— Ты как? — приглушённо спросили сверху.

Под потолком имелось небольшое застеклённое окно, в нём торчала круглая голова Фомы.

— Пить хочу, — Адам поморщился, разглядывая сбитые и опухшие костяшки рук.

— Сейчас позову дежурного, — кивнул Фома, но никуда не делся, продолжая смотреть.

— Что? — Адам насторожился.

— Спа-си-бо, — тихо сказал Фома и губами прижался к стеклу. — Бог тебе воздаст!

А потом загремел предметами, какой-то мебелью, которую поставил друг на друга, чтобы заглянуть в окно под потолком — полез вниз.

Теперь его держали отдельно, как потенциально опасного. В мягкой стене Адам ногтями проделал дыры — испортил обивку. Засовывая в эти отверстия пальцы, взобрался наверх, почти как ня ловко, чтобы выглянуть в окошечко. Увидел общий зал с шезлонгами и бассейном, у бассейна валялся Фома, ковырял в носу. Влада нигде не наблюдалось, уже потом Фома поведал, что того перевели в больницу, откуда выпустили на удо, с обязательством сдавать генетический материал до конца срока. Так что Адди ему даже и помог. Когда не было дежурных роботов и массажистов, Фома подтаскивал новый столик, поставленный вместо разбитого, на него громоздил шезлонг, на шезлонг — пластиковый стульчик из столовой, смешно переваливаясь, взбирался на верх импровизированной хлипкой пирамиды, чтобы пообщаться.

— Может ты и меня исколотишь, а? — с надеждой глядя на Адама, спросил он.

— А тебя за что⁈

— Хочу домой… Там мама и девушка, Соня. Мы с нею в храме рядом сидим и дружим.

Он рассказывал, как в колхозе выращивают клубнику, салат и даже арбузы.

— Арбузы — ух какие сладкие, генмодифицированные, конечно, мы у черепашников семена когда-то купили, теперь сами разводим.

— А какой он, арбуз? На что похож?

Фома задумался, крепко цепляясь в пластиковую раму окошка.

— Перекатиполе пробовал?

— Ну да.

— Такой же мокрый, только сладкий и хрустит под зубами, а на вкус очень свежий, арбузный, аромат! Мы одни почти овощи и едим, слава господу. И яйца завсегда, мама куриц держит. На арбузных корках хорошо несутся куры!

Адам и не представлял, как можно жить на овощах и яйцах, без куска хорошей тлятины.

— А то бы вместе пошли, а? — мечтал Фома, прижавшись носом к стеклу. — У нас хорошо, такое благолепие! Одни почти люди, дружная община, молиться станем вместе! У нас храм красивый, новый. А пастор добрый такой! Нам в колхозе техники нужны, гидропонные установки всегда ломаются. То полив полетит, то освещение…

— Мне няню нужно найти, — покачал головой Адам, и впервые рассказал историю своего ареста.

Фома только и открыл свой круглый рот на круглой голове.

— Наверное, тебе у нас было бы скучно, — сказал наконец.

Взвизгнула входная дверь, открываясь, и зашёл охранник с массажистом и робопсом. Фома неловко повернулся и сорвался со своей пирамиды. Раздался грохот, скрип и тут же начались высокие стенания и визг, краем глаза Адам увидел, как новообретенный его приятель копошится среди осколков мебели. Забегали роботы, поднялась суета, позвали человеческого доктора, оказавшегося внезапно репти. Вскоре Фому погрузили на тележку и повезли прочь. Обе руки его были зафиксированы полимерными шинами, а лицо светилось от счастья. Он смотрел на лампы дневного света и тихо плакал — таки спас господь, управил. Помогли молитвы!

Адам остался один на всю дрочильню.

Заправляла всем в дрочильне баба человеческой расы, бывшая начальница женской тюрьмы — репти на этот вид работ не ставили, дабы те к людишкам не прикипали. Оказалась она суровой как лицом, так и по роду деятельности с привычками. Что это женщина, Адам понял далеко не сразу — впервые увидев её, подумал, что зашёл широкий стриженый мужик средних лет без видимых мутаций, с трубкой во рту, в которой дымилась курительная смесь, как у кочевника. Затем опознал под синей форменной термухой грудь. Змея Праматерь!

