— Родственник того самого Сталеварова? — с нотой уважения спросил солдат, оглядывая его фигуру с ног до головы.

— Однофамилец.

— А где багаж?

— С торговым караваном едет. Я по приглашению, с самого низу, так сказать. Улучшать генофонд.

— Чего-о⁈

Но Адам уже знал о своих преимуществах и улыбнулся со всем снобизмом нормиса.

— Моё МНРК предупреждает появление мутаций типа твоих. Сечёшь?

Солдату заметно стало неприятно, он открыл было рот, но что-то прикинул, передумал ругаться и ответил:

— Заходи, нормис, и прислуга пусть идёт. Добро пожаловать в Соединённые Шахты, тридцать первая приветствует гостей.

Их пропустили к лифту, идущему до третьего этажа, дальше требовалась новая проверка с пересадкой, но Адаму и этот вариант для начала подходил, слишком низко забираться он не планировал.

Впрочем, в планы влезла досадная пакость. Как бы он собой не гордился и каким крутым не считал, к некоторым вещам жизнь его определенно не готовила. Например к тому, что совместное жильё найти будет сложно. Ещё к тому, что няня заболеет, ему придётся самому решать сотню вопросов, спросить что к чему и не у кого, знакомыми разжиться не успел, а Ольга хранила в памяти одну теорию и совершенно не ориентировалась в практических мелочах, сомнительная помощница, только тяжести таскать и способная.

Ня ни разу не болела на его памяти, наоборот, самого упрекала в слабости. Адди всё детство хворал по её словам, целых шесть раз, то красной пупырышкой его обсыпало после похода в копь, то прозрачной, чесучей, после встречи с кочевниками, то вдруг зубы стали выпадать. Няня чуть с ума не сошла, пока новые выросли, думала — облучился, оттого и боялась «за его чешую», которой не было. А теперь сама стала вялой, словно на холоде, бесконечно куталась в толстую шерстяную накидку с чужого плеча, хотя Адам круглосуточно грел их съёмную квартиру в районе для репти, где они втроём временно поселились.

В хороший отель их компанию не пустили, хотя золота было вдоволь, Адам сперва ни пс-са не понимал, лишь потом въехал, как все в Шахтах устроено. Репти здесь никто не гнобил в прямом смысле, но людским нарцизмом попахивало ощутимо. Так-то: отдельный транспорт для репти, отдельные уборные, кабаки, места для развлечений, отдельные дома, даже районы. Сам Адам ходил везде, где хотел, пусть шахтари и косились с подозрением, а вот няня не могла. Какая глупая несправедливость! И это в просвещённых Соединённых Шахтах! Просто стыдно становилось, что сам он человек, ещё и нормис.

— Нам нужен лекарь, — сказал он, когда на третий день ня осталась в прежнем вялом состоянии и едва притронулись к еде, хотя он нашёл горячую курицу в харчевне для репти.

Та прямо взбеленилась, как с цепи сорвалась от злости, попробуй приведи к ней лекаря, когда она так бесится! И его сожрёт и Адама за компанию.

— Я в норме! Мне прос-сто нужно время в с-себя прийти! Ищи кого-то, кто видел черепаху.

— Зачем? Зачем мы ищем её, можешь объяснить⁈

Няня задумчиво уставилась в угол.

— Когда я нашла тебя…

— Спасла от мутантов?

— Да… В тот день проходила черепаха. Я видела её издали. Думаю, ты мог оттуда выпас-сть, потерятьс-ся…

— Так лучше вместе спрашивать!

— Ищи с-сам, я пос-сплю…

И сидела день-еньской в номере под обогревателем, пока Адди с Ольгой везде ходили. Вернутся — няня дремлет, а кругом жара — не продохнуть.

Сперва требовалось решить вопрос с деньгами, с этим делом оказалось не так просто, как Адди думал поначалу. Золото он переплавил ещё в Степи. Всё, кроме няниной маски, дорогой как память, принадлежавшей ещё родной её бабушке, на такое и рука не поднялась бы. А остальное сгрёб в кучу на камне и обработал лазерным прожектором подлодки, максимально уменьшив мощность, потом на куски расколол. Получилось стандартное «степное золото», полновесный металл. Только при первой же попытке обменять скол на магнитные голдеры оказалось, что в Шахтах полновесное не ходит. Хозяин обменника, толстый рептилоид с обесцвеченной гривой, даже глаза на них с Ольгой выпучил:

— Ты что, хумус, хочешь, чтоб меня обесхвостили⁈ Я меняю чеканные голдеры с логотипами приличных копей. Неси своё дерьмо степное в металлобанк и там меняй на магнитные! Может оно краденое…

— Как вы можете так думать⁈ — оскорбился Адам. — Я нормис из фармкопи!

— А мне что до того? — угрюмо буркнул валютчик. — Куда его потом девать? У меня лицензия, не возьму, уноси это.

Он кивнул на слиток. Адди с досадой убрал золото в карман и так хлопнул дверью, что у самого в ушах зазвенело.

— Мы меняем, — пробормотал голосок сбоку.

— Что? — он обернулся.

— Мы меняем и степное, по хорошему курсу, — скороговоркой сказал человечек с тремя глазами и серьгой в носу, затем воровато оглянулся по сторонам. — Здесь камеры, иди за мной…

Человечек привёл Адама с Ольгой на квартиру, где сидело четверо других умеренных мутантов. Воняло винной настойкой, играла музыка, пьяные шахтари резались в настольную игру. При виде нормиса с роботом за спиной компания оживилась. Бледные и рыхлые какие-то, шахтари, что с них взять. Но всё-таки их было четверо, навалятся — непременно отколотят и всё заберут. Адам держался настороже, от выпивки и настолки отказался.

— Да ты не ссы, мы ж не грабители какие… Давай своё золото.

Адам совсем не доверял мутанту, даже проверил, как ходит нож в рукаве — на самый крайний случай. Свой залёт в фармкопи он запомнил навсегда, снова попасть в тюрьму или дрочильню ему не хотелось, впрочем, обмен прошёл благополучно, а пьяницы от лото и не оторвались. Карманы Адди прилично отяжелели магнитными голдерами.

— Ещё есть полновесное? Приноси, поменяю. Я Боб, если что. Не иди в металлобанк, ко мне иди, я по совести живу. Спроси в доках Боба, меня позовут. Чипы, браслеты, талоны гумпитания задёшево нужны? Лекарства без рецепта? Алкоголь до восемнадцати? Я же вижу, ты малой. Если что — обращайся, копча, чем смогу помогу, сведу с нужными людьми, да и сам заработаю.

И Адам подумал, не иначе это знак Праматери, снова встретить Боба на пути, и снова триглазого. Словно Бобы в его жизни попадались специально, чтоб помочь. Он купил новому знакомцу выпивки и сыграл с ним в лото, продул партию и голдер, тогда совсем друзьями разошлись.

Первым делом он приобрёл в лавке готового термоплатья новый плащ из самой нежной шерсти, с козьем мехом внутрь: няня любила тёплые вещи, а себе взял модные штаны, ибо люд вокруг ходил чисто, рваных не встречалось, шантрапы степной тоже, а те, кто за оную в шахте считались, и дня в Степи не прожили бы, цивильные, изнеженные.

С невыносимо странным чувством он обвыкался в узкой и длинной земляной ране, где нет ни ветра, ни горизонта, а лишь давящие на затылок потолки в бесконечных помещениях, да винтовые лестницы с этажа на этаж, да огромный внутренний ствол, уходящий так глубоко, что голова кружилась смотреть.

Соседями у них сплошные репти были, кто одинокий, кто семейный, большей частью тунеядцы, единицы работали в речных доках или на рыбхозе, остальные на дотации жили, одеваясь и питаясь по гумталонам, к удивлению Адди, вполне прилично. Всех забот у них было — с соседями поругаться, помириться, найти бесплатные развлечения, бои, концерты и фильмы для репти. Они собирались посудачить в крохотных своих двориках с натуральными клочками газона, выпивали и запекали курицу в печах под вытяжками. Поначалу шахтари смотрели на их компанию с подозрением: нормис селится в районе репти, не бандит ли? Не в бегах? Потом привыкли, что Адди с Ольгой приходят и уходят, а его спутница не выбирается. Что за странная прислуга? Соседи являли любопытство. В коридоре его поймала за рукав толстая репти, живущая двери в двери, с выходом в общий микро-дворик. Среди шахтарей вообще встречалось много толстяков, малоподвижный образ жизни сказывался.

— Господин копчанин, простите, что обращаюсь. Могу рассказать вашей служанке, где дешёвая свежая рыба, прямо с рыбхоза.