И если кормление рыбы в эллинге происходило через ротовое отверстие, то в полете её подкармливали прямо в желудок. Управлял рыбарь своей питомицей из кабины в черепе. Там тоже росли усы, за них рыбарь и дёргал, чтобы Настя поворачивала в нужную сторону.

— Магнитолу с собой возьмем, она любит расслабляющую музыку…

Груза влезало довольно много, смотря насколько раздувались рыбоводородом пузыри. В этот раз Вишап планировал набить рыбу транзитными деталями для роботехники, имелся на них хороший покупатель в Шахте одиннадцать. А пассажирами собирался взять четверых людей: одного чиновника из администрации да троих делашей, да Адама с няней и Ольгой.

Всю троицу рыбарь взвесил на грузовых весах, результат записал в блокнот.

— Поклажа будет?

— Ручной багаж.

— Значит, скорректируем газ на новый вес, запасём на вас топливо в дорогу, тлиное сало кончается, а оно ещё протухнуть должно. Больше топлива — больше рыбоводорода. Раз вы добавляетесь — значит Настю надо побольше раздуть.

— И на с-сколько это затянетс-ся? — глядя на опустевший контейнер, спросила ня.

Работник Наг уже катил следующий, благоухающий не менее мерзким образом.

— Ты можешь и не успеть, — хозяин подмигнул. — Моя жена с первой кладкой вообще насекомых ела, очень вкусными казались.

— Няня, о чём это он? — немедленно спросил Адди.

— Ты ошибаешьс-ся, рыбарь! — прошипела ня, вздыбливая гриву и оживляясь тем неприятным образом, за которым следовала физическая расправа. Но Вишап совсем не испугался, наоборот, ободряюще коснулся её ноги хвостом.

— Как скажешь, степнячка, — произнёс миролюбиво. — В общем, отплытие рыбы примерно через неделю, ждём грозу, отчалим сразу после, чтоб на спокойном ветре уходить. Если погода не изменится.

За полезное знакомство Адам расплатился с Бобом магнитным голдером. Няня же сняла со лба маску, повертела равнодушно и протянула рыбарю.

— Этого дос-статочно за троих?

— Вполне, — кивнул тот, и золотой респиратор в узорах-завитушках скользнул в его сумку.

Ей-богу жалко…

Сначала прилетел ворон с письмом, а уж затем червивые. Возможно, Наг и не узнал бы о вестях, да только как раз брынчал Горыну «что-нибудь душевное», как атаман любил, пока горбатая грелка палочкой чесала его шрамы, отшелушивая струпики и мелкие нежизнеспособные чешуйки. Хотя пардон, ошибочка вышла: письмо пришло потом, а сперва на грешную музыкальную голову грянула щель, и от этих всех событий потерял Наг и вдохновение и рифму.

Толком атаман так и не оброс, чешуя и грива остались торчать клочками. Наг и вовсе думал, что подохнет, да не тут-то было — лекарства с фармкопи кого угодно поставят на ноги. От Ламии прибыл настоящий, взаправдашний доктор, хирург, правда, хумус, но самый растолковый. Смерть хвостного родича мэриха приняла с безразличием, лишь бы тёплые места за ними с муженьком оставались, а в это Горын лезть не собирался.