Явилась начальница в аккурат в тот момент, когда он разобрал один из тренажёров в зале, раскрутил и разложил аккуратно на полу, ища, что щёлкает. Нашёл, но починить не мог, не имея инструмента. Сопровождало бабу сразу два робопса и два механических охранника. Целый эскорт.

— Чего бесоёбим, Тлегоняев? — спросила она вместо приветствия. — Казённое имущество портим — зачем?

— Пружину заклинило, — пояснил Адди, — мне бы чемодан с инструментами и смазать чем. Солидол у вас есть? А вот тут, смотрите, деталь износилась, надо поменять…

Баба поглядела бессмысленно, кажется ничего не поняла, ну да ладно, няня тоже не понимала, сколько он не объяснял.

— Отвёртка тебе не положена, — задумчиво сказала затем. — Дам тебе отвёртку, а ты мне ею в глаз ткнёшь.

— Вы же мне ничего не сделали, — удивился Адам.

Разобранный тренажёр увезли в тележке роботы, вместо него поставили новый. Однако, вечером начальница позвала Адама в кухонный блок — сломался робоповар. Сидел как дурак на полу, мигал лампочкой, в его вытянутые ноги беспомощно тыкался и откатывался волосатый пылесос, между шерстинками которого застряли комочки пищи, тем временем подходило время ужина для двух единственных живых существ в целом комплексе.

— Посмотришь, гений технической мысли? — вопросила начальница.

Нашёлся и ящик с инструментами, да такими крутыми, которых Адди отродясь не видывал, включая специальные тестеры и настоящий паяльник, а не хвост скорпиона. Лежала там даже пара универсальных магнитных ключ-отвёрток с подбором нужного инструмента. Приставил к гайке — ключ, приложил к болту — отвёртка. Вот это богатство! Вот это жируют! У Адама даже голова закружилась от этого ящика и он с минуту перебирал казённые сокровища, наслаждаясь их весом в руке, и всякий раз, беря что-нибудь, внутренним чутьём понимал, для чего предмет служит. Затем вставил робоповору отвёртку в ухо и мигом расковырял. Устроен он оказался сложнее, чем та же Ольга.

— Тлегоняев, — сказала начальница, наблюдавшая за его действиями поодаль, в окружении охранных роботов и робопсов, — значит, твои предки были из кочевников, гоняли тлю за грозой.

— Наверное, не знаю, я сирота, — пробормотал Адам, увлеченный сложным механическим нутром сломанного повара.

Аккумуляторы были в норме, так в чем же дело⁈

— Ты где механике учился, в шахтах?

— Да нигде, самоучка… Был один старик, объяснял… Умер давно. Мне просто нравится, госпожа начальница.

— Ну что за обращение! — она хмыкнула по-доброму так, словно знала Адама с детства и была его одинокой доброй соседкой, к примеру. — Ты же в данный конкретный момент не на общественных работах, а волонтёришь вроде как. Так что я пока Татьяна Павловна.

Процессор работал исправно, по крайней мере тестеры показывали отсутствие поломки. Он закрыл глаза и представил подробный чертёж устройства. Сосредоточился — и чертёж стал объёмным, а сам Адди превратился в его часть.

— Не видела бы твоего чипа, решила бы, что ты генетический техник, — заметила между тем Татьяна Павловна откуда-то издали, извне.

— Это кто такие?

— Этих черепашники в инкубаторах выращивают. Как и медиков, агрономов, фармацевтов. Только там настоящие биотехнологии и остались, да ещё в паре передвижных островков цивилизации. Генетиков тоже выращивают, кстати. Правда, в Степь никого не отпускают…

Вдруг Адама осенило. Да просто таймер полетел! На мини-экранчике застыла полночь, почему-то сбилось время, робот решил, что белковые его подопечные спят, и тоже отключился.

— Вот в чем дело!

Он вынул таймер из гнезда, микро-отверткой отковырял его крышку. Маленькая батарейка протекла, таймер законтачило, а вместе с ним и робоповара. Адам всё мигом зачистил, высушил, поменял, поставил на место и собрал агрегат целиком. Починка заняла двадцать минут от силы. Вскоре повар включился и тут же принялся суетиться — опаздывал с ужином.

— Вуаля! — Адди шутливо поклонился, Татьяна уважительно похлопала и после ужина сыграла с ним в шашки